В чужой стихии

В Париж Грейвз тоже заглянул — в основном перекинуться парой слов с ещё одним армейским товарищем, Арсеном Леруа, и купить — под чутким руководством того же Арсена — бутылку коньяка для Аберфорта. Он подозревал, что одним коньяком от Беллсгрейва ему не отделаться, но отмахиваться бутылкой было в любом случае сподручнее. Арсен, проникшись сочувствием к измученному «сухим законом» другу, поставил себе целью проспиртовать Грейвза насквозь. Количество дифирамбов, пропетых Грейвзом державшей «сухой закон» подальше от магического сообщества Серафине, превысило все мыслимые пределы, но Леруа никак не хотел расставаться с представлениями о вынужденной трезвой жизни Грейвза и собственной ролью спасителя. Персиваль выдержал три дня, но был вынужден позорно капитулировать: на фоне Арсена и его познаний в спиртном блекли даже подвиги Алпина и Тесея. На досуге он так и эдак просматривал переданный ему Казимиром Ольшевским список. Понятно было, почему листок был зачарован лично на него, Грейвза, и почему Ольшевский не стремился поделиться информацией с британским Минмагии. Половина фигурантов списка Казимира если и не значилась в перечне на розыск, то недалеко от него ушла. Вторая половина списка купила свои артефакты явно не в Косом переулке, и несложно было догадаться, что жаловаться на свою пропажу в Минмагии они тоже не рвались. Из этого вытекало не только то, что похитители артефактов делали это для очень сильного и умелого мага, но и то, что этот сильный и умелый маг совершенно не заботился о том, чтобы сохранить добрые отношения с преступным миром. Это сужало круг подозреваемых до всё той же совершенно не радовавшей Грейвза кандидатуры, но, помимо этого, добавляло вопрос: кто помогает покрывать эти дела в МАКУСА? И главное — какова квалификация вора, который мог пробраться в святая святых европейских коллекционеров?

***

Серафине докладывать было практически не о чем, поездка действительно вышла для Персиваля отпуском, если не считать прихваченной с собой в качестве сувенира новости о пропаже Сферы света. Но эту новость Грейвз пока приберёг для себя. Беллсгрейв при виде бутылки поморщился, как будто к коньяку Персиваль приложил ещё и лимон. — Да ладно тебе, Эбби, отличное пойло. Аберфорт покрутил бутылку в руках, всё с той же кислой миной поставил её на стол и воззрился на Грейвза. — Немажеское? — Самое что ни на есть. Выбирал специалист. — И как ты это через границу тащил? — Для тебя, солнышко, я бы и Эйфелеву башню пронёс. — Ну и зря, — буркнул Аберфорт. — У нас и так проблем полно, не хватало ещё взбучки от всевидящего ока из-за пол-литра алкоголя. — Ты же сам страдал, что нормальный коньяк здесь не делают, а одним огневиски пьян не будешь. — Страдал, — Беллсгрейв задумчиво ткнул бутылку пальцем и словно встряхнулся. — Перси, а ты не думал продлить отпуск? Съездить к каким-нибудь ещё армейским друзьям, желательно в Китай или дебри Африки? У нас тут без тебя так замечательно упали все показатели по преступлениям. Половина Конгресса шутит, что ты очень талантливый человек — умудряться весь день торчать у себя в офисе и как-то проворачивать такую драконову уйму преступных дел. — Не дождётесь, — продемонстрировал зубы в улыбке Грейвз. — Как старик Шайдер? Не слопал тебя? — Ты тоже не дождёшься, — фыркнул Беллсгрейв. — И где Шайдеру меня осилить, подавился бы, даже не начав. — А что бы ты сказал, Эбби, если б я предложил забрать от тебя мистера Бэрбоуна и перевести его в аналитику, к Шайдеру? — Сказал бы, что великий Мерлин услышал мои молитвы, и отправился бы искать что-то подобающее для празднования. А с чего вдруг такая радость в мой дом, ведь ещё даже не Рождество? — Да подумалось, что парень неплохо будет там смотреться. — И будет портить Шайдеру нервы. Слушай, Перси, а ты молодец. Одним махом нейтрализовать сразу двоих. Была б на мне шляпа — я б её снял. Твоему коварству позавидовала бы сама Моргана. На первый взгляд пустяковая беседа с Беллсгрейвом далась Грейвзу не так уж легко. Всё время в каюте парохода, нёсшего его из Европы к родному Нью-Йорку, Грейвз думал, как навести шороху в Конгрессе, причём шороху довольно тихого и узконаправленного, одновременно оставаясь в стороне. Решение напрашивалось само собой: начать искать информацию в нужном секторе и спровоцировать тем самым преступника. Поручить работу кому-то из своих означало вывесить флаг «внимание, облава!», а пускать дым в лисью нору в планы Грейвза пока не входило. Он хотел лишь запалить фитилёк неподалёку. Тут-то на ум и пришёл юноша, который уже занимался нужным Грейвзу делом, причём совершенно самостоятельно. Если он продолжит раскапывать документацию и сопоставлять одно с другим, это всегда можно списать на то, что сопляк решил в очередной раз выслужиться перед начальством. Даже если он побежит с этим напрямую к Грейвзу, никто особо не удивится: «сорокастраничный мальчик» уже давно пользовался репутацией человека не от мира сего, которому начальство потакает из жалости к убогим. Конечно, такое развитие событий ставило Криденса Бэрбоуна под удар. Грейвз не любил использовать людей вслепую, но в нынешней ситуации выбирать не приходилось. Бэрбоуну он симпатизировал, однако тот был слишком идеальной кандидатурой.

