Way up high or down low

Слава сидит на полу и отрицает весь пиздец, происходящий в его башке после порошка. «Захочешь мармеладку — звони». Метафора? Аллегория? Игра слов? Нервный смех. Да похер, Гнойному нужно увидеть этого человека ещё раз. В телефоне значится лишь один номер в контактах. Без тени сомнения Слава набирает его. Понятия не имея, что скажет. - Кто же жрет мармелад в три часа ночи? - голос явно уставший и явно Мирона. Слава очевидно его разбудил. - Я жру. - Где ты? - В пизде блять. - Тогда мармеладка тебе лишняя... - Блять, Мирон. Я должен ещё раз сказать тебе в лицо, что ты ущербен. Слава жмурится, говоря это. Откровенная херня. Он хочет диалога. Нормального, блять, диалога. Не думать о происходящей хуйне. Нажраться вдобавок, если надо. Но не в одиночку. А С ДИАЛОГОМ. - Окей, я сейчас скину тебе адрес. Звонок отбивается.

$

Через полчаса после телефонного звонка раздаётся звонок в дверь. Все ещё не до конца проснувшись, Мирон идёт открывать. На пороге, привалившись к дверному косяку, стоит Слава. - Ты что, обдолбанный? - огромные зрачки в темноте кажутся бездонными. - Ну а какой ещё, бля. - Ясно. Чего замер? - Мирон потирает глаза. - Порог переступить не можешь, нечисть? - Дохуя смешно, - тотальное отсутствие эмоций как в лице, так и в голосе. - Входи давай, приехал же. И Гнойный переступает порог квартиры Оксимирона. - Тебе налить? - спрашивает Мирон, а потом сам же отвечает: - Да, думаю, налить. Слава молчит и следует за хозяином квартиры, они оба в итоге оказываются в гостиной. - Вино, коньяк, - Мирон копается в баре, - виски, текила, водка, бутылка какого-то ликёра... Что будешь? - Водку. Я же русский человек. Окси поднимает большой палец вверх и вытаскивает бутылку водки. - Схожу за рюмками, закусок поищу, мармеладки захвачу. Не разъеби мне тут, пожалуйста, хату в это время. - Как раз думал, чем заняться. Со странной ухмылкой Мирон удаляется. У Славы нет никакого желания разглядывать дохуя дорогую обстановку, он просто садится на диван и пялится на бар, в котором только что копался Окси. Нахера он сюда пришёл? Погоня за кумиром? Такая формулировка смешила и самого Славу, который никогда не отрицал, что следит за так называемым творчеством Оксимирона. - Какая-то колбаса, банка маринованных огурцов, чипсы... - Мирон ставит на кофейный столик рюмки и все, что нашёл на кухне. - Херня короче. Ну и, конечно, мармеладки. - Мне похуй. Однако огурчики — это святое! Они молча выпивают. Слава чувствует себя странно. Вот что он тут делает? В чужой квартире в три часа ночи, где нет ни девочек, ни братана. Бухает с Окси, будто они друзья? - Ты тогда очень быстро среагировал, как мне рассказывали, - глядя на огромные руки Славы, вертящие рюмку, Мирон поднимает интересующую его тему. Гнойный кивает. - Откуда ты знаешь, как реанимировать человека, у которого передозировка? - Это ведь дохуя смешно, не находишь? - Слава закидывает в рот огурец и смотрит на Мирона. - Чтобы в подобной тусовке никто никогда не сталкивался с передозом. Ну невозможно же. - Столкнуться — это одно, - Мирон отрицательно качает головой, - а знать, что делать — совсем другое. - Да я охуел, конечно, с того, что ни одна гнида не поняла, в чем дело... хотя, может, просто мало кто смотрел. - Многих ты так спасал, нигилист? - Не всех. Повисает тишина. Оксимирону становится противно сохранять свой образ пафосного мудака, да и желания никакого нет уже. Он понимает, что все больше всматривается в лицо человека напротив, и ему действительно удаётся что-то в нем увидеть, помимо мата, смеха и пофигизма. - Не всех мы можем спасти, - тихо говорит Мирон и тут же жалеет: полная хуйня. - Это... Влияет. Никогда не считал себя впечатлительным, однако, - Гнойный даёт себе секунду перевести дух. - Когда в твоих же ебаных руках заканчивается жизнь... Это оказывает влияние. Не глядя больше на Оксимирона, Слава сам опустошает рюмку. - Скажи ещё, что отказался от дури. - Я что, ебнутый? Но с иголками шутки шутить я нахуй бросил. Знаешь, - тут он впервые за все проведённое в квартире Мирона время смотрит ему прямо в глаза, - мне похуй чем ты там обдолбился в тот вечер, и знать не хочу. Но взрослый дядя должен понимать, какую хуйню он поймал. - Прекрасно понимаю. Мне повезло, что там оказался ты. Несколько минут они молча пьют, иногда сталкиваясь взглядами. И тут Слава вспоминает выходку Окси. - Мирон, а что за хуйня это была? - О какой именно хуйне ты говоришь?