В чужой стихии

Секретарей Персиваль Грейвз не держал, как не держал и приёмной: доложить о посетителе могли чары, развешанные по коридору, а с тем, чтобы не беспокоить начальство по всяким пустякам, сотрудники справлялись сами. Или переставали быть сотрудниками Департамента охраны магического правопорядка в кратчайший срок, ибо людей, не способных отличить важное дело от неважного, Грейвз справедливо полагал непригодными к аврорской работе. Простые же смертные по этажу, где располагался начальственный кабинет, особо не бродили: во-первых, этаж был высокий, а во-вторых, чтобы найти кабинет главы департамента, надо было как минимум знать о его местоположении. А вот эта информация была доступна только сотрудникам и просто так не разглашалась. Местная легенда гласила, что в случае мистера Персиваля Грейвза уши отращивают не только стены, но и полы, потолки и некоторые предметы мебели. А свои уши сотрудники департамента, в котором главенствовал мистер Персиваль Грейвз, очень берегли. Поэтому мистер Персиваль Грейвз справедливо удивился, обнаружив на пороге своего кабинета незнакомого высокого худого юношу с гривой встрёпанных тёмных волос и внимательным взглядом тёмных же глаз. Одет юноша был в брюки со следами долгой и верной службы на манжетах, пиджак — тщательно вычищенный, но тоже весьма заслуженный, и галстук цветов выпускника факультета Вампус. Увидев, что Грейвз смотрит на него, юноша расправил плечи и чуть поддёрнул подбородок вверх. Прямо-таки иллюстрация к энциклопедической статье «стажёр аврората из небогатой семьи амбициозный обыкновенный». — Здравствуйте, мистер Грейвз, — произнёс юноша. Голос у него оказался под стать одежде: не звонкий, как полагается молодому человеку, рвущемуся доказать свою полезность, а какой-то скрипучий, да и говорил он чуть растягивая слова. Этакий вальяжный воронёнок. Только изрядно ощипанный. А воронёнок продолжал: — Два года назад вы были у нас в Ильверморни, на лекции, и велели обратиться к вам, если я решу работать в аврорате. Два года назад, в Ильверморни, да ещё и на лекции. При искренней ностальгической любви Грейвза к школе, публичные выступления, причём перед детьми, он ненавидел чистой и незамутнённой ненавистью и потому стирал их из памяти ровно в тот момент, когда перешагивал порог альма-матер в обратном направлении. — Значит, вы стажёр, мистер?.. — Бэрбоун. Криденс Бэрбоун. Вот тут-то у Персиваля в голове звякнул не просто колокольчик, а целый судовой колокол. Два или не два года назад — это уже детали, но вот мальчика с фамилией первого салемца, явного изгоя, каким-то чудом попавшего на Вампус, он запомнил. Как запомнил и заданный мальчиком вопрос, очень правильный, о страхе. Обычно спрашивали не такое. И не такие, как он. Сейчас от Грейвза не ускользнула и небольшая запинка перед собственной фамилией. Здесь Грейвз Криденсу Бэрбоуну даже слегка посочувствовал — с такой фамилией в магическом сообществе было нелегко. А ещё такая фамилия означала, что с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента это создание было немагорождённым волшебником, и это давало ему дополнительные бонусы в обретении любви однокашников, да ещё и на Вампусе. Грейвз потёр переносицу и прямо посмотрел на Криденса Бэрбоуна. — Значит, моя лекция не отпугнула вас от работы, мистер Бэрбоун. Где вы стажируетесь? — В отделе контроля за магическими предметами, на регистрации магических предметов. Повеситься со скуки можно, подумал Грейвз. Но никуда не денешься, любой начинал с бумажной работы, даже сам Грейвз. Правда, у него продвижение от бумаг до действующего аврора произошло в течение рекордных пары недель, но так на то у него и фамилия совпадала с одной из двенадцати выбитых на плитах в главном холле, а тренировки начались ещё до того, как он торжественно получил палочку после распределения в Ильверморни. Криденс Бэрбоун явно не мог похвастаться такой подготовкой. — А где бы хотели работать? В принципе, Грейвз готов был услышать стандартное: «в отряде быстрого реагирования», «в команде обливиэйторов», «в бюро скрытого наблюдения», но допускал отклонения вроде «в департаменте надзора за магическими кадрами», если мальчик окажется не романтиком, а настоящим карьеристом. — В отделе контроля за магическими предметами. Криденсу Бэрбоуну удалось удивить Персиваля Грейвза дважды за три минуты. Это был если не рекорд, то довольно серьёзная заявка на него. — Интересный выбор, — вслух произнёс Грейвз. — А почему не отдел расследований или аврорат? — По моим наблюдениям, сделанным на основе изучения открытых источников аврората, довольно много преступлений было раскрыто именно благодаря должному контролю за оборотом магических предметов. Если обращать внимание на небольшие несоответствия в документации, можно выявить следы незаконного оборота и пресечь нарушения в зародыше, до их непосредственного совершения. — Разумный подход к делу, мистер Бэрбоун. Последнюю фразу Персиваль произнёс без тени улыбки, совершенно серьёзно, и отметил, что скулы юноши порозовели. Грейвз поздравил себя с очередным с порога правильно мотивированным стажёром. Глядишь, и правда выйдет из парня что-то дельное, хотя на месте отдела кадров Грейвз бы затолкал немагорождённого в «дезу», то есть департамент дезинформации немагов. Интересно, попал ли он в контроль за магпредметами по недосмотру или наоборот, из-за выявленной природной склонности именно к аналитической работе? — А чего вы хотите от меня, мистер Бэрбоун? И вот тут разумный и рассудительный юноша вдруг превратился в школьника, захваченного врасплох вопросом учителя. Глаза испуганно округлились, губы приоткрылись и сомкнулись снова. — Я... Я не знаю. Просто вы сказали мне прийти к вам тогда, два года назад. Я и пришёл. Это совершенно детское «Я и пришёл» одновременно умилило и рассмешило Персиваля, однако отточенное годами умение держать лицо даже во время докладов выживших из ума бюрократов не позволило улыбке сделаться видимой. Вместо этого Персиваль кивнул: — Хорошо. Тогда давайте договоримся: если вы почувствуете, что на регистрации магпредметов вашим идеям вдруг стало тесновато, а начальство их не воспринимает, разрешаю ещё раз наведаться ко мне. Вам уже наверняка рассказали о местных порядках и сообщили, что мои двери открыты для всех и практически всегда, но только в случае, если дело требует моего непосредственного и неотложного вмешательства. В вашем случае даю вам карт-бланш на один визит. — Премного благодарен, мистер Грейвз. Юноша чопорно, под стать своему «премного благодарен», поклонился и отступил к двери, но когда он уже взялся за ручку, Персиваль окликнул его: — Кто рассказал вам, где искать мой кабинет? Криденс Бэрбоун обернулся, и на его лице отразилось искреннее удивление: — А разве это тайна? Я просто услышал пару фраз в разговоре. — Наблюдательность — отличное качество, мистер Бэрбоун. У вас хорошие задатки. Криденс широко улыбнулся и исчез в коридоре. А Грейвз, покопавшись в бумагах, сделал пометку напротив фамилии Бэрбоун. На случай, если он не зайдёт к нему через пару месяцев сам.

