Уроки наслаждения

      Я не открывала глаза, когда он нес меня на руках, только крепче сжимала лацканы его пиджака. Мяла черную мягкую ткань и отсчитывала время стуком его подошв: тук-тук. Так размеренно истекают секунды. Тук-тук. Так трепыхается в страхе где-то под горлом маленькое бедное сердечко, отзываясь в висках. Тук-тук. Так стучат зубы от неуёмной дрожи в теле. Тук. Ожидание. Тук. Страх. Тук… А затем вдруг наступает липкая мертвая тишина. И даже можно уловить клацанье дверной ручки, а может и чьих-то острых зубов. Разве можно это точно понять, когда в голове стук крови достигает пика и наступает звенящая тишина? Я не открывала глаза, когда он опустил меня на холодный шелк кровати и разорвал черную мягкую ткань моего платья одним движением. Ах, вот бы превратиться в песчинку и затеряться среди пыли на книжной полке! Но он не был бы дворецким, если можно было здесь найти, хотя бы её призрак. Боже! Тогда просто раствориться до небытия! Я не открыла глаза, когда почувствовала, как он навис надо мной, просто насколько возможно подтянула колени к груди и сжалась в комочек. Холодный демон впитывал страх, а холодное покрывало впитывало мои слезы. — Я вернусь, как только ликвидирую учиненный тобой беспорядок. Тишина. Кажется, разогни руку, и черная пустота затянет тебя внутрь. <i>А разве ты уже не в ней?<i> Прокашляться бы, но страшно даже шевельнуться. Боюсь вдохнуть хоть каплю этого черного воздуха, да и не могу толком — словно я проглотила корабельный канат с морскими узлами, а кто-то любезно протащил его назад. Просто надо сильнее сжаться и тогда я растворюсь — сольюсь с этой темнотой, и <i>он<i> меня больше не найдет. Я не открывала глаза, хотя холод окутывал со всех сторон — просто парила в невесомости и вне времени. Как мне показалось — даже растворилась и, страх прошел. Хотя, только показалось. Я не открыла глаза, когда теплая мягкая влажная ткань коснулась моей кожи, только болезненно дернулась и зашипела. — Терпи, глупая девчонка. Я не открыла глаза и тогда, когда накладывал пахнущую сброженными мозолями мазь, и накрахмаленную повязку, хотя непроизвольно морщилась и громко чихала. Дело у него ладилось как всегда быстро и, вскоре, громко чихнув и следом всхлипнув, я смогла снова свернуться клубком. Лениво повела носом, когда почувствовала запах затушенного фитилька свечи, но с ужасом распахнула глаза, когда матрас прогнулся под тяжестью чужого тела. Сквозь плотные портьеры не пробивалось и толики лунного света, но я видела в темноте все четко. Особенно горящие красным глаза и белые, словно фарфоровые, клыки. Сиплый хрип вырвался-таки из моего горла, а две пары ушей прекрасно уловили страшное предложение: -Иди ко мне, Лорен. На раздумье ровно две секунды, ведь на данный момент он протягивает ко мне пока еще руки (!). Вдохнув и крепко зажмурившись, быстро перебираюсь к нему под бок и утыкаюсь в жесткие перья. Только не это! Съежившись от страха, замираю, когда второй кошачьей парой ушей улавливаю стрекотание и шелест. Ладошками закрываю лицо, а хвостом плотно пытаюсь прикрыть те нежные места, куда могут заползти его противные склизкие многоножки. Тихо смеется: — Ты сегодня непослушная киска, — острые холодные когти коснулись моего плеча, крепче прижимая к груде шевелящихся перьев. Главное — дышать медленно и ровно, иначе кроме кучи грязных червей рискую провести ночь еще и в собственной рвоте. Тогда может, один из них заползет мне в нос и я, наконец, задохнусь? Нет, нельзя о таком думать — позывы все труднее сдерживать. Что-то страшно мелкое и реснитчатое пробралось между пальчиков ног, и я не выдержав, в ужасе зашептала: — Пожалуйста, прекрати…те! Стрекот и шуршание было ответом. Кожу бедра защипало от волосков пробежавшей многоногой твари, а под боком давно скатывались в клубки черви. — Я…Я… буду послуш…ной, — слова давались мне с трудом. — Ты обещаешь? — ироничный глухой тон. Но я энергично закивала, аж всем телом, да так, что кажется, кого-то раздавила. Однако жалящие в поясницу укусы прекратились, и из уха кто-то выполз обратно наружу. Брррр. Меня снова передернуло. Собрав оставшееся мужество в хвост, я подтянулась и уткнулась в то место, где как я предполагала, была шея. Но ведь не стоит признаваться себе, а главное хорошо бы сейчас не думать о том, что это были чьи-то мерзкие ворсинчатые ножки? Хотя, скорее всего усики…