Скрипка

      Перрон встретил мужчину гулом и громкими объявлениями. Люди, то и дело толкающие друг друга, прощались, плача и крепко обнимаясь, загромождая собой путь. Прохладный ветер развевал черные волосы, заставляя убирать их за ухо и кутаться в теплый шарф, скрывающий половину лица. Непонятный голос объявлял очередную посадку, заставляя толпу уменьшаться. Чувства прощающихся людей витали в воздухе, словно самый яркий аромат — их можно было уловить, даже не стараясь.       Зарываясь носом в шарф сильнее, мужчина крепко сжал футляр в своей правой руке, а левой достал билеты, сверяясь с номером поезда. Тяжелый вздох и последний взгляд на большой город, оставшийся позади.       Шаг к открытой дверце, сопровождался диким сердцебиением и отдышкой, появившейся из-за глупого волнения. Словно где-то там, мужчина оставил нечто важное и только сейчас вспомнил об этом, но на возврат нет времени, а главное сил.       — Здравствуйте, — приветливая билетерша приняла два билета, протянутые без слов. — А где же ваш компаньон? Поторопили бы его, отбываем скоро.       — Он придет. Опаздывать — его любимое занятие, — отчеканив, мужчина забрал билеты и вошел в вагон, стараясь не задевать нерадивых пассажиров.       Взглядом сравнивая номера мест на билете и купе, тут же нашел свое, предварительно заказанное: два места, чтобы никто не мешал, небольшой столик и темная шторка, закрывающая солнце. Присев и положив футляр себе на ноги, мужчина медленно потянул за язычок молнии, раскрывая его. Запах от футляра напоминал ему запах смолы, пропитавшей дерево так сильно, что приглушила собой аромат естества.       Достав скрипку со смычком и убрав ароматный футляр на стол, мужчина взял скрипку в левую руку. Приложив к ней подбородок и прикрыв глаза, постарался расслабить правую руку, держащую смычок еле-еле.       Первая нота далась с трудом. Забытое когда-то возвращалось очень медленно, потому звук был скрипящим, словно плохо приделанная половица.       Но затем вспомнилось старое, и музыка тихо разносилась по всему купе. Медленно ведя смычком по струнам, мужчина умело сжимал смычок лишь вторым, третьим и четвертым пальцем, приподнимая при этом мизинец. Пальцами левой руки ловко и точно зажимал необходимые струны: то прилагая усилия, для придания ноте звучания, то слабо, заглушая и выводя другую.       Прикрытые глаза — знак сосредоточенности, а стучащая нога — подсчет такта музыки.       Раз. Раз, два. Два. Три, раз.       Все это въелось в глубину мужского сознания и затянуло с головы до ног, превращая в одни магические чары.       В тоже время, рассевшиеся пассажиры начали выходить из своих купе, жалуясь проводнице на ненужные им звуки. Кто-то даже назвал это «бренчанием», услышав за это нелестные слова и лекцию о духовном росте. Улыбающаяся девушка, пыталась успокоить людей, обещая им, что небольшой концерт вот-вот окончится, посему все могут вернуться к своим обсуждениям или сну. Бубня и ругаясь, пассажиры все же вернулись и закрыли за собой двери, а мелодия становилась все тише, превращаясь из веселой в грустную. Кажется, словно у музыканта на глазах только что убили человека, потому и изменилась музыка, пробуждающая внутренние переживания.       Словно вот перед тобой человек, доблестно спасающий детей из пожара. И вот, когда последний ребенок оказался на воле, человека засыпало горящими досками, будучи в прошлом крышей. Плачущие навзрыд дети, пытающиеся помочь спасатели и обугленный человек, на лице которого улыбка. Музыкант своим даром игры создает для спасителя тропу в иной мир.       Тихо встав возле двери в купе, девушка с упоением слушала, пока мужчина закончит последние нотки прощания, и смычок в его руках больше не будет бить о струны.       — Прекрасно играете.       