Way up high or down low

Прежде, чем Мирон успевает что-либо осознать или сказать, Слава поднимается и убегает из комнаты. Окси медленно подтягивает одеялко, укрываясь, и старается не думать о том, что Слава в прямом смысле только что свалил, трахнув его. Прозаичненько, однако. А то, что он не оделся при этом, Мирона нифига не смущает. Слава появляется через минуту с бутылкой воды и уже на ходу жадно пьет. - Ну что, - говорит он, - теперь пить после меня будешь? Мирон в ответ закатывает глаза и молча протягивает руку за бутылкой. - Ты не оставил мне выбора, - отвечает он, отпивая. - Я заметил, что ты был чуть более готов, чем должен был... – неловко начинает Слава, укладываясь обратно. - Я же ответил тебе, я сам, - Мирон лежит, уткнувшись лбом Славе в подбородок. - Ты ведь и так заценил содержимое тумбочки. Конечно, я надеялся, что все не зря. Но и стимуляция простаты, как ты уже понял, нормальная вещь... - Ты понимаешь, что ты сказал, блять? - Что? - Ты надеялся, что... я тебя трахну? - Слава смотрит на Мирона как на умственно отсталого. - Ты, альфа-самец, ебущий каждый день фанаток? - Мне нужно покраснеть и убежать по сценарию? - жестко парирует Мирон. - Заебал с фанатками, Слав. Шутка не играет, если ее повторять пятьсот раз. Я не думал о тебе, я каждый раз был настолько не в себе, что мог думать только о том, как бы выжить и не испортить отношения с Ваней. Но ты мне снился постоянно, и я как подросток подрывался со стояком чуть ли не каждое утро. Слава не знает, что ответить ему. И просто продолжает поглаживать чужое плечо, ахуевая от того, что Мирон вытворял частично для него. - Допустим, мы оба поняли, что мы хотим сказать, - внезапно выдает Мирон. - Но а цель какова? - А? - Слава ложится на спину, устраиваясь поудобнее на широкой подушке. - Дальше что, Слав? Мирон смотрит прямо в глаза. Ну, блять, хуй знает, Гнойный понятия не имеет, какое там будет "дальше". - Может, ещё разок? - широченная лыба. - Да хоть десять... - ОГО, - слишком громко реагирует Слава, - ну, это уже ебанный чемпионский титул, коим я не обладаю! Пока что. - Ты же не ребенок, прекрасно знаешь, что для нормального мужика это практически невозможно, - отмечает Мирон, с закрытыми глазами ерзая по кровати, пытаясь найти удобное положение. - Слава, вопрос висит в воздухе и мешает началу второго раунда. Мирон смотрит на то, как Славины пальцы скользят по его же губам и мысленно взывает к собственному терпению: еще слишком рано. - Блять, - Слава закрывает лицо руками. - Я не знаю. Правда, Мирон. Не ебу, ни малейшего понятия. Он поворачивается обратно на бок и оказывается очень близко к Мирону: они лежат, соприкасаясь кончиками носов. - Я будто вглядываюсь в сердце льда, - глухо произносит Мирон и тут же жалеет об этом. - Чё, бля? – начинает ржать Слава. - Очередные перлы? - Тихо. Ебанные глаза, - поясняет Оксимирон. – Бля, им хоть треки посвящай… Хотя нет, пальцам. Точно пальцам. - Ну нахуй! – всерьез возмущается Слава. – Треки... Хуеки! Даже не думай. Тогда у нас точно нихуя не выйдет… - А что должно выйти? - А чего ты хочешь? - Вопросом на вопрос, Слав! - Мирона прямо распирает. - Сука. У меня нет ответа. - Ладно, извини, я все перевожу только потому, что сам не знаю ответа. Не люблю чего-то не знать. Хотя бы примерно, - хмурится Мирон. - Сразу чувствую себя лошарой позорным, вообще без какой-либо линии защиты. - Думаешь, тебе все еще нужна линия защиты? – тихо спрашивает Слава. - Не знаю. Я знаю только, что вот это вот просто фатальный пиздец… Что это ахуенно. И что мне было совсем не весело, когда я понял, как хуево все вышло тогда. Не зная даже, что теряю, но будучи уверенным, что это нечто стоящее. Хотя как можно потерять то, чего не имел даже… Слава начинает ржать на словах "не имел", и Мирон невольно смеется вместе с ним. - Я не хотел, чтобы все было так, - сдавленным голосом произносит Мирон. – Я сразу же об этом пожалел. Но не о произошедшем. А о том, что, хуй знает… негатива тебе привнес. Правда в том, что я действительно хотел тебя, хотел быть рядом. Неведомая сила меня постоянно к тебе тянула, и я ни в коем случае не пытался тебя использовать. Ты себя видел? Это невозможно. Извини, если своим поведением дал повод так считать. - Неведомая сила… - задумчиво повторяет Слава, стараясь не заржать. - Я не мастер речей вот таких, нооо... Ты не хуевый актер. Я перегнул. На самом деле, - улыбается он, - ты очень хороший актер, потому что я даже поверил сегодня, что тебе поебать. - Как мне может быть поебать, если я в запой ушел на два месяца, потому что не смог справиться с собою и усмирить перманентное желание обладать тобой. Слова не то чтобы повисают в воздухе… Даже наоборот, Слава их мгновенно ловит, но атмосфера становится чуть более тяжелой, чем была до сих пор. - Похоже на ответ, - тихо произносит Слава. - Никогда не умел на такие темы разговаривать, - психует Мирон, садясь. - Это необязательно. Мирон даже вздрагивает, когда Слава обнимает его сзади, и чувствует, как напряжение покидает тело, растворяясь в воздухе. Теплые губы Славы касаются плеча, затем за ухом… Мирон поворачивается и перехватывает их своими. Ему до сих пор так и не удается понять, почему после того долгого, пьяного и очень горького поцелуя со Славой ни одна девушка своими губами не смогла вызвать у Мирона столь сильные ощущения, в которые он заново погружается сейчас. Бросив попытки пережить хотя бы отдаленно похожий на это поцелуй, Мирон все рты перенаправил на свой член. При мысли о Славином рте на этой позиции Мирона всегда коротило, и сейчас он снова вздрагивает, на миг отстраняясь, чтобы перевести дух. У Славы прожигающий насквозь взгляд, и Мирону очень тяжело долго смотреть ему в глаза так близко. - Мнеееее.... надо в душ. Настолько нелепо Мирон еще никогда не сливался. Но что делать, раз сказал, что в душ, иди в душ. Отбиваясь от жужжащих в голове мыслей о том, что он оставил Славу в своей постели в полнейшем ахуе, Мирон включает воду и забирается в просторную душевую кабинку. Все тело немного ноет, но под теплой водой все становится неважно. Кроме внезапной нервозности Мирона. Действительно: дальше что? Вода заливает Мирону уши, и он не слышит, как открывается дверца кабинки. Когда Слава обнимает его сзади, скользя ладонями по мокрой коже вместе с потоками воды, Мирон вздрагивает в третий раз и тихо матерится сам на себя. - Ты чего? - развернув его к себе, Слава вглядывается в плохо прячущие испуг глаза. - Ничего, - Мирон опускает голову и обнимает Славу. Он очень высокий, очень большой (всесторонне), и это вызывает у Мирона смешанные чувства: он ощущает себя крошечным и ищет в Славе защиту, чувствует себя комфортно в его объятиях, но именно это и заставляет его злиться на самого себя. Вода из душа попадает на них обоих, но преимущественно льется на затылок Мирону, пока тот старается отключить свое сознание. Слава осторожно, взяв за подбородок, поднимает голову Мирона. Под водой поцелуй выходит еще более возбуждающим, и Мирон прижимается ближе, обхватывает Славу за шею обеими руками и тянет его под самые струи. - Тебе придется сбегать за смазкой, - говорит Мирон, продолжая обнимать Славу. - А я все с собой принес, - кивает тот на полку с гелем для душа. На полке лежит лучшая пара всех времен: презерватив и тюбик смазки. Улыбаясь кончиками губ, Мирон убирает одну из рук со Славиной шеи и обхватывает его член. Легонько толкнув Мирона к прозрачной стенке, Слава припечатывает его к ней и снова врывается языком в рот. Окси собирается развернуться, но