Way up high or down low

Он написал сообщение в Телегу, зная, что Мирон его обязательно увидит. Самым странным явилось то, что Окси прочёл сообщение сразу же, но не отвечал несколько дней. Сидя дома, по обыкновению прокрастинируя и залипая на все подряд, от книжки до подлокотника кресла, Слава слушал, как орет и матерится Ваня, играя в Хартстоун, и иногда даже посмеивался с особо удачных его шуток. В мозгу у Гнойного уже давно засела тупая мысль о том, что двадцать семь лет натуральности прошли как в тумане, учитывая, что сейчас он ни на одну девушку так, как раньше, не мог смотреть. То есть, он со всем удовольствием пялился, представлял себе самые грязные вещи, на которые только был способен, неистово радовался, если вдруг ловил стояк с особо симпатичной барышни, но… Неделю назад в семнашке на него вешалась очень миленькая девочка. Слава даже потусил с ней, потанцевал, позажимался, облапал ее везде, где мог. Но, когда она стала делать ему недвусмысленные намеки, он вдруг понял, что не сможет. Не потому, что он этого не хочет, а потому, что он её не хочет. Все это время он понятия не имел, почему уже несколько раз ему приходилось сливаться и теряться от девушек, откровенно и не очень, себя ему предлагавших. Он что, реально пидор? - ВАНЯ! – ахуеть как резко даже для самого себя, вдруг заорал Слава. - ЧЕ НАДО? – прилетел в ответ вопль. - Че ты, разъебал всех там? - Ну почти, вот следующий матч жду. - ОТМЕНЯЙ! - С хуя ли?! – возмутился Фаллен. - Потому что, блять! – ответил Слава и отправился в соседнюю комнату. Ваня сидел за компом с недовольным таблом: не дали повоевать за рейтинг. - Вань, ты мне друг? – загадочное начало. - Я уже не уверен в этом. - Бля, я видел, там даже противника еще не нашли, когда ты отменил, не выебывайся, - отмахнулся Слава. - Ладно, - согласился Ваня, - несмотря ни на что, друг. - Тогда ты согласишься на взаимовыгодный (ну, я так думаю) эксперимент. - Какой эксперимент? – Фаллен прищурился. – Опять на эльфийском текст к баттлу писать? - Хуже. Я видел тебя с Рудбоем. Ваня встрепенулся. Уже два месяца прошло, какого хуя… Окей, времени на отрицание тупо не было: ему очень хотелось продолжить играть. - Дальше че? - Дальше эксперимент. Слава наклонился и поцеловал своего друга. Даже не пытаясь анализировать этот пиздец. У него эксперимент. Эта хуйня продлилась от силы пару секунд, после которых Ваня резко отпрянул, отталкивая Славу, точно так же, как и Слава дернулся назад, отпихивая Ваню. В итоге Фаллен чуть не ебнулся со стула на колесиках. - Ты совсем, блять, кукухой своей… - Все ахуенно, я не пидор!!! – заорал Слава и пошел в разнос скакать по комнате. - Мне не понравилось! - Да уж, мне тоже, - Ваня искоса смотрел на беснующегося Машнова. - Какого хуя ты исполняешь? - Мы не геи, братан, все нормально. Я ебался с Мироном, ты сосался с Рудбоем, но мы не пидоры, это просто глюк был, хуй знает… - Слав, у тебя бабы не было уже почти три месяца. - Ниче, будет! - А ты не думал, что… - Ваня старался подобрать как можно более мягкие слова. – Что ты не хочешь трахаться ни с кем не потому, что ты гей, а потому, что… ну… ты именно Мирона хочешь? Выдав это, Ваня сгруппировался на стуле в эмбриона, закрыв голову руками. Слава прекратил прыгать. Ему снова вспомнилась та песня, в которой ебаный лирический герой говорит, что отправился бы куда угодно за своей… кем? Любовью? Это слишком. Предметом дрочки? Ладно, хотя бы, предметом страсти… - Ну, блять… Вынырнув из так называемого убежища, Ваня уставился на сосредоточенного Славу, усевшегося на диван. - Возможно, ты прав. Но это не точно! А потом у него завибрировал в кармане телефон. Пришел ответ. Внезапно, и даже неожиданно для Славы, который