***

Нормально пообедать Персивалю удавалось редко, но когда всё-таки получалось выкроить свободный час, он отправлялся в небольшой немагический ресторанчик в паре кварталов от здания МАКУСА. Ресторанчик этот облюбовало уже не первое поколение сотрудников аврората, но захаживали в него нечасто: мест мало, а магией там пользоваться было нельзя. Не все оказывались готовы контролировать себя до такой степени, и именно поэтому чаще всего в «Беззубом драконе» можно было наткнуться именно на верхушку Конгресса. Грейвз всерьёз подозревал, что ресторанчик был выбран вовсе не из-за достоинств кухни, а из-за названия. Согласно легенде, передававшейся из уст в уста в Ильверморни, такое прозвище (не произносимое вслух) носил один из глав департамента магбезопасности Конгресса в середине прошлого века. Грейвз листал меню, когда на соседний стул с шумом приземлилась массивная фигура. Стул жалобно скрипнул. — Не против, если я присяду? — Опять путаешь причинно-следственные связи? Обычно сначала спрашивают, потом делают. — Ой, Перси, откуда тебе известен такой порядок действий? Ни разу за тобой такого не наблюдал. — Ой, Эбби, наблюдательность никогда не была твоей сильной чертой. Эбби, для большей части магического мира — Аберфорт Беллсгрейв, глава департамента надзора и обливиации немагов, был одним из немногих, кто мог позволить себе пожить полчаса, не прикасаясь к волшебной палочке. А ещё Аберфорт, как и Грейвз, питал доходящую почти до неприличия любовь к местному ризотто. — Везёт тебе, Перси. К тебе вся элита стекается, а мне достаются стажёры, которых больше никуда не взяли. — Не прибедняйся. Стажёры, которых никуда не взяли, отправляются прямиком в ясли. — Ох, — Аберфорт вздрогнул всем своим могучим телом, — детский сад для юных волшебников — мой ночной кошмар. Мне пару раз снилось, что его перевели в моё ведомство. Просыпался в холодном поту. Тебе, наверное, ещё хуже, двухсотый этаж к тебе ближе, чем ко мне. — У меня детский сад для юных волшебников под боком. Аврорат называется, — буркнул Грейвз. — О, Эбби. Кстати о юных и толковых. Есть у меня один юноша на примете, вдруг тебе подойдёт. Криденс Бэрбоун, сейчас на регистрации магпредметов сидит. — Бэрбоун? — подозрительно сощурился Беллсгрейв. — Да, с фамилией мальчику не повезло. Но по первому впечатлению, голова у него на плечах не только чтобы «Акцио» говорить. Беллсгрейв сощурился ещё подозрительнее. — Перси, да ты, никак, протекцию кому-то составляешь? — Считай это дружеской рекомендацией. — Персиваль Грейвз делает доброе дело? Кто под Оборотным, признавайся! — Наверное, просто старею. Потянуло на помощь ближним. Оба рассмеялись и принялись за принесённый обед.