Слава качает головой, удерживая Мирона лицом к себе. Ему в мозг бьет настолько странный импульс, что он сам ничего, кроме как подчиниться, сделать не может. - Мирон, - шепчет Слава. - Я тебе за мармелад должен. У Окси нервно дергается кадык, выдавая его с потрохами. - Ты ведь знаешь, что я задам тебе тот же вопрос, что и ты мне пару месяцев назад? - говорит Мирон, глядя, как Слава медленно опускается на колени. - Ты уверен... - Нет, - быстро перебивает его Слава. - Но я очень хочу попытаться. Поэтому не пизди меня, пожалуйста, сразу, а то член тебе откушу. Поглаживая мироновский стояк, Слава целует выпирающую тазовую косточку и неспешно двигается губами к центру живота, который тут же вжимается и напрягается. Слава отстраняется и поднимает голову. - Серьезно? - улыбается он. - Щекотно? Кивнув, Мирон зажмуривается и отворачивается. Вот что действительно нравится Славе — так это смущать прославленного Оксимирона. Он специально еще раз касается губами низа живота, заставляя Мирона вновь напрячься. Жид, как и полагается, не в меру (по мнению Славы) волосат, и данный факт сейчас в прямом смысле в лицо Машнову бьет, но это никак не мешает Славе продолжать целовать его живот, с садистским удовольствием наблюдая, как Мирона ломает. Ухмыляясь, Слава резко переключается и, долго не раздумывая, проводит языком по головке мироновского члена. Максимально стараясь спрятать зубы, Слава берет в рот возбужденный орган, представляя, как ахуенно все это выглядит со стороны. Вот он, бойкий и ласковый, в итоге таки стоит на коленях перед уязвимым героем. Член во рту — не самая привычная штука, но Слава ведь уже не раз доказывал, что все эти предрассудки в рот ебал... Прям как Мирона. А сейчас — его очередь быть выебанным в рот. И ничего страшного, он справится. У Славы даже получается взять глубже, чем он предполагал, и движения головой выходят не такими нелепыми, как ему представлялось. Слава слышит глубокое и частое дыхание Мирона и поднимает на него глаза. Окси стоит, глядя куда-то сквозь прозрачную дверцу душевой и крепко сжимает руки в замке перед собой. Его член выскальзывает изо рта Славы с громким чмоком, который тот оставляет на уздечке намеренно. - Мирон? - Очень сложно, - отвечает тот, сбивая своё выверенное дыхание. - Не спрашивай. Очень сложно заключается в том, что Мирон сейчас готов в любую секунду резво спустить. Он и не подозревал, что Слава решится отсосать ему, и только мысли о строительстве империй да дыхание по счёту спасают его от позора. Но как же, блять, пиз-да-то чувствовать его губы, иногда мельком смотреть на зажмуренные глаза... Мирон нерешительно проводит пальцами по мокрым Славиным волосам, приглаживая беспорядочно разбросанные пряди. Ебанный Слава выглядит просто потрясающе с этого ракурса. Мирон ощущает зубы и игнорирует это, внезапно вернув себе самообладание. Он продолжает скользить пальцами по мокрой Славиной коже, очерчивая его лицо, чувствует мягкое небо и боится толкаться глубже. - Мне кончить можно, или у тебя другие планы? - осторожно спрашивает Мирон, изо всех сил сдерживаясь и не дергая бёдрами навстречу поглощающему его член теплу. - Другие. Мирон с облегчением выдыхает, когда Слава, выпустив его член изо рта, берет с полки презерватив и быстро раскатывает его по своему. Поднявшись на ноги, Слава разворачивает Мирона лицом к прозрачной стенке душевой, прижимает его вплотную и, обильно смазав мироновскую задницу и свой член, входит сразу на всю длину. Разница в росте просто катастрофическая в данный момент, и Мирону приходится вытягиваться на носочках, чтобы хотя бы немного доставать до Славы. И это жутко неудобно, первые пару толчков Слава делает очень косо и, прикинув, что так они успеха не добьются, просит Мирона ухватиться