забить уже успел на все это, в очередной раз решив, что Мирон зазнался. Но Оксимирон таки написал ему, пусть и с огромным опозданием: «Я уже давно на родине». «Ясно, — подумал Слава, — он не хочет меня видеть». «Разумеется, он не хочет тебя видеть. Ты вообще слышал себя со стороны, блять? Ты сам бы хотел себя видеть?» И тут телефон пиликнул ещё раз: «А что ты хотел?» Ваня наблюдал за тем, как меняется выражение лица друга с удивления на смирение, и далее — напряжение. Опа, уже лучше. Слава быстро ухватился за возможность: «Увидеться». - Мирон? - Да. Мирон снова мгновенно прочёл и тут же вышел. Прошло несколько минут. Слава пялил в телефон. Ваня пялил в Славу. Оба молчали. И тут лицо Славы прояснилось. «Через пару часов сможешь? Я тебе точку на карте сброшу». Прочитав это, он сразу же ответил: «Да». И вылетел из комнаты, бегом переодеваться. - На свиданку идешь? – в дверном проеме появилась гиена по имени Ваня Светло. - Да хуй знает, может, он меня отпиздить собрался… Бля, хоть бы и так, пожалуйста. То, что мне сейчас нужно — это хороший секс либо хорошая драка. - Но хороший секс всегда лучше хорошей драки, - философски отметил Фаллен. - Не скажи. Ахуительная драка бывает получше просто хорошего секса. Но… Ахуительный секс, - Слава на миг призадумался, - точно лучше ахуительной драки! - Бля, заебал, тупо эпитетов нахуярил! Вали уже, не заставляй Оксанку ждать. Глядя, как Славян выбегает из квартиры, Ваня втянул в себя химическую смесь своего крутого вейпа и на выдохе рассмеялся, печатая сообщение: «Прикинь, я со Славкой целовался. Он ахуенен». В ответ прилетело: «Попизди мне тут». Ваня лишь сильнее закатился, закрывая дверь.

$

Мирона Слава замечает ещё издалека. Тёмная фигура, по классике одетая во все чёрное, спускается к нему по широким ступенькам, с высоко поднятой головой, сигаретой в зубах и пальто нараспашку. Прям весь из себя, как из боевика вышел. - Че хотел? – выдыхая дым. Половина этого дыма попадает Карелину в рот, потому что вместо ответа Слава налетает на него и целует. Пошатнувшись, Мирон быстро выкидывает сигарету, чтобы не подпалить ничего, и хватает Славу за куртку. Странно, но он отвечает. С увлечением углубляет поцелуй и следует за языком Славы, не понимая, что вообще происходит. Вроде бы, Слава собирался сначала что-то сказать... А нет, показалось. Мирон не отталкивает его, и все подготовленные речи тут же испаряются из головы. Но Мирону поебать. Он столько недель мечтал об этом рте, что уже просто похуй было на то, зачем и почему Слава себя так ведёт. И, даже если это минутная слабость, секундная прихоть или ничем не обоснованный тупо порыв — похуй, Мирон готов полцарства отдать за это. И еще половину — за то, чтобы сей ахуенный поцелуй не заканчивался, а хозяин этого рта оставался в пределах видимости. С нервным выдохом Слава прерывает поцелуй, но не отдаляется ни на миллиметр. - Прости, - сдавленно шепчет он в потрескавшиеся губы Мирона. И все. Окси целует его, видя, как он, волнуясь, хочет сказать что-то еще… А Мирону больше не нужны слова. Он знает, что Слава хочет донести, знает, что это сложно, и ему плевать, что они целуются не в самом дальнем уголке Петербурга, стоя на широких ступеньках посреди улицы. Мирон прижимается ближе к чужому (но очень знакомому) телу, жадно хватаясь за каждую секунду этого безумного поцелуя. Отшагнув назад и оказавшись на ступеньку ниже от той, где они стояли с Мироном, Слава крепко прижимает его к себе, думая о том, что в этом положении они одного роста и ебаная разница не будет смущать Окси. Однако он же не знает, что Мирона нихуя не смущает, связанного с ним, Славой. Но ему, безусловно, приятно за столь широкий жест, и Мирон начинает улыбаться