- Мирон улыбается. - О том, когда ты, блять, засунул свой язык мне в рот. Рюмка застывает возле самых губ Мирона. - Не понравилось? - БЛЯТЬ. - Ладно, окей, не бесись, - Окси смешно хихикает. - Ответь, блять, Мирон. - No fucking idea. - Нихуя не ответ. - Твои слова: «Давай, целуй меня взасос, если хочется сдачи». Слава в ахуе ставит бутылку, которую только что взял, обратно на стол. Оксимирон смотрел его баттлы? А вот это уже пиздец. Нет, это слишком странно. Слишком ненормально. Здесь, вообще-то, он, Слава, главный фанат. Какого... - Да ну нахуй. - Да, я смотрел. - Окей, - отмахивается Слава. - Хочешь больше? - Так психанул, бутылку швырнул, про гея припомнил, а сейчас выдаёшь мне вот это? Мирон улыбается, улыбается так же, как посреди баттла, глядя глаза в глаза. Улыбается искренне. - Я тебе не блядский гей, Мирон. - Я тоже. Улыбка не сходит с губ Оксимирона и воздушно-капельным путём передаётся Гнойному. Сидят и улыбаются как два обдолбанных идиота. Ситуация становится все непонятнее для Карелина. А Мирон-то перенял тактику Гнойного и отвечает ему его же словами, и уже не в первый раз. Осознание этого делает улыбку Славы ещё шире. - Так ты не ответил. Ты берёшь мои слова и пытаешься использовать их против меня. Но это МОИ слова. "Если хочется сдачи", вот оно, продолжение. Нехорошо вырывать слова из контекста, Мирон, тебе ли не знать. Подмигнув Окси, Гнойный опрокидывает ещё одну рюмку водки. - Хочу. Ну, ебать, вот такого ответа Слава точно не ожидал, он начинает кашлять, ведь реально охуевает, а алкоголь сжигает ему горло. - Че, - сквозь неистовый кашель, - блядь? - Спокойно дыши. - Нихуя... - Не рывками, а по-тихоньку, насильно, просто бери и вдыхай. Получается, и Слава почти заканчивает кашлять. Чтобы лишний раз не раздражать горло, он делает Мирону жест рукой, говорящий «НУ И?». - Выбил ты меня из седла, Слава. Заинтересовал. - Блять, Мирон, я понимаю, в твоей ебанной Европе у мужиков это нормально, но я нихуя не... - Заткнись, притрушенный, - Мирон пытается не закатывать глаза, но у него ничего не выходит. - Заинтересовал как исполнитель. Как личность. В тебе сидит очень яркая личность, Слава. Тебе бы волю ей дать. - Ой бляяя... понеслась. Теперь ты в психолога ссаного играешь? Расскажешь обо мне больше, чем знаю я сам! О великий Окси! Ты ведь всезнающий хер! - Билли Миллиган — испуганный мальчик, который прячется за своими сильными друзьями, защитниками и тиранами. Сам себя он знает очень плохо, потому что постоянно находится в тени. Мне продолжать? - Удивил, да, - сарказм сочится из Славы, - понял мой ответ про Миллигана, ну охуеть теперь! - Нет, это слишком очевидно. Я не знаю тебя. Я просто вижу, что в тебе есть личность. Не только маски и роли, но и настоящая сильная личность. Просто вижу это, хер знает, как объяснить. Почему ты не хочешь найти или показать самого себя — я понятия не имею. Тут Слава понимает, что он слишком пьян для того, чтобы возражать, хотя и возражать-то нечему. Долбаный Мирон все говорит так, как оно и есть. Слава слишком заигрался, чтобы помнить, кто он такой. - Да уж, - выдыхает он, - у тебя реально все на концептах. Не мог просто сказать "хочу обсудить с тобой хуету, Гнойный", надо было орать и засасывать. Ну че за пиздец... Слава откидывается на спинку дивана и закрывает глаза. - Не одному тебе тяжело сбросить