за что-нибудь. Когда Окси цепляется одной рукой за выступающую полку, Слава подхватывает его, взяв под ногу, и сразу начинает жестко вбиваться. Мирон в открытую стонет, сносит все немногочисленные стоящие на полке бутылочки и баночки и просит Славу двигаться ещё быстрее. - Это слегка... неудобно, - отвечает Слава, придавливая Мирона к прозрачной стенке вплотную. - Тогда отпусти меня, я на колени встану. Слава послушно опускает Мирона на ноги и выходит из него. Повернувшись, тот с дикой страстью впивается Славе в губы. Они переплетаются обнаженными телами, плотно прижимаясь друг другу, и им обоим стоит больших усилий разорвать поцелуй. Слава опускается на колени вслед за Мироном, который, развернувшись, так прогибается в спине, что у Славы чуть ли слюни не текут от этой красоты. Ему в прямом смысле тяжело дышать — от горячей воды валит пар и запотело все вокруг. Добавив ещё смазки, Слава снова толкается в Мирона и, проведя ладонью по его позвоночнику вверх, крепко сжимает шею. Он наращивает темп и неистово кайфует от того, что Мирон сам насаживается все сильнее. Мирону же почти нечем дышать, и он отклоняется назад, сталкиваясь со Славой, который тут же обнимает его обеими руками. Дотянувшись до крана, Мирон поворачивает его, делая воду прохладнее, чем приносит невероятное облегчение им обоим. У Мирона слишком большой для него одного душ, что несказанно радует Славу. Он тянет Мирона к себе и садится, а затем и вовсе укладывается на твердую поверхность. - Эм, - Мирон пытается сформулировать запрос на возмущение, оказываясь сидящим на Славе. - Секунду... - Слава устраивает ноги Мирона между своих. Окси отказывается признавать то, что Слава пытается сделать. Согнув ноги в коленях, Слава укладывает Мирона на себя. Тот чувствует неровное дыхание над своим ухом, и это заставляет его забыться на пару секунд. - На колени мои обопрись, - шепчет Слава Мирону в висок, оставляя на нем поцелуй. - Блядь, это не... - Обопрись, давай, - уже жестче повторяет Слава. И Мирону приходится с ним согласиться и задрать ноги, устраивая их Славе на колени. Прекрасно зная, как это бывает тяжело, Мирон опирается руками об плитку по бокам от Машнова, когда тот, подхватив под бедра, продолжает неистово трахать его. Под головой никаких подушек, и Славе кажется, что он себе сейчас затылок весь сотрет. Будто чувствуя это, Мирон просит его остановиться и высунуть руку из душевой. Сделав то, что сказал Мирон, Слава нащупывает на полу полотенце и, схватив его, запихивает себе под голову. - Спасибо. Слава так сильно разгоняется, что у Мирона перед глазами уже кольца пляшут белые. Еле выдохнув "блять, Славочка", Мирон кончает, даже не прикоснувшись к себе. - Ложись, - Слава кусает его в плечо, намекая, чтобы тот перестал опираться на руки. И Мирон полностью откидывается на него, пока Слава догоняется на бешеных скоростях. Вода обостряет все чувства до предела, и Слава, несмотря на то, что под ним жесткая плитка, а не мягкая кровать (а Мирон нихуево так придавливает легкие, лежа у него на груди), кончая, успевает отметить, что это лучший секс, который у него когда-либо был. Слава впивается в шею Мирона, так любезно ему подставленную, и нагло оставляет там яркий засос. Он полностью расслабляется, ловя отходняки, и даже слегка дрожит. Мирон быстро поднимается на колени и проверяет воду, но та прилично теплая. Окси поворачивается к разъебанному в ничто Славе и, наплевав на свой испачканный живот, молча ложится рядом, крепко обнимая Машнова. У Мирона почти ощутимо едет крыша, пока он чувствует дрожь Славиного тела. - Пиздец ты дикий, - говорит он в мокрую макушку, - я так всего раз пробовал на полу, и ну его нахуй, слишком больно. Слава лишь смеется в ответ, чувствуя себя ахуеннее некуда.