от этого всего в поцелуй, а затем и вовсе ржать. Но, конечно, по-доброму. - Разницу в росте хотел нивелировать? - спрашивает он, проводя рукой по волосам Славы, будучи с ним на одном уровне. - Типа того, - улыбается в ответ Слава, не выпуская Мирона из объятий. - Похуй на разницу, в рот ее ебал, - Окси смотрит прямо ему в глаза, все так же держа руку на его затылке. В ответ уже Слава смеется и одобрительно кивает. - Вот этот жест, - он слегка отклоняется и водит затылком по ладони Мирона, - зацепил меня ещё тогда. Не представляешь, как это бесило и дохуя из себя выводило при каждом воспоминании. Словно ожог остался от ебанной руки твоей. - Мне после этой хуйни сразу же стало неловко, ведь я не мог посреди толпы и своего текста извиниться за распускание рук. Ты меня тогда очень сильно выбил из колеи. Никакие колёса не спасли, я чуть не взорвался, - на одном дыхании произносит Оксимирон. - Но не взорвался. Это ведь тоже своего рода победа. - Знаешь, что среди всего этого настоящая победа? - Мирон улыбается. Слава не сдерживает ответной улыбки и искренне качает головой, пожимая плечами. Хотя у него и есть предположения. - Вот это. Мирон целует Славу так, как никто и никогда его не целовал.

$

Они шатаются по городу, взахлёб споря обо всем, что приходит в голову (но в основном про рэп-рэп-рэп), периодически шарахаясь от большого скопления народа. Мирон с восторгом нахлобучивает Славину шапку Антихайпа, чтобы хоть как-то теряться от людей. Мирон долго и много говорит, гораздо больше Славы, часто отвлекаясь и уходя отсылками и в дебри, начиная рассказывать что-то новое и забывая уже, с чего начинал. С горящими глазами цепляя Славу за рукава куртки, Мирон признаётся, что он разбудил его, дал мощного пендаля, заставил почувствовать себя живым, в конце концов. Что он даже представить себе не мог, как это его вдохновит. Слава слушает, улыбаясь, периодически смеётся и в каждый удобный момент подъебывает Мирона в ответ, но тот лишь говорит «пошел нахуй» и невозмутимо продолжает, что бы Слава ему ни выдал. Гнойный идёт брать кофе Мирону и чай для себя в кофе-машине, потому что, как аргументирует Оксимирон, в округе «очень много девочек, которые стопроцентно меня знают». В итоге выясняется, что сам бариста знает Славу. Чувак фоткается с Гнойным и респектует ему бесплатным чаечком. - Бля, надо было мне идти, - сокрушается Мирон. - А если он окси-хейтер, прям как я? - угорает в ответ Слава. - Тогда он не очень, - фыркнув, Мирон отпивает свой капучино. - Значит, я не очень? - Слава нагло улыбается в стаканчик. - С каких это хуёв? - Если он как я, он не очень, - Гнойный пристально смотрит на Мирона. - Он не очень, если он окси-хейтер, - невозмутимо пожимает плечами тот, - а ты... че доебался? - Да так, - с нечитаемым выражением лица Слава отстранённо улыбается. Когда становится уже совсем холодно, Мирон вызывает такси. - Ты едешь со мной или едешь домой? - Таким образом ты пытаешься позвать меня к себе? - Только евреи отвечают вопросом на вопрос, - самодовольно ухмыляется Окси. - Дела есть? - Нет. - Тогда едешь со мной. Изи. Вместо ответа Слава продолжает улыбаться. Водитель, хвала небесам, оказывается человеком, далеким от баттлов и рэпа в целом, и Окси с Гнойным, неузнанные, спокойно едут под весёлый шансончик. В очередной раз повернувшись к Мирону, Слава видит, как тот конкретно залипает, а глаза закрываются: видать, перехерачил опять и не спал нифига. - Подзаебался? - тихо спрашивает Слава. Мирон однократно кивает и продолжает вырубаться. Сделав себе заметку рассказать то, что он хотел, позже, Слава отворачивается обратно в окно. Он смотрит на просыпающийся за окном город, готовый к ночным приключениям. На широкие