Уроки наслаждения

      Только-только разлепив склеенные от слез ресницы, я поняла, что красноречивее его слов может быть только смесь из раздавленных подо мной жутких волосатых тварей — темный Хозяин в этот раз пощадил меня, если конечно не брать во внимание червивую простынь. Привычно подавив накативший рвотный позыв, я неловко скатилась с кровати на каменный пол. Сквозь зарешеченное окно пробивался солнечный свет, заставляя невольно жмуриться и сладко потягиваться, разминая затекшие лапы, пардон, конечности и хвост. Около деревянного шкафа я обнаружила серебристый кувшин с еще теплой водой. Наклонившись над пустой лоханью, наслаждалась омовением, подставляя воспаленную кожу шеи. Что и говорить — щипало знатно. Насколько возможно обтерла влажным полотенцем тело и долго пыталась просунуть ушастую голову в ворот, лежащего рядом с зеркалом платья. Кое-как справившись с пуговицами и спрятав хвост в подъюбнике, завязала спутанные волосы в узел и напялила сверху на острые уши белый накрахмаленный чепец. Перчаток я не обнаружила, но заметила, что если полностью расслабить кисть и сконцентрироваться на когтях, то они легко втягиваются в кончики пальцев. С ногами так успешно не вышло, о чем говорят разорванные чулки и занывшие в твердых сапогах, пальцы. Потрогав высокий ворот, скрывавший разодранную шею, горестно вздохнула и вышла из комнаты — для начала, надо найти что-то съестное, желательно с рыбьим запахом, чтобы хоть как-то скрасить постыдное рабство. Они же на еде вроде не экономят? В коридоре царствовала сонная тишина — поместье еще не проснулось. Придерживаясь за стену, я побрела на чудный запах мятных бриошей. Дверь в кухонное помещение была приоткрыта и, судя по звяканью чашек, там вовсю кипела жизнь. Только я хотела просунуть свой курносый нос в щель, как желудок громко зарычал, выдавая меня с потрохами. Разом замерев, вспотев и покраснев, судорожно стала искать глазами пути отступления, но мятный запах окутал и втянул меня внутрь (на самом деле это была холодная рука дворецкого). Боже! Какая же я неудачница! Все происходит настолько быстро, что не успев и ойкнуть, просто оказываюсь вжатой спиной в захлопнутую дверь. Чепец сбит на бок, щеки пылают, шею жжет, и ноги сильно дрожат. Мои руки в капкане и он слишком близко. Проводит пальцем свободной руки по подбородку и сердце снова колотит под горлом. Трудно дышать. Его улыбка — хищная и мёрзлая, а глаза жаркие и беспощадные. Стоит на секунду заглянуть в них, как внутренности тут же скручивает в тугой узел. Медленно опускает руку ниже, цепляя по веренице пуговиц, одну за другой — проверяет все ли в своих петлицах. Тут уж я не сплоховала. Довольно хмыкает и забирается ею под юбку, касаясь моей кожи через дырки в чулках. Такой наглости вытерпеть я уже не в силах — наверно затаенная в кончике хвоста гордость дала о себе знать. Ярость затопила меня по самые кошачьи уши и, выплеснув ее в шипении, я зубами вцепилась ему в щеку. От неожиданности он разжал руки и, не мешкая, добавила ему еще дырок от когтей в плечи. Неприятный привкус ржавого железа во рту, демоническая кровь на моем подбородке и его распахнутые от удивления глаза. Кап. Капля расплылась алым пятнышком на белой сорочке дворецкого. Кап. Смелость улетучилась, и я разжала челюсти. Кап. Демон сдавил мою шею. Тут бы в пору испугаться, да не было времени — Себастьян стал жадно целовать мои губы. Мгновением позже мне стало не хватать воздуха, и я машинально приоткрыла рот для вдоха. Он бессовестно воспользовался этой секундой, но руку с шеи убрал. Мое возмущенное мычание не имело никакого эффекта, а его настойчивость просто убивала, в самом что ни наесть прямом смысле — я вполне могла захлебнуться слюнями и его кровью. В очередной раз, резанув язык о кошачьи зубы, демон перестал мучить меня. Отстранившись, он довольно облизал губы, а я смогла убедиться, что от укуса не осталось и следа — кожа снова бледная и идеальная, чего не скажешь о сорочке. Глубокие прорехи и алые разводы. Я позволила себе коварно улыбнуться, за что получила щелчок по носу и мокрое полотенце. Приведя себя в порядок, я глупо вытаращилась на стол. За ту минуту что потратила, стирая кровь с лица, дьявольски хороший дворецкий умудрился закончить приготовления к завтраку. Испорченную сорочку скрыл привычный пиджак, пентаграмму — перчатки, а я все также глупо таращилась на приготовленные блюда: помимо традиционного завтрака, отдельно высилась гора свежеиспеченных мятных булочек. Сглотнув набежавшую слюну и смахнув умилительную слезу, сложила руки в умоляющем жесте и, прижав ушки, посмотрела на Хозяина. Удивительно! Маска отстраненности и надменности сменилась смесью нерешительности, удивления и трепетного восторга. Поразившись таким раскладом, я в изумлении вместо слов коротко мяукнула. О, кошачьи Боги! Почему я не додумалась до этого раньше?! Теперь я наслаждаюсь нежнейшей выпечкой, и не очень - объятиями Себастьяна. — Тебе придется многое запомнить, а что-то и заучить, — демон сел напротив меня, — например, что не следует так набивать рот едой и разговаривать при этом. — Фто? — я подняла недоумевающий взгляд от тарелки. Притворно устало вздохнув, он продолжил: — Ты — моя собственность, но для всех остальных, ты будешь горничной, как и Мэйлин. В твои обязанности будет входить благополучие поместья и безопасность Графа. Однако с наступлением ночи, твой статус будет меняться на маленькую личную служанку. С этими словами он прищурил глаза и облизал губы, а у меня пропал аппетит. Горько вздохнув, я отодвинула от себя недоеденный десерт. — Основное правило: если сопротивляешься — будет больнее. Дворецкий встал. — А также три главных слова. Я непроизвольно пошевелила ушами. — Слова? Ну и каких же?