$

Мирон еще несколько минут бережно намыливает Славу и трёт ему спинку, после того как они оба приходят в себя и долго целуются под водой как настоящие голубки. И все это кажется Славе таким... правильным. Выбравшись из душа, Мирон кидает в Славу спортивными штанами, уверив его, что они ему подойдут, и сам надевает штанцы поменьше. После двух столь изматывающих забегов они первым делом отправляются на кухню и совершают набег на холодильник. - Эх, женщина тебе нужна, Мироша, - качает головой Слава на манер мамочки, жуя еду из супермаркета. - Нэ умнишай, - бубнит тот с набитым ртом, - мнэ ты нужен, а нэ жэншина. Слава замолкает и опускает глаза в бутылку с пивасом, отпивая. - Я все еще отказываюсь искать ответы, - говорит он, уже после того, как с едой покончено. - Но есть песня, в которой говорится о том, чтобы пойти за человеком хоть на край света. - Что за песня? - Ну-у... она на английском, - морщится Слава. - Там че-то про очень высоко и очень вниз... Забив, Слава просто напевает Мирону мотив. Тот начинает смеяться. - На "Wherever you will go" похоже, - пожимает плечами Мирон, все еще угорая со Славы. - Старая песня. - Да! Точно! Так и называется, да, - Машнов приходит в восторг от того, что Мирон понял, о чем он. - Вот я услышал ее на днях и понял, что мне хочется быть рядом с тобой, пока ты скатываешься на самое дно... - Ну, спасибо. А когда я пру в гору, значит, уже не хочется? - перебивает Мирон. - Хочется, - кивает Слава и сдавленно добавляет: - Но это намного сложнее. Снова устанавливается тишина, и Слава чует, что нужно срочно сменить тему. - Кстати, по поводу вот этого, - кивает он на штаны, которые действительно подошли ему по размеру. - Ты не льстил себе, когда покупал их? - Это Вани, - угорает Мирон. - Я что, совсем дебил, брать себе штаны, которые вдвое длиннее меня? Слава решает оставить данный вопрос в статусе риторического. - Ты знал, что они справились лучше нас? - вдруг говорит Мирон. - В том смысле, что сосались посреди бара? – сходу отвечает Слава, поворачиваясь к нему с покерфейсом. - Не только, - загадочно произносит Мирон. У Славы непроизвольно подлетают вверх брови. Подобной поеботины он вообще не ожидал. - Сосались не только в баре? – уточняет он. - И это тоже. В баре не только сосались. Слава молчит. Нет, ну Ваня бы сказал ему… А с какой стати? Он сам каждый раз рассказывал Ване о своих девушках? Побежал к нему после секса с Мироном? Что за идиотизм, им есть о чем поговорить... «Да быть того не может». - Да ну… - Считаю, ты обязан знать, - медленно говорит Мирон. – Это мое всратое мнение, да. Но речь о твоем друге. И он уже месяц спит с моим другом. - В обнимку в кроватке спит? – хихикает Слава. - В презервативах втихую, надеюсь, - парирует Мирон. Что-то тут явно не устраивает Славу, но он не до конца догоняет, что же именно. - А ты, значит, не одобряешь? – протягивает он, не на шутку начиная заводиться. - Это… Опасно. - Типа только тебе позволено рисковать? – Слава уже прилично разгоняется. – Только великому, блять, Оксимирону разрешено экспериментировать и получать удовольствие? - Нет, просто чем больше я не вижу Ваню, тем больше переживаю за него и… - Завидуешь ему? – со злостью выдает Слава. - Что он оказался не таким долбоебом, как ты, и смог у антихайповца в койке задержаться? Мирон ахуевает с таких выпадов и не знает даже, что сказать. В голове у него тем временем проносится понимание того, что все это была очень плохая идея. - Не вышло, - глухо говорит Мирон. – Самонадеянно посчитал, что получится. Ебанная экзальтация… - Действительно, блять, - кивает Слава. – Показалось. Как он вообще мог