улицы, высокие фонари, мосты, мосты, мосты... на всю эту красоту, огни, снующие туда-сюда машины. Ещё раз взглянув на Мирона, уже спящего, уронив лысую тыкву себе на грудь, Слава с выражением лица "ой, ну ладно" беспалевно двигает коленом чужую ногу, смещая центр тяжести, и мироновская голова падает ему на плечо. - Как лучше подъехать, скажете? - через двадцать минут (Слава пялит время по мироновским часам) спрашивает таксист. Едва Слава успевает растеряться, как Мирон восстаёт и с закрытыми глазами говорит: - На втором светофоре направо, третий квартал, въезд через арку. И снова падает. Машнов в ахуе смотрит, как Мирон спокойно укладывается обратно, поудобнее устраиваясь у него на плече. Слава чувствует, как очень-очень медленно его кисти что-то касается. Он даже опускает взгляд вниз, чтобы увидеть, как, еле передвигаясь, ладонь Мирона тыльной стороной соприкасается с его рукой, минимально сближаясь. Слава наблюдает за этим, затаив дыхание, а затем вскидывает голову и фокусирует взгляд на автомобильной дверце. Он в прямом смысле еле дышит, нихуя не понимая, почему и что происходит с ним. Но рукой тянется навстречу, ближе, и так же осторожно, без резких движений, касается костяшками латинских букв. Не открывая глаз, Мирон улыбается в Славино плечо.

$

- Как ты вообще, блять, услышал его вопрос? – спрашивает Слава, заходя вслед за Окси в его квартиру. - Я думал, ты спишь. - Я спал, - подтверждает Мирон. - Но это дом. Я в любом состоянии назову адрес и скажу, как проехать. - Удобно. Войдя, Мирон скидывает пальто на вешалку и направляется на кухню. - Есть хочешь? - Нет, - Слава снимает куртку и нагло бросает ее на комод. Вновь оказавшись на кухне Окси, он опускается на стул, вспоминая, как точно так же зашел сюда летним утром с диким похмельем, почти голый, и увидел ахуенно гармонично вписанного в обстановку Мирона, варящего кофе. - Мирон, - зовет Слава, внимательно разглядывая свои руки. - М? – повернувшись и увидев это, Мирон тут же отворачивается обратно и пытается не паниковать. – Воды налить? - Нет. Понимаешь, я… - Чай, кофе? – Мирон готов нести какую угодно дичь, лишь бы Слава ни в коем случае не продолжал. - Нет, спасибо. Блять, я хочу… - Выпьешь что-нибудь? – Окси продолжает перебивать, и ему плевать, что он ведет себя как полное дерьмо, важнее было не дать Славе сказать то, что он хочет. - У меня есть ахуенный вискарь и большой пузырь хреновухи. - Нет. Я просто… - Мармеладку? Заебавшись от того, что Мирон постоянно его перебивает, Слава замолкает. Он поднимает голову и смотрит на странно вцепившегося руками в стакан, такого хрупкого сильного Оксимирона. Мирон чувствует прожигающий взгляд на своей спине, пока пьет. Вода становится на столешницу. - Пойдем, - твердо говорит Мирон и выходит из кухни. Слава медленно поднимается на ноги, но дохуя быстро догоняет Окси в гостиной. Хорошо, он понял. Не пиздеть так не пиздеть. - Ты загонял о победах, я помню... Сграбастав Мирона в охапку, Слава засасывает его, но тот практически сразу же отстраняется. - Опять вот это… На трезвую голову. Мирон пытается вырваться, целясь в сторону бара, но нихуя — Слава не отпускает его. - Я не дам тебе выпить ни капли. Это звучит настолько серьезно, что Мирон как припизженный замирает и напряженно вглядывается в лицо Славы в темноте. - Эээ, - начинает он, понятия не имея, что нужно говорить дальше, - я последние два месяца в обнимку с алкоголем провел. Слава усмехается. - Тогда у тебя проблема. - И женщинами. - Намекаешь, что не вывезешь меня трезвый? – Слава ослабляет хватку. - Нет, просто несу хуйню, зачем ты это воспринимаешь вообще. Окси целует Славу так внезапно и так круто, что тот от неожиданности чуть не валится