***

Судя по тому, что Криденс Бэрбоун теперь попадался на глаза Грейвзу чаще, Аберфорт к его совету прислушался. Сам мистер Бэрбоун чинно здоровался с Грейвзом в коридорах, только что честь не отдавал, и провожал внимательным взглядом, когда тот заходил в департамент, а Грейвз, поймав этот взгляд, мимоходом думал, когда же юноша наберётся смелости вновь появиться у него в кабинете. Однако вместо Бэрбоуна объявился Беллсгрейв. Он хлопнул на стол Грейвзу папку и громогласно вопросил: — Чем я так тебе насолил, Грейвз, что ты подсунул мне это чудовище? Грейвз, последние полчаса продиравшийся через конструкции китайского официального запроса, по этажности обгонявшие здание МАКУСА, поднял на Аберфорта взгляд, в котором было не больше осмысленности, чем в передовице «Нью-Йоркского призрака». — Этот твой Бэрбоун! — трагическим тоном уточнил Аберфорт. — Во-первых, технически он не мой, а твой. Во-вторых, поясни. — Он решил перекроить мой департамент! — Давно пора, — хмыкнул Грейвз. — Ты сказал ему, что по уставу для рассмотрения надо подать заявку в трёх экземплярах, одновременно снятых самопишущими перьями? — Нет, — мрачно ответил Аберфорт. — Он сам где-то вычитал и принёс мне вот это. В трёх экземплярах. Одновременно снятых самопишущими перьями. Беллсгрейв подтолкнул к Грейвзу брошенную на стол папку. Грейвз посмотрел на заголовок. «Некоторые предложения по оптимизации работы отдела учёта магических угроз департамента надзора и обливиации немагов». — Нда-а-а, — протянул Грейвз. — Это тебе не грифон чихнул. — Это мне грифон насрал, Перси. И мне теперь это разгребать! Ты хоть представляешь бумажную волокиту? А ведь с твоей, между прочим, подачи. — Если ты намекаешь на то, что я подговорил мистера Бэрбоуна накатать тебе, — Грейвз пролистнул папку, — сорок страниц «некоторых предложений по оптимизации работы», то спешу тебя огорчить: мне просто некогда было готовить тебе такую свинью. Хотя идея хороша, надо кому-нибудь подкинуть. — А вот мистер Бэрбоун считает иначе. По крайней мере, когда он принёс мне это творение, он счёл нужным сообщить, что мистер Грейвз велел ему делиться всеми соображениями с начальством. — Держись за кресло крепче, Эбби. Кажется, у тебя подрастает прекрасная смена. — По-моему, Перси, она подрастает как раз у тебя. Оставив за собой последнее слово, Аберфорт ретировался из кабинета Грейвза, не забыв прихватить с собой два из трёх экземпляров «Некоторых предложений по оптимизации работы». Грейвз задумчиво потёр подбородок. Способность мистера Бэрбоуна наживать себе друзей впечатляла. Не то мистер Бэрбоун стремился вылететь из МАКУСА со скоростью Бомбарды Максима, не то преследовал какую-то вполне конкретную, но пока не очевидную цель. Персиваль понял, что настало время ещё одной беседы с мистером Бэрбоуном. Во время воспитательной беседы мистер Бэрбоун, старательно отводя глаза, признал, что неадекватно оценил ситуацию и предложения надо было оформлять иначе, хотя бы обсудив их предварительно с начальством устно. Но мистер Бэрбоун не хотел отвлекать мистера Беллсгрейва и именно поэтому счёл, что подготовка документа сэкономит бесценное время руководителя департамента. После этого мистер Бэрбоун очень печально спросил, уволят ли его. Грейвз в ответ поинтересовался, хотелось ли бы этого самому мистеру Бэрбоуну. Тот в ответ замотал головой так, что Грейвз испугался за её сохранность. Мистера Бэрбоуна Грейвз отпустил с кратким напутствием впредь вести себя осмотрительнее. А когда за мистером Бэрбоуном закрылась дверь, Грейвз задумался, не много ли времени он тратит на одного-единственного стажёра. Что-то в этом юноше было, чутьё на людей Грейвза подводило редко. И Грейвз был почти уверен, что рано или поздно этот юноша окажется если не под его, Грейвза, непосредственным началом, то очень близко к тому.

***

После случая с «Предложениями по оптимизации» Криденс Бэрбоун стал в МАКУСА фигурой известной. История о сорокастраничном докладе (в пересказе разраставшемся до сотни, а то и двухсот страниц), поданном с идеальным следованием букве устава, который никто доподлинно не помнил, обошла все этажи и отделы, не миновав, кажется, даже комитет по защите магических существ, всегда живший своей жизнью. Криденс делал вид, что шумиха его не касается, но Грейвз видел, что прежняя напряжённость начала постепенно его покидать. Это ощущалось даже по тому, как Криденс Бэрбоун сидел на стуле и расправлял плечи, идя по коридору. Самому Грейвзу мистера Бэрбоуна тоже припоминали, причём частенько и с удовольствием. Особенно старался на правах пострадавшей стороны Беллсгрейв, а вслед за ним стала подтягиваться и остальная старая гвардия времён Ильверморни: Сэмюэль Делэйни из комитета по защите магических существ, «вечный секретарь» Кассиопея Кейн, ведшая дела госпожи президента, и, разумеется, добрая половина аврората. «Юных и трепетных протеже» в личной беседе с ехидной улыбкой поминала даже Серафина Пиквери. А в какой-то момент Грейвз понял, что начал встречать Криденса Бэрбоуна чуть чаще, чем то предполагало обычное рабочее взаимодействие. Дело было не только в коридорах, как раз в коридорах шанс наткнуться на одного отдельно взятого юношу был сравнительно невелик. Но тёмная шевелюра и очень мозоливший Грейвзу глаза поношенный пиджак начали возникать в поле зрения практически на всех неофициальных мероприятиях, где Грейвзу доводилось присутствовать, а однажды Грейвз натолкнулся на Криденса у порога «Беззубого дракона». Последнее