думать о том, что заносчивый эгоцентричный Оксимирон, полагающий, что он — Бог на этой земле, в принципе нужен ему? А нахуя он, собственно говоря, нужен? Для того самого, ахуительного секса? Перебьется. Конечно же, секс в жизни Славы не последнюю роль играет, но он три месяца ходил себе, не трахаясь, и еще три проходит. Пока в голове не просветлеет и Мирон оттуда не съебется. А там и гетеро-терапию можно будет начинать. - Нахуя только было разглагольствовать о перманентных желаниях и неведомых силах, хуй его знает. Слава бесится, ему противно от того, что Мирон только что чуть ли не в любви ему признался, а сейчас постановляет, что "не вышло". Его это задевает. Слава вдруг понимает, что забыл, как в жутком коматозе, ожидая в вонючем переулке, пока Букер отольет, он стоял, прислонившись к грязной стене, отрешенно смотрел в небо и дал себе обещание не влюбляться в ебанного Мирона. Все же, обещания следует давать в более сознательных состояниях. Он смотрит на него, стиснув зубы, и очень хочет его ударить. Сильно, в лицо, в самую челюсть, чтобы аж рука потом расхераченная долго болела. Возможно, выбить Мирону пару зубов. Возможно, просто разбить губу. Мирон в напряжении, слегка нахмурившись и прищурившись, смотрит в ответ. Чем он только ни закидывался, пока был в Штатах. И все равно гнойный пидор Слава снился ему реально почти каждую ночь. Даже после того, как Мирон нажирался в зюзю и ебался непонятно как и непонятно с кем. Ему дрочить уже даже было больно, ибо Слава заебал являться к нему во сны. Но вот он, реальный, так ахуенно только что выебавший Мирона в разнообразных позах, сидит сейчас напротив и несет хуйню, которую Окси, как предполагается, должен мирно хавать. Мирон смотрит на Славу так, будто он только что стал самым главным разочарованием его жизни. - Что ж ты никак не угомонишься-то, - с досадой произносит Мирон. - Ты же такой приятный человек, когда не выебываешься. - Откуда тебе нахуй знать, какой я человек, если ты дальше шнобеля своего видеть отказываешься. Слава качает головой, выходя из кухни. Мирон остается допивать пиво, положив на то, что сейчас-то вот будет настоящий конец, а не та хуйня, которую они исполняли раньше. Не прощаясь и даже не заглянув на кухню, Слава, переодевшись, уходит. Его кроет злость и обида, но досада оказывается сильнее всего. Лишь по звуку закрывающейся двери Мирон понимает, что Машнов свалил. Быстро шагая подальше от мироновского дома, Слава вызывает такси и чувствует, что сейчас ему стало по-настоящему больно. Сразу же после того, как закрывается дверь, Мирон подскакивает и выбегает на лестничную площадку, но Славы там уже нет. Повторяя себе под нос "ебанный рот, ебанный рот", Мирон хватает куртку и, запрыгнув в кроссы, вылетает из квартиры, но когда он выбегает на улицу, то видит, как вдалеке огромная шпала, которую ни с кем не перепутать, садится в такси. Продолжая материться себе под нос, Мирон достает телефон, чтобы позвонить Славе, но аппарат оказывается разряженным. Мирон подлетает к припаркованной неподалеку машине с включенными фарами и, запрыгнув в нее, выдает в ахуе смотрящему на него чуваку: - Езжай вон за той тачкой, я тебе пятерку за это дам. - Ебать, ты ахуел! Окей! - Быстрее давай! Благодаря небеса за столь ебанутого водилу, Мирон надеется поравняться с такси и проорать Машнову выходить нахуй. Но череда светофоров прилично отрезает их, и все, что получается — это ехать следом, и Мирон уже тупо старается не выпустить нужную машину из виду. Мирон, даже не спрашивая, можно ли курить, достает из кармана сигареты и на нервах затягивается, открыв окно. Такси отдаляется все больше.