с ног. Сам Мирон буквально слышит собственный пульс в ушах, облапывая Славину задницу и все больше возбуждаясь. Слава подхватывает его под бедра, игнорируя злостные матерные возмущения, и несет в спальню, где послушно ставит на пол вместо того, чтобы, повинуясь инстинкту и банальному желанию, бросить на кровать. Далее Слава сдирает с него толстовку, с горем пополам расстегивает тугие пуговицы на джинсах, оставляет горячие, но не яркие отметины на шее и всячески мешает Мирону снять что-то с себя. Ладно, Мирон принимает правила игры. Еле оторвавшись от Славы, он выныривает из джинс, запрыгивает на кровать и усаживается в изголовье как долбанный босс, устроив ногу на ногу. - Иди сюда, - Мирон манит Славу обеими руками, а затем закидывает их за голову. - В этот раз сам. Слава оценивающе осматривает Мирона, ухмыляясь. Он одним движением снимает с себя толстовку и откидывает в сторону, за ней — майку, а затем расстегивает джинсы. Джинсы падают на пол. Оксимирон нервно сглатывает, пожирая Славу взглядом. Ну, какого хера он медлит? Иди ко мне быстрее, я взорвусь сейчас. Словно читая мысли Мирона, Слава хитрюще улыбается, проводит рукой по резинке белья и, зацепив ее пальцем, беззвучно, одними губами, спрашивает «И это?». С глубоким вдохом Окси медленно моргает. Нижнее бельё летит на пол ко всем своим товарищам. Мирону кажется, что он готов спустить только от этого. Или сгореть. Одно из двух. Слава забирается к нему на кровать и пошло врывается языком в чужой рот, прижимаясь всем телом, заставляя дыхание Мирона участиться, а самого Мирона обхватить его ногами за поясницу. Ни под одним наркотиком в его жизни Окси не было так хорошо, как... под Славой. Во всех смыслах. Когда Мирон трется задницей об его член сквозь белье, Слава хватает его за шею и сверлит диким взглядом, не в силах даже слово вымолвить. Мирон медленно моргает, так же, как и полминуты назад, сидя в изголовье аки король, а не лежа под Славой, раздвинув ноги. Пока Мирон не передумал, Слава снимает с него нижнее белье. - Правая тумбочка, - тяжело дыша, шепчет Мирон, и тут же поправляется, - левая, то есть левая… Для тебя левая… Открыв ящик нужной прикроватной тумбочки, Слава в праведном ахуе зависает, рассматривая содержимое. - Челюсть подбери, - фыркнув, выдает Мирон. – Синий тюбик… - В ебаной темноте синий, правда? - Самый маленький, окей. Остальное сам угадаешь. Я верю. Достав смазку и презерватив из ящика, Слава снова целует Мирона, но уже жестче, мстя за так называемые нравоучения. Попутно выдавив любрикант себе на пальцы, Слава проскальзывает одним в Мирона. Тот сам двигает задницей и жестикулирует, призывая добавить второй. Машнов чует подвох в этой хуйне, но слушается, и вот уже Мирон с еле слышным стоном выгибается, чувствуя, что Слава делает все слишком правильно. Слава хочет доставить ему максимум удовольствия, хотя для Мирона Славины пальцы — само по себе огромное удовольствие. Его размазывает по кровати, когда Слава свободной рукой обхватывает оба их члена и двигает кистью в такт трудящимся пальцам. Рискуя упасть прямо на Окси, не имея точки опоры, Слава отклоняется назад, и Мирон тянется за ним, неприлично целуется и шепчет Славе в рот, что хочет именно его, несмотря на то, что руки у него ахуенные. Как только Мирон чувствует в себе Славу, он забывает про любое смущение, раздираемый происходящим, и начинает не на шутку разгоняться, двигаясь попросту бешено. Слишком горячо, слишком провокационно и соблазнительно, и Слава поддается: вдалбливает Мирона в кровать, чуть ли не теряя последние остатки рассудка. Но затем замедляется, проникает глубже и целует Мирона в губы. - Тихо, тихо, - шепчет Слава, перемещаясь на мироновскую шею, - куда