Персиваля ощутимо насторожило: «Дракон» был заведением недешёвым что по немагическим, что даже по магическим меркам. Стажёру, то есть уже сотруднику департамента, с его зарплатой делать там было решительно нечего. Однажды вечером Персивалю примерещилась знакомая фигура на галёрке в Метрополитен-опере. Не замечавший раньше почти ни за кем из Конгресса, кроме себя, любви к немагической музыке Персиваль решил, что ему показалось. Тем более что на «Тангейзера» он ходил специально, немагическая трактовка легенды его очень веселила и помогала расслабиться. Однако в антракте фигура Криденса Бэрбоуна примерещилась ему вторично. Платоническая (а иногда и не очень) влюблённость стажёров в начальников не была явлением ни новым, ни из ряда вон выходящим. Через это проходили все, включая самого Персиваля, который двадцать лет назад потратил немерено сил, чтобы произвести впечатление на собственного начальника, Филипа Тредвэя. Потом-то Грейвз понял, что в основном путался под ногами и довольно по-дурацки распушал хвост, но Тредвэй умудрялся хвалить его за все идиотские выходки. И от его похвалы у юного Перси Грейвза словно отрастали крылья. Потом Перси подрос и повзрослел, полувлюблённость в Тредвэя переродилась в уважение и восхищение. А потом уже и Персиваль начал карьеру в качестве объекта различного рода чувств со стороны желторотых авроров, и с трудом, но научился вести себя как Тредвэй: хвалить в нужные моменты, раздавать редкие ценные указания, опекать, вселять уверенность в себе, но ни в коем случае не переходить тонкую грань фамильярности. Дело было в другом: Криденс Бэрбоун несколько выпадал из стандартного образа желторотого аврора, и даже не потому, что не работал непосредственно в аврорате. Он наблюдал молча, и Грейвз бы даже не удивился, найдись у Бэрбоуна блокнот, куда он с присущей ему скрупулёзностью заносил бы все данные на Грейвза. Глупых улыбок, когда он сталкивался с Грейвзом взглядом, тоже не было. Грейвз даже поймал себя на том, что машинально ищет взглядом в толпе Криденса Бэрбоуна, и подшучивал сам над собой, что теперь и начальник влюбился в «юного и трепетного протеже». А ещё он с интересом ожидал следующего хода Криденса. И тот его не разочаровал. Спустя пару месяцев после истории с «Предложениями» Криденс вежливо постучался в дверь Грейвза с папкой под мышкой. — Принесли «Некоторые предложения по оптимизации работы департамента магической безопасности», мистер Бэрбоун? — улыбнулся Грейвз. Мистер Бэрбоун слегка полыхнул ушами, но подчёркнуто аккуратно положил папку на стол. Грейвз с облегчением отметил, что для сотни листов папка слишком тонка. — Я взял на себя смелость провести аналитические исследования. Тут выборка по бракованным магическим предметам, я заметил, что их количество непостоянно, однако есть определённые всплески. Мне как-то попалась на глаза отчётность по выбросам на чёрный рынок нелегальных ингредиентов для зелий из Европы, и мне показалось, что эти показатели коррелируют. Я не уверен, что прав в своих выводах, но решил вам их показать. Мистер Грейвз. Сэр. По окончании тирады у Криденса пылали уже не только уши, но и всё лицо. — Вы бы присели, мистер Бэрбоун, — рассеянно махнул рукой Грейвз и начал пролистывать отчёт. Сопоставленные данные действительно соответствовали друг другу: некоторые бракованные магпредметы должны были отправляться на утилизацию непосредственно на месте, а кто будет особенно контролировать утилизацию какого-нибудь мелочи, в которой магии как таковой — пушишка наплакала? Одно из двух: либо все эти выводы — простое совпадение, либо Криденс Бэрбоун — гений аналитики, плюс обладает совершенно нечеловеческой интуицией. Грейвз поднял глаза на Криденса, сидевшего на краешке стула, вытянувшись во фрунт. Как у него это получалось сидя, Грейвзу было не совсем понятно. — Где, говорите, вы нашли отчётность по нелегальным ингредиентам? — Я её случайно... — голос Криденса вдруг осип, он прокашлялся и продолжил чуть громче: — Случайно пролистал. На столе у вас в департаменте. — Случайно пролистали? — уточнил Грейвз. — Я понимаю, что это служебный проступок, у меня не было права, но отчёт лежал открытым, я просто посмотрел, извините... — Тихо-тихо-тихо! — Грейвз поднял обе руки, прекращая поток покаянных излияний. — Я уточнил именно время знакомства с отчётом. Вы только раз в него заглянули? — Да, — Криденс энергично кивнул. Потом подумал и мотнул головой: — Но когда я составлял этот отчёт, я сделал официальный запрос, чтобы не ошибиться. — Вы всегда запоминаете данные с первого раза? — Я хорошо запоминаю написанный текст. У меня это с детства, мне часто приходилось заучивать наизусть... — Криденс опять запнулся и скомкано закончил: — Разное. — Вы отлично потрудились, мистер Бэрбоун. Я изучу вашу работу и потом передам её дальше. Спасибо. Грейвз не ожидал, что обычное «спасибо» произведёт такой эффект. Криденс широко распахнул глаза и даже приоткрыл рот, отчего его лицо стало совсем детским. Это продолжалось всего мгновение, юноше удалось овладеть собой, но как реагировать на «спасибо», он явно не мог придумать, а в уставах такого пункта не было. — Свободны, мистер Бэрбоун, — армейскую формулировку Грейвз смягчил улыбкой и потом добавил: — Знаете, в следующую субботу в Метрополитен будут давать «Лоэнгрина». Я бы советовал вам сходить, отличная постановка. По тому, как судорожно Криденс схватился за ручку двери, Грейвз понял, что в тот раз на «Тангейзере» ему всё-таки не померещилось.