$

Ваня не задает лишних вопросов, когда посреди ночи его будит Слава, заваливаясь домой, с яростью бросив верхнюю одежду на пол и оставив обувь посреди коридора. Фаллену и так понятно, что произошла хуйня. Он провожает Славу сонным взглядом, наполненным грусти, несмотря на то, что въебать братану хочется, и на автомате подбирает его вещи. Раздается дикий стук в дверь. Ваня решает, что хватит с него ночной хуйни, и уходит на кухню. Он слышит, как Слава открывает. Проскальзывая сквозь коридор, Светло видит на пороге того самого Оксимирона... Воспитание не позволяет Ване вмешаться, но любопытство не дает ему уйти. В полноем ахуевозе Фаллен остается возле приоткрытой двери, внимательно слушая, но не глядя на происходящее. - Позволь мне... - Мирон еле говорит, поскольку еще и еле дышит, запыхавшись. - Пойти за тобой... да куда угодно. Слава наблюдает за тем, как Мирона сгибает пополам, как он держится за грудь, пытаясь отдышаться, как поднимает голову и смотрит ему в глаза, ожидая ответа. И решает, что ну нахуй эти проявления характера и прочую поебень. Он невероятно рад видеть Мирона, хотя еще не полностью выкупает, что все происходит в реальности. - Ты что, бежал? - говорит Слава совершенно невпопад. Мирон кивает и сползает по стене на корточки. Дышать ему очень больно, говорить — еще больнее. - Блять, ты еще спрашиваешь... - шепчет Слава. - Пойдем, для начала, за мной на диван, посидишь хоть. Он протягивает Мирону руку, и тот, взявшись за нее, с помощью Славы поднимается. Слава не знает, почему ему так сильно хочется, чтобы Мирону стало легче. Не знает, что говорить Ване, которого все это наверняка разбудило, и который в любую секунду может выйти и узреть представление века. Не знает, по какой причине от ладони Мирона исходит такое невероятное тепло, а ему сопутствуют мелкие покалывания. Не знает, почему он одновременно так зол на себя за то, что заставил Мирона бежать, и так рад тому, что этот лысый мудак все-таки прибежал. Понятия не имеет, что будет с ними дальше, что он скажет своим друзьям, которые рано или поздно обо всем узнают или догадаются. Понятия не имеет, какое будущее вообще их ждет, как они будут скрываться от не готового к подобным отношениям, российского социума. Не знает, как он переживет ежедневные концерты предстоящего тура, и что последует за еще двумя месяцами без Мирона и без возможности увидеть его хотя бы на пять минут. Не знает, что за шапито их ожидает в виде "двойных свиданий" (а таковые, безусловно, будут, а если нет, то Ваня Светло — не Ваня Светло)... И не представляет себе, во что превратится его жизнь после того, как в ней на полных правах устроится Мирон. Единственное, в чем он сейчас стопроцентно уверен — Мирона он больше никогда не отпустит.