***

Перевод Криденса начался с разговора с Гидеоном Шайдером, главой отдела аналитики. Шайдер был человеком в высшей степени профессиональным, и в той же высшей степени невыносимым: обладая блестящим умом, он не считал нужным скрывать от окружающих собственную оценку их умственных способностей. Главная же сложность общения с Шайдером заключалась в том, что тот, как настоящий аналитик, всегда давал исчерпывающие и краткие характеристики, почти в ста процентах случаев крайне неприятные и столь же крайне точные. Поэтому, когда Грейвз начал разговор о Криденсе Бэрбоуне, Шайдер только саркастически ухмыльнулся: — А я-то думал, когда вы начнёте просить меня за своего подопечного. — Мистер Шайдер, пока я руковожу этим департаментом, я не прошу. Я рекомендую. — Полагаете, что мой отдел настолько некомпетентен, что ему срочно нужно подкрепление в виде троечника из Ильверморни, который едва умеет колдовать и чуть лучше — изучать документацию? — Если этот троечник ничего из себя не представляет, зачем же вы столь подробно изучили его досье? Шайдер хмыкнул, а Грейвз понял, что поле боя осталось за ним и на самом деле Шайдер сопротивлялся из врождённой или выработанной привычки к противоречию. Против воли Персиваль почувствовал, что расслабляется. Он знал Шайдера с тех пор, когда сам был немногим старше Бэрбоуна, и отголоски юношеского трепета перед злоязыким аналитиком до сих пор ему очень некстати аукались. Пару дней спустя Грейвз натолкнулся на Криденса в коридоре, где у того не было ни малейших причин находиться. Если, конечно, он не ставил своей целью попасться Грейвзу на глаза, а эту причину Грейвз тоже со счетов не сбрасывал. Бэрбоун деловито шагал, зажав под мышкой несколько объёмных папок, по виду которых можно было предположить, что они если и моложе Бэрбоуна, то ненамного. Юноша явно заметил Грейвза — Персиваль увидел, как тот расправил плечи. — Осваиваетесь на новом месте, мистер Бэрбоун? Бэрбоун притормозил и изобразил удивление, впрочем, не слишком успешно. — Добрый день, мистер Грейвз, сэр. Стараюсь работать. — Загружают старыми архивными выкладками? Грейвз кивнул на папки, Бэрбоун почти инстинктивно прижал их к себе. — Да, сэр. Но мне нравится. После этой фразы он вдруг смутился, как будто от того, что это прозвучало немного по-детски. Грейвз с трудом удержался от улыбки: несмотря на блестящий ум и хорошие задатки, в такие моменты Криденс Бэрбоун ясно демонстрировал, что по сути был ещё ребёнком. Чувство вины кольнуло сразу же — этого ребёнка он собирался толкнуть в пасть неведомому чудовищу. Но выбор был сделан. — Я и думал, что вам понравится. Однако настоятельно прошу вас помнить наш с вами прошлый разговор и не пытаться заниматься полевой работой. Но это не значит, что вы должны оставить прежние изыскания, напротив, жду от вас новостей. На протяжении последней фразы Грейвз крутил в пальцах немагический пенни, привезённый из Англии. Заметив, что взгляд Криденса остановился на монетке, он вдруг щелчком подбросил её в воздух в сторону Криденса, и тот машинально поймал её. — Держите. На счастье. Удачной работы. Криденс сжал монетку в кулаке, а Грейвз, не дожидаясь россыпи благодарностей, продолжил свой путь по коридору. Если Криденс не появится у него через неделю, максимум — две, он будет очень удивлён. Теперь Грейвзу предстояла встреча с человеком, которого он недолюбливал, но без помощи которого ему вряд ли удалось бы обойтись.