***

Мистер Бэрбоун продолжал тихо маячить на периферии зрения Грейвза, превратившись в привычный объект, на который почти не обращаешь внимания. Новых всплесков бюрократической и аналитической активности пока не возникало, хотя прозвище «сорокастраничный мальчик» за ним закрепилось, видимо, на всю оставшуюся жизнь. Всё шло своим чередом, пока однажды во время очередной плановой облавы на распространителей нелегального Веритасерума и других зелий, пользоваться которыми имел право только аврорат, среди прочих посетителей мелкого паба «Дырявый бочонок» авроры не выволокли на улицу совершенно не сопротивлявшегося молодого человека. Судя по сопровождавшим процесс выражениям, самыми печатными из которых были: «Тебя куда кельпи понёс», «Герой хренов» и «Жалко, что тебя не прибило», молодого человека в лицо опознали. Несколькими минутами позже опознал его и сам Грейвз, который не заорал только потому, что в принципе не повышал голос во время операций — к этому его приучил отец, в своё время объяснивший, что спокойный аврор всегда внушает гораздо больший страх, чем взвинченный до крайности. С мистера Бэрбоуна, как и с остальных задержанных, сняли показания, сопроводив их не слишком лестными комментариями, и отправили его домой. А на следующий день Грейвз в приватной обстановке обсудил произошедшее с Аберфортом. Беллсгрейв даже не скрывал злорадства. — Вот, Перси, хоть раз побудь в моей шкуре. Тебе он один раз под ноги попался, и ты уже готов сожрать его и меня с потрохами и даже без кетчупа. А мне он отлавливает какие-то неувязки в оформлении документации по пять раз в неделю и заваливает запросами на межведомственный обмен информацией. — Аберфорт, ты понимаешь, о чём мы говорим? Твой сотрудник оказался в центре боевой операции аврората. — Твой протеже, Персиваль, оказался в центре боевой операции аврората. Или ты считаешь, что это я его туда послал? Посиди, мол, малыш, пока авроры будут скручивать контрабандистов? Получишь новый незабываемый полевой опыт? Ты что, считаешь, что я должен следить за тем, куда расползаются эти неразумные котята в нерабочее время? — Должен! Ты их начальник! — Я их начальник на работе! После шести вечера они сами себе начальники! И перестань орать, Перси, тебе не идёт, а меня всё равно не впечатлит. — Не меняй тему, Аберфорт. — И не думаю. Я мог бы провести с ним воспитательную беседу на тему «нехорошо срывать операции взрослых авроров», но, видишь ли, ты был прав в том, что у парня есть голова на плечах. И прописные истины он знает сам. Выговор от меня он уже получил. И знаешь, что он сказал? Что проверял там какую-то свою теорию, которую он пока не может сформулировать должным образом. Не пойму, не то он так рвётся в авроры, хотя из него аврор, как из вилки боевая метла, не то пытается впечатление произвести. — На тебя или на меня? — Ну уж не на меня, — фыркнул Аберфорт. Количество бесед с мистером Бэрбоуном начинало приближаться к критической отметке. Обычно с работы вылетали — или, во всяком случае, получали ощутимое понижение в должности — уже после первого выговора. А с Бэрбоуном выговоры получались даже не выговорами, а так, отеческим чтением морали. На этот раз Криденс Бэрбоун сбивчиво и очень эмоционально (по его меркам) уверял мистера Грейза, что действительно оказался в «Дырявом бочонке» абсолютно случайно. И действительно проверял теорию, которая в данный момент не заслуживает даже упоминания в силу большого количества слабых мест. В ответ на весьма настойчивую рекомендацию мистера Грейвза изложить всё-таки теорию, проверка которой легко могла стоить мистеру Бэрбоуну работы, Криденс заметно побледнел, облизнул губы и начал излагать. Грейвз отметил, что в этот момент из речи Криденса куда-то делись сумбурность и сбивчивость. Теория и вправду подхрамывала на обе ноги, но рациональное зерно в ней было: Криденс, нахватавшись по углам крупиц информации, свёл воедино магическую контрабанду и немагическое незаконное производство виски и попытался сделать на основе этого далеко идущие выводы. С выводами дело не задалось, и Криденс решил проверить «Дырявый бочонок» самостоятельно. Грейвз еле удержался, чтобы легонько не стукнуть Бэрбоуна по лбу, как делал обычно с особо отличившимися юными аврорами. — Мистер Бэрбоун, вы осознаёте, что подвергли опасности не только себя, но и коллег? Если бы что-то пошло не так, то вместо того, чтобы ловить преступников, им пришлось бы защищать вас. А если бы местные поняли, что вы сотрудник нашего департамента? Поверьте, такие вещи там считывают моментально. Бэрбоун угрюмо кивнул, ощипывая манжет пиджака. — По-хорошему, надо было бы запретить вам заниматься подобной самодеятельностью. Но вы юноша умный и правила знаете не хуже меня, верно? Бэрбоун кивнул, но с гораздо меньшим энтузиазмом. За манжет Персивалю стало просто-таки больно. — Посмотрите на меня. Криденс поднял взгляд, напомнив Персивалю нашкодившего щенка, который готов принять от хозяина любое наказание. — Выговор от мистера Беллсгрейва вы уже получили. От меня тоже. Идите работать. И отчёт о вашей теории мне в письменном виде не позднее завтрашнего обеда. Краткий, мистер Бэрбоун. «Краткий» означает не более трёх страниц. Ступайте. Оставшись в одиночестве, Грейвз задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Что же мне с вами делать, мистер Бэрбоун? С вами и вашей неуёмной жаждой деятельности? Это уже просто смешно становится. Отчёт лёг на стол Грейвза в половине первого, причём приносить его лично Бэрбоун не рискнул. Грейвз готов был поспорить, что бедному Аберфорту в течение нескольких следующих дней придётся разгребать последствия покаяния Криденса, которое совершенно стопроцентно выразится в усиленном труде, помноженном на количество переведённой бумаги и чернил.