оковы образа. - ОКОВЫ ОБРАЗА, БЛЯТЬ, МИРОН, ПИЗДЕЦ КАК СМЕШНО! И Слава во весь голос ржот, а за ним заливается и сам Мирон. - Да, не к месту пафосную хуету задвинул, - сквозь смех соглашается он. Еле успокоившись, Слава вновь смотрит тем самым взглядом на Оксимирона. Только более пьяным. Поймав этот взгляд, Мирон ощущает давно забытое, сильное чувство смущения. Ему становится очень неловко находиться в этом кресле, перед бесстыдными глазами Славы. Окси кажется, что он готов подорваться и сбежать или залезть под кресло к чертям, но тут Слава прерывает его размышления о плане побега. - Эм, - он отправляет себе в рот мармеладку и бесстыдно ее жуёт, - как бы мне попасть в туалет, сэр? - Выходишь и налево до конца, - Мирон даже не сразу понимает, что тот от него хочет. Когда Гнойный исчезает в поисках заветной комнаты, Мирон шумно выдыхает и, быстро налив полную рюмку, опрокидывает ее в себя. Последний раз он так хотел парня в восемнадцать, когда нажрался на вписке и случайно увидел в одной из комнат двух сосущихся типов. Да, точно. Все дело в алкоголе. Но какого хера целовать Славу было так приятно? Жестко, грубо, даже больно моментами, но все равно приятно. Да просто острых ощущений не хватало, только и всего. Ванная комната Мирона плывёт перед глазами Славы, у него таки получается удачно справиться с целью данного посещения, но когда он включает воду, Земля словно делает дополнительный оборот. Вцепившись в раковину, Слава пытается не упасть, а в голове полный фарш. - Ебать, и что я здесь ищу... С горем пополам Славе удаётся умыться, и из зеркала на него смотрят совершенно дикие глаза. В коридоре же происходит буквальное столкновение с Оксимироном. - Я думал, тебя смыло. В ответ Гнойный неадекватно и слишком широко улыбается и впивается в губы Мирона. Прижимает его к стене, думая о том, что не такая уж и большая разница — по росту вполне как девушка, да и по комплекции не монстр. Если, конечно, забить на легкую щетину и слишком сильно обхватившие его руки. Мирона дико ведёт с этого мокрого и слишком пьяного поцелуя, он хватает Славу за волосы, сжимает их, оттягивает, да и в общем ведёт себя так, что у Гнойного появляется совсем не шутейская мысль выебать его. - Я тебя сейчас трахну, Мирон, - Слава прерывает поцелуй только для того, чтобы сказать это. - Вряд ли. Оксимирон упирается ладонью в грудь Гнойного и отталкивает его: не сильно, чтобы совсем не прервать контакт, и достаточно для того, чтобы Слава не смог снова его засосать. - Что? - со смехом выдыхает Гнойный. - Вряд ли, - с легкой улыбкой отвечает Окси. - Все, что ты сейчас сможешь сделать — это распластаться на ближайшей поверхности. Слава пьяно смеётся и напирает, однако, руки Мирона оказываются достаточно сильными, чтобы его сдержать. - Бля, ну и похуй, весь запал ушел, - махнув рукой, Слава отстраняется. - Но ты ошибаешься, я способен на многое. - Но не на секс с мужиком. - С чего ты взял? - Ты слишком пьян и обдолбан и говорить можешь что угодно, Слава, - качает головой Оксимирон, - но целуешься ты ахуенно даже в таком размазанном виде. Вероятно, талант. - Я запомню, - смеётся Гнойный и тут же пошатывается от нехилого головокружения. Мирон ловит его за локоть и предотвращает катастрофу. - Пойдём, - шепчет он. - Все-таки дашь мне? - Телки тебе будут давать, Слава. Не спеша Окси помогает убитому в дерьмину Славе добраться до дивана. Гнойный отключается чуть ли не на ходу. Пока Мирон ходит за подушкой и одеялом, ужранное тело успевает растечься по поверхности предложенной ему мебели. Смеясь про себя над побеждённым королём драконов, Мирон укладывает его поудобнее и даже укрывает. Он прекрасно осознает всю комичность и нелепость сложившейся ситуации. И, тем не менее, безмятежно улыбающийся Слава с закрытым ртом — такая прелесть, что аж тошно. Мирон отключается, думая о том, что подобных трипов с ним давно уже не происходило.