понесся… Ощущения просто ахуеть какие, Слава бы не смог описать это, даже если бы это нужно было для баттла. Быть с Мироном — это испытывать ни с чем не сравнимое наслаждение. Слава никогда бы не подумал, что самые его раскрепощенные мысли насчет бывшего короля рэпа когда-либо воплотятся в реальности. - Ноги затекли, - выдыхает Мирон и врывается языком Славе в ушную раковину. Тому приходится сделать паузу, на миг замерев, потому что вот сейчас Окси поступил очень плохо: от подобных манипуляций Слава едва не кончил. Он поворачивается к Мирону и просит его так не делать, если он не хочет сам себе дрочить потом. И целует в губы. - Наверх хочешь? – спрашивает Слава, поглаживая оксимироновский член. - Можно. Подхватив Мирона под бедра, Слава таки переворачивается, ничего себе не повредив и контакта не прервав, однако, с руками и ногами поборовшись знатно. Откинувшись на подушку, он как загипнотизированный наблюдает за Мироном, медленно двигающимся на нем. Но сам Окси не согласен отстраняться, увеличивая между ними расстояние — он наклоняется к Славе и смотрит прямо ему в глаза, понимая, что в таком положении тот проникает наиболее глубоко. В сложившихся условиях Славе можно было бы просто валяться и кайфовать. Тем не менее, с Мироном это невозможно. Положив руку ему на шею и закрепив позицию, Слава ускоряется. Но Мирон почти сразу просит его притормозить. Без слов осознав, в чем дело, Слава переворачивает их обоих на бок и осторожно выходит из него, часто и много целуя. - Норм, - произносит Мирон, - но… - Давай лучше так. Слава легонько толкает его, и Мирон, смекнув, поворачивается на другой бок, оказываясь к нему спиной. Снова вернувшись в рай на земле, Слава обхватывает Мирона обеими руками и крепко прижимает к себе, медленно двигаясь. Проведя языком у него за ухом, Слава шепчет: - Я могу спросить?.. - После. - Не могу после, - в башке у Машнова и так уже все слишком плохо. - Блять, сам. - Как ты… - хочет сказать Слава «читаешь мои мысли», но Мирон его перебивает. - После. Приходится заткнуться, и Слава занимает свой рот мироновской шеей, скользя пальцами по его члену. Сколько еще он сможет вот так функционировать, Слава старается не думать, потому что при каждой мысли о том, что он трахает Мирона, он рискует кончить. Но Мирон и сам уже почти готовенький. Он тянется к Славе за поцелуем и просит его дико ускориться. Слава перестает себя сдерживать и с превеликим удовольствием выполняет просьбу. Они двигаются в бешеном ритме, и Мирон оказывается полностью под Славой, даже не пытаясь упереться коленями или руками, а только кладя ладонь поверх Славиной и отчаянно надрачивая себе вместе с ним. Он стонет в подушку, в прямом смысле задыхаясь, и слышит, как рвется на части Славино дыхание, пока они стремительно приближаются к развязке. Прямо как в самых идеальных сказках (для взрослых), оргазм накрывает обоих одновременно. Но Мирон таки слегка опережает Славу, и последние движения Машнова отдают ему приличным дискомфортом. Будто приклеившись губами к плечу Мирона, Слава находится где-то на верхушке блаженства. Мирон еле-еле, но шевелится, и Слава, понимая, что конкретно вдавил его в кровать, приподнимается. Они оказываются на боку, и первым Славиным порывом является попытка рассоединиться, но Мирон хватает его за бедро и не отпускает. - Подожди… И Машнов ждет, прижимая к себе Оксимирона, и улыбается темноте. Внезапно Мирон нежно целует руки Славы и с шумным выдохом тянется к тумбочке за салфетками, невольно разрывая контакт. Избавившись от всех лишних предметов и веществ, Мирон укладывается поближе к Славе и обнимает его. Они лежат в относительной тишине и улыбаются, целуются и периодически смеются как уебаны.