***

На бумажную мышь от Пиквери он сначала рявкнул, но мышь явно унаследовала характер своей создательницы и так просто на сдавалась. Бумажный грызун расселся прямо на форме отчёта, которую заполнял Грейвз, и нервно постукивал хвостиком. Сказать «Фините» на письмо Грейвз, безусловно, мог, но прекрасно понимал, что ни к чему, кроме дополнительных язвительных замечаний, это не приведёт. — Есть разговор, — начала Пиквери. — Я догадался, — не удержался Персиваль. — Мистер Грейвз, как ни прискорбно мне поднимать эту тему, но в последнее время в вашей работе я заметила несколько оплошностей. Сами по себе по отдельности они ничего страшного не представляют, но в сумме заставляют подумать о том, что вам необходим отдых. Персиваль сощурился. — Особенно меня насторожил последний инцидент с молодым сотрудником, оказавшимся на месте проведения операции аврората. Персиваль молчал. Серафина внимательно и очень спокойно смотрела на него. — Вы считаете, что я не справляюсь со своими обязанностями? — Такого я не говорила, и вы об этом прекрасно знаете. Но я считаю, что в последнее время на вас ложится слишком большая нагрузка. Передышка пошла бы вам на пользу, — Серафина сделала паузу. — Что бы ты сказал, Персиваль, если бы я предложила тебе съездить в Европу, развеяться, навестить армейских товарищей? Когда ты последний раз был в отпуске? — В позапрошлом году, — ответил Грейвз. — Неправда. — Два года назад. — Опять нет. — Ты ещё и календарь моего отпуска в памяти держишь или просто проштудировала перед разговором? — И три дня в госпитале после того инцидента с вуду за отпуск тоже не считаются. — Хорошо, уговорила, — Грейвз прикрыл глаза. — Тебе привезти сувениров? — Шарфик. Из Лондона. Но можешь и из Парижа. — Шарфик? Серьёзно? Серафина, ты меня с кем перепутала? — Ты задолжал мне шарф с... Погоди-ка... С Рождества 1902 года. Если бы я была гоблинским банком, ты бы уже был должен мне последнюю коллекцию Пату целиком. — Хвала праотцам Севера, Востока, Юга и Запада, что хотя бы гоблинов у тебя в родне нет. Иначе мы все уже принадлежали бы тебе, как домашние эльфы. Только вот, Серафина... Ты не подумала о том, что в моё отсутствие департаментом должен кто-то управлять? — Беллсгрейв, Шайдер и Колбрайт из аврората справятся. — Да, как раз после полудня первого же дня моего отсутствия. Когда Шайдер доест Аберфорта и закусит Колбрайтом. — Персиваль, таким изящным образом ты пытаешься сообщить мне, что настолько паршиво наладил работу вверенного тебе департамента, что в твоё отсутствие он не сможет нормально проработать и нескольких часов? — Вот теперь я чувствую, насколько ты права с отпуском. — Шарфик, Персиваль! — крикнула Серафина ему в спину. В чём была прелесть работы в тандеме с человеком, которого знаешь почти всю сознательную жизнь, так это в том, что даже легилиментам в их беседах ловить было нечего, а для нелегилимента их разговор был именно тем, чем был: начальница посылает заработавшегося подчинённого на отдых. Принудительно. А старая подруга просит сувенир, ведь действительно на той рождественской вечеринке в выпускной год в Ильверморни Персиваль выплеснул на шикарный палантин тогда-ещё-не-мадам-президента половину бокала пунша. Вот только мало кто знал, если, конечно, не покопался бы перед этим в головах у них обоих, с чем именно они ассоциировали шарф. Такие разговоры с двойным дном они с Серафиной практиковали очень давно, и пока что ни один не ошибался в расшифровках. Теперь Грейвзу предстояло за пару дней сдать дела и отправиться в Англию, чтобы навестить армейских товарищей. В это понятие влезала примерно пятая часть нынешнего состава лондонского аврората и ещё человек десять сотрудников британского Министерства магии, но главных собеседников у Грейвза было два. Алпин Макфейл, внучатый племянник бывшего министра магии, ныне занимавший «бумажную» должность в министерстве, и Тесей Скамандер, после войны не оставивший аврорской работы. Вываливаться из камина под ноги Алпину Грейвз бы не рискнул, тот, хоть и обратился в канцелярскую крысу, боевых рефлексов не утратил и от неожиданности мог приласкать Ступефаем. Скамандер, в отличие от Макфейла пребывавший на боевом посту, тем же Ступефаем мог приложить и просто так, на радостях от встречи и проверки реакции для. Поскольку Серафина недвусмысленно намекнула ему выяснить, тихо и исподволь, какие слухи, связанные с Гриндельвальдом, бродят по Европе, Грейвз решил начать всё-таки с Макфейла и послал ему сову, одолженную у хозяйки крохотной семейной гостиницы, в которой он остановился. Ответная сова влетела в окно даже раньше, чем Грейвз рассчитывал, а вместе с ней прилетел и крохотный красный конвертик. Грейвз проводил конвертик взглядом, дождался, пока тот зависнет рядом с ним, и не спеша, с расстановкой отвязал послание от совиной лапки. На то, чтобы прочесть три строчки от Алпина, даже с учётом его паршивого почерка, ушло секунд пятнадцать: Макфейл бурно радовался его приезду, выражал искреннюю зависть по поводу того, что кто-то в это суровое время ходит в отпуск, и назначал встречу в «том самом пабе». Записку Грейвз сжёг, наложил заклятие звуконепроницаемости на всю комнату, откинулся на диване и, оперевшись на локти, с интересом уставился на вопиллер, который уже начал потихоньку раздуваться. С громким треском конверт лопнул, и вопиллер заголосил голосом Тесея Скамандера: — Жопа ты, драконом траханая, Грейвз! Алпин тебе теперь больше друг, чем я? Кто тебя вытаскивал из-под заклятий и баб? Макфейл? С ним ты теперь списываешься, а мне не то что совы — воробья не присылаешь? Ну держись, американская сволочь! Я тебе, роже союзнической, устрою вторые Арденны! Вопиллер