Мужчина лишь кивнул, опуская скрипку и кладя ее рядом с собой.       — Путешествуете один? Простите, что так любопытна.       — Ничего страшного, — отозвался мужчина, смотря на противоположную кровать и улыбаясь уголками губ. — Нет, не один. С другом. Да, лучшим другом.       — Где же он? Пропустил такой восхитительный концерт в первых рядах.       — А вы, разве не видите его? Вот же, мой Наруто.       Мужчина указал рукой на пустой угол другой кровати и улыбнулся чуть шире. Неловкий взгляд девушки и неоднозначный кивок.       — Да, конечно же. Хотите чай? Сегодня он особенно вкусный. Кажется, привезенный откуда-то из Европы.       — Не откажусь. Только, принесите, пожалуйста, две кружки. Все же нас двое, а Наруто любит пить со мной чай.       Утвердительно кивнув, девушка отошла от купе, следя за тем, как мужчина бережно складывает свою скрипку со смычком в футляр; аккуратно расстилает простынь на второй кровати и продолжает улыбаться пустоте. Столкнувшись со вторым машинистом, девушка слегка испугалась, но тут же отмахнулась, почесывая пальцем щеку.       — Сакура, что-то ты нервная сегодня. Случилось чего?       — Пассажир странный попался. С вымышленным другом едет.       — Что? Ты это, осторожнее с ним. Мало ли что такому придет в голову. Главное потерпи до следующей станции, а там его санитары то примут.       — Да что же вы, Какаши? — отмахнулась девушка, тихо смеясь и готовя чай. — Он совсем спокойный и приличный мужчина.       — Такой и придушить может, знаешь ли, — подметил Какаши, скрестив руки на груди и следя за проводницей.       — Не беспокойтесь. В крайнем случае, я сама могу придушить его.       Мило улыбнувшись машинисту, девушка подмигнула ему и, держа кружки, вернулась в купе. Мужчина тем временем продолжал разговаривать, будто сам с собой, то и дело, спрашивая о самочувствии друга:       — Ну как ты? Надеюсь, сегодня лучше. Ох, кажется, я забыл ту футболку дома. Ничего, скоро мы приедем, и я куплю тебе хоть сто таких, Наруто. Не хмурься, Добе. Тебе это не идет.       Собравшись с мыслями, девушка с улыбкой решилась войти в купе музыканта.       — А вот и чай, уважаемый музыкант, — поставив стаканы на стол, проводница смущенно смотрела то в сторону музыканта, то на вторую кровать, пытаясь разглядеть там хоть что-то.       — Благодарю вас.       — Скажите, а ваш друг…       — Хм? — вскинув бровь, мужчина перевел взгляд на проводницу, чей цвет щек сейчас сочетался с ее странным цветом волос — розовым.       — Он, правда, здесь?       — Конечно, разве вы не видели его, когда я играл?       Слегка озадаченный взгляд, ввел в ступор девушку, заставив ту сесть на кровать.       — А расскажите мне о вас. О музыке, вашем друге.       — Уверен, вам не будет интересно слушать столь унылый рассказ.       — Что вы? Я очень люблю истории людей, особенно, если они там счастливы.       Опустив взгляд, мужчина сжал шарф и задумался, рассматривая пол вагона.       — Вы… Были близки, верно? — поняв это, девушка тепло улыбнулась, кивая своим словам. Проведя подушечками пальцев по простыни, Сакура слегка сжала ее.       — Верно, — спустя пять минут внутренней концентрации начал мужчина. — Он был для меня ярким лучиком солнца, что не является преувеличением. Лучезарный блондин с голубыми глазами, в которых отражалось небо всего мира. Его голос звучал красивее скрипки и арфы. Хотя на самом деле Наруто был ужасным лентяем. Никогда не мыл за собой посуду, сидя при этом дома целыми днями. Редко убирался и ужасно готовил. А наши ссоры заканчивались криками и драками, где на кону была жизнь, а не соперничество за лидерство, нет.       — Похоже, что вы любили его?       — Любил ли? Все началось пять лет назад, когда я, подающий надежды скрипач Саске Учиха увидел его на своем дебютном выступлении.