исчез, а Грейвз понял, что улыбается до ушей, как не улыбался уже очень давно. У Алпина вопиллеры никогда не получались такими душевными, как у Тесея, потому что Алпин никогда не мог даже притворно разозлиться до такой степени, чтобы письмо взорвалось само. Да и в экспрессивности выражений Скамандер Макфейла обставлял, что по формулировкам, что по артистичности. По Лондону Грейвз предпочитал передвигаться немагическим способом. Своё любимое пальто он был вынужден оставить в Штатах, поскольку на борт парохода поднимался как немаг. Сойти за своего в Лондоне он не планировал, хотя акцент смягчал максимально, добавляя в него ирландский говор и надеясь, что далёкие ирландские корни помогут ему привлекать к себе меньше внимания. Паб, выбранный Макфейлом в качестве места встречи и благоразумно не названный — Алпин и Тесей, как и Грейвз, паранойю считали даже не необходимой предосторожностью, а стилем жизни, — располагался на границе Сити и Кэмдена и был достаточно респектабельным для простых парней, но недостаточно фешенебельным для клерков. Идеальное место, обнаруженное ими почти сразу после войны и негласно признанное пунктом для внезапных встреч. На встречу Грейвз нарочно припоздал и широченные плечи МайФейла у стойки увидел сразу. Он пристроился рядом и поинтересовался: — Что здесь нынче принято наливать старым товарищам? Макфейл развернулся к нему всем телом и продемонстрировал в улыбке чуть ли не все свои крупные зубы сразу: — Таким, как ты, — как обычно, помои! Они обнялись, и Грейвз привычно ткнулся Алпину носом в плечо. Во время войны Макфейла ласково звали Троллем за гигантский рост и соответствующую комплекцию и Ступефаем за то, что он мог спокойно уложить человека без палочки, просто один раз пристукнув кулачищем. В условиях, когда магией пользоваться было нельзя, Макфейл был идеальным товарищем для совместных вылазок: пусть его нельзя было назвать самым незаметным существом, но один его вид успокаивал искателей приключений, а простое добродушное лицо располагало более мирно настроенных к дружеской беседе. Да и выпить, не прибегая к заклятиям, Алпин мог примерно втрое против обычного человека, сохраняя при этом кристальную ясность ума, поэтому временами то, что мог услышать Алпин, не мог услышать больше никто. Однако более безжалостного политика Грейвз не встречал. Решения, которые способен был принять Макфейл, коробили даже Грейвза, и он прекрасно помнил, какими каменно-непроницаемыми могут стать эти добрые серые глаза. Они взяли по пинте пива, заказали ужин и уселись в глубине паба, где было не так шумно и откуда просматривалась почти вся небольшая комнатушка. Им даже не успели принести заказанные стейки, когда между столиками, ловко балансируя кружкой с пивом, появилась ещё одна знакомая фигура — высокая, худая, увенчанная растрёпанной шевелюрой. Алпин замахал рукой, а Грейвз, приглядевшись, понял, что Тесей тащит за собой на буксире кого-то ещё. — Ал, Перри! А я вам старого друга привёл, знакомьтесь, это Каз! Тесей отодвинул стул для «старого друга», подтащил ногой стул для себя и брякнулся на него с довольным видом хорошо потрудившегося человека. Сощурился и посмотрел на Грейвза, ухмыляясь углом рта. Грейвз наклонил голову и посмотрел на него исподлобья, помимо воли копируя усмешку. И тогда Тесей вскочил, сдёрнул Грейвза со стула и стиснул в объятиях так, что у того хрустнули рёбра. — Хоть ты и задница, а всё равно рад тебя видеть, ничего с собой поделать не могу, — негромко сказал Тесей ему на ухо и разомкнул руки. Сев назад, он хлопнул по плечу того, кого назвал Казом, и доверительно сообщил: — Каз давно хотел с тобой поболтать, Перри. Дурацкие клички вместо имён они придумали ещё давно, когда было жизненно необходимо сливаться с немагами — магглами, как их тут называли. Алпин становился Алом, Тесей — Тезом, а Персивалю доставалась собачья кличка Перри. Если кто-то начинал называть других этими именами, все понимали, что надо быть осторожнее. Но «Каз»... В лицо Грейвз его не знал, да и если уж точно, узнать этого человека в лицо было почти нереально: «старый друг Каз» был из числа людей, описывая которых, можно было сказать, что у них две руки, две ноги, два глаза и предположительно два уха. Но стоило отвести взгляд — и вспомнить его внешность было практически невозможно, причём Грейвз не был уверен в том, что здесь замешана магия. Грейвз мысленно достроил «Каза» до «Казимира» и начал перебирать известных ему живущих в Великобритании Казимиров. На ум приходил только один Казимир Ольшевский, личность полулегендарная: мастер-творец артефактов и хозяин одного из самых больших артефакториумов из числа не принадлежащих официальным структурам. Судя по тому, как «дружище Каз» вздрагивал от громких звуков, в пабе ему было не по себе, и если бы не рука Тесея, небрежно лежащая на его плече, он бы вскочил и выбежал на улицу. — У Каза небольшая проблемка, и он хотел посоветоваться с тобой. — Именно со мной? — уточнил Грейвз. Тесей кивнул, и вместе с ним синхронно кивнул и Казимир. — Можете говорить, здесь никто вас не тронет, — заверил Алпин, и Грейвз увидел в его глазах знакомый стальной блеск. Казимир кашлянул, отпил пива и очень тихо заговорил: — Одна довольно известная в узких кругах вещь, созданная величайшим человеком, поистине осветившая бы собой любую коллекцию, недавно пропала, и, как говорят, её очень ждут некоторые люди в Штатах. Переправить её целиком невозможно, ведь в этом случае её легко можно будет отследить, предмет такой силы даёт сильнейшие эма... — он кашлянул ещё раз и поправился: — Сильнейшее излучение. — Но разве кто-то может собрать его, если он уже разобран? Ведь, — Грейвз сделал паузу, дав понять, что услышал слово «осветившая», — механизм очень старинный, верно? — Верно, — подтвердил Казимир. — Но человек достаточной квалификации, моей или чуть выше, мог бы это сделать. — Найдёшь человека — найдёшь механизм, — подытожил Тесей. — Как давно он пропал? — спросил Грейвз. — Он — недавно, но в последнее время такие, — Казимир запнулся, — механизмы начали пропадать чаще. Он вытащил из кармана свёрнутый лист бумаги и положил на стол. — Это список пропавшего, который я смог составить. И список тех, кто был владельцами или хранителями вещей. Тесей бросил любопытный взгляд на лист. — Он сильно отличается от того, что видел я? — Сильно, — неожиданно твёрдо сказал Казимир и повернулся к Грейвзу. — У меня были основания просить помощи именно у вас и именно лично. Но кроме этого я вряд ли смогу чем-то помочь. — Уже кое-что, — сказал Тесей, сделав попытку взять листок со стола. Грейвз припечатал лист ладонью. — Один вопрос. Механизм, о котором мы говорим, подлинный? Казимир кивнул: — Поэтому некоторые из моих коллег согласились предоставить часть информации, но неофициально и только вам. — Спасибо, — сказал Грейвз. Казимир Ольшевский исчез почти незаметно, а Грейвз, Скамандер и Макфейл остались за столом. Грейвз задумчиво постукивал свёрнутым листом по столу. Вещь, созданная величайшим человеком, «осветившая» бы собой любую коллекцию. Под это определение попадал артефакт под названием «Сфера света», созданный, по легенде, самим Мерлином, аккумулятор магической энергии неслыханной мощи. Он считался утраченным, однако слухи об его утрате оказались сильно преувеличенными. И теперь кто-то переправляет его в Америку, чтобы затем собрать и использовать. Ольшевский сказал, что для сборки нужен большой мастер и сильный маг. Грейвз знал, кто подходил под оба эти определения, и эта мысль ему крайне не нравилась. Перекинувшись ещё парой-тройкой фраз с друзьями, Грейвз выяснил практически всё, что хотел, и потому остаток вечера прошёл под эгидой обещанных Скамандером «вторых Арденн», что подразумевало попойку. Шансы выйти из неё невредимым были разве что у Алпина, и то немного. Алпин, как всегда, помалкивал, а солировал Тесей, самый младший и самый безбашенный из их компании. Звание героя войны и орден Мерлина первой степени, плюс кучку наград помельче от французского и американского правительств Скамандер получил во многом именно благодаря этой безбашенности. Он был одним из тех, кто способен встать в полный рост под шарахающими туда-сюда Непростительными и поднять щит, рискуя получить Авадой в грудь. И именно поэтому Тесей, несмотря на море заслуг и погремушек, как он их называл, держался — и его держали — подальше от руководящих постов. Это никак не соотносилось с его весом и влиянием в британском магсообществе, но по бумагам Тесей Скамандер занимал весьма скромную должность. После очередной выпитой пинты Алпин пожаловался на никчёмный секретариат, а Тесей, тряхнув шевелюрой, стукнул кружкой о стол. — Секретариат. У тебя там мой братец хотя бы не работает. — Уже не работает, — скрупулёзно поправил Макфейл. — Отдел по переназначению домашних эльфов, увы, тоже подчиняется мне. — Но он тебе начал подчиняться после того, как Ньюта начало мотать по свету в поисках фантастических тварей. То есть не поймите меня неправильно, я дико благодарен тому мужику из «Обскурус Букс», который поручил ему написание величайшего труда всей его жизни, Ньют просто светился, но докси меня заешь, я даже приблизительно не представляю, где он сейчас находится! Как можно приглядывать за младшим братом, если он сидит в какой-то глуши, куда даже вопиллер не долетит? — Счастливый мальчик, — буркнул Грейвз в кружку. — Тебе, Перри, просто не понять, что такое заботиться о младших! — Ну не скажи. — Оп-па, — Тесей резко развернулся к Грейвзу, но с учётом количества выпитого обычная ловкость ему изменила и он едва не сбросил со стола одну из пустых кружек. — Оп-па, — повторил он. — Наш Перри обзавёлся детишками? — Ты что, женился? — распахнул глаза Алпин. — Тс, Ал! — Тесей стукнул Макфейла по руке. — Одно с другим не взаимосвязано. Так что насчёт детей? — У меня детей полный детский сад наверху, — попробовал отговориться Грейвз. Однако Тесея Скамандера было непросто провести, а Алпин цеплялся за слова, как плющ за камни. — За детским садом ты лично не присматриваешь. Давай уже, не томи. Грейвз со вздохом допил остаток пива, показавшегося уже не настолько вкусным, как вначале. — Да кажется, взял под свою опеку одно... одного. Тебе бы понравился, Ал. Документы шерстит, как гоблин. Бумаги и отчёты обожает. Нагнал страху на два департамента. Объявился у нас во время боевой операции, как не пришибли — до сих пор удивляюсь. И видел бы ты его — хлипкий, упёртый и головастый. Заноза в заднице, одно слово. — Они б с моим братцем спелись, — задумчиво сказал Тесей. — Две занозы... — Да не дай Мерлин! — фыркнул Грейвз. — Если твой братец ко мне заявится, я уже сейчас могу назвать минимум три статьи, по которым мне придётся его загрести. — А ты бы и загрёб. Ему полезно было бы иногда присесть и одуматься под мудрым надзором. — Я запомню, — пообещал Грейвз. Когда троица вывалилась из закрывающегося паба, над Лондоном стояла низкая жёлтая луна. Облака, наползавшие на неё, о чём-то напомнили трезвеющему не то от ночной прохлады, не то от Бодрящего зелья Грейвзу. — Слушай, Тесей, у тебя же должна быть девушка? — Делиться не буду, — отреагировал Тесей. Грейвз только досадливо отмахнулся. — Алпин, а у тебя? Скамандер с Макфейлом быстро переглянулись. Грейвз поднял обе руки вверх. — Да не в этом смысле. Кто знает, где в этом городе можно купить женский шарфик?