***

Аксис Де Виро числился старшим специалистом отдела по расследованию краж. Внешне это был молодой человек из числа тех, кого называют «весьма приятными» и так любят показывать на экранах Колдовуда и обложках «Ведьмополитена»: щеголеватый, всегда одетый по последней моде, а то и забегая вперёд неё, улыбающийся лучезарной белозубой улыбкой. Де Виро был в замечательных отношениях абсолютно со всеми, от госпожи президента до последнего чистильщика палочек. Де Виро появился в кабинете, распространяя запах ветивера с почти неуловимой ноткой гари: «Слёзы феникса» были последним писком моды этого сезона. Галстук придерживала булавка с огромным сапфиром в тон голубым глазам, такие же камни поблёскивали на выглядывавших из-под рукавов пиджака манжетах рубашки. Подавив желание поморщиться, Грейвз указал Де Виро на стул. По его меркам, и «Слёз» в рабочее время было достаточно, чтобы подойти к тонкой грани, отделяющей стиль от дурновкусия, но сапфиры такого размера эту грань не просто истончали, а прошибали насквозь. Аксис опустился в кресло с природной грацией кинозвезды, выражение его лица представляло собой сочетание заинтересованности и желания помочь. Грейвз развернул к нему листок, на котором было написано несколько фамилий, позаимствованных из списка Казимира Ольшевского. — Можете сказать что-нибудь о данных субъектах, мистер Де Виро? Аксис вытянул шею и слегка наклонил голову набок, вчитываясь. Потом поднял взгляд на Грейвза и пожал плечами. — Не думаю, что могу рассказать вам о них что-то, что вам самому не известно, мистер Грейвз. — Что скажете о состоянии их коллекций? Де Виро приоткрыл рот, но тут же поджал губы: два и два этот парень складывать умел. — Боюсь, мистер Грейвз, тут я бессилен. Нам понадобится тяжёлая артиллерия. Грейвз взглянул на него исподлобья. — Мама? — Мама, — лучезарно улыбнулся Аксис. В МАКУСА работало, совмещало и просто ошивалось множество странных, нестандартных и нетривиальных людей и нелюдей, но Аксис Де Виро по праву претендовал на звание одного из самых необычных представителей человеческой части обитателей Конгресса. Ибо Аксис Де Виро происходил из династии профессиональных воров. Семейство Де Виро занималось кражами примерно с того же времени, как в магическом сообществе появились вещи, которые можно было украсть. «Экзаменом на зрелость» в этой семье было проникновение в самые защищённые хранилища континента, и пока что ни один из Де Виро в обозримой истории его не проваливал. Из сейфа в этом случае ничего не исчезало, но поговаривали, что в распоряжении клана хранится объёмная стопка колдографий внутреннего устройства некоторых сейфов с улыбающимися Де Виро всех возрастов на фоне. Клан Де Виро процветал, поскольку поймать их за руку было практически невозможно. Однако сорок лет назад патриарх решил, что деньги можно зарабатывать и иным способом, гораздо более надёжным и менее нервным. Уже отошедший от дел Антиох Де Виро перебрался за океан, где и предложил свои услуги всем желающим в качестве специалиста по системам охраны. Заокеанские банкиры и коллекционеры удивились, но прислушались, причём не последнюю роль сыграла та самая коллекция колдографий. В результате дочь Антиоха, Аталанта, успевшая за свои двадцать с небольшим лет сменить хозяев такому количеству артефактов и драгоценностей, что сама сбилась со счёта, оказалась в странном положении. С одной стороны, теперь она давала консультации тем, кого сама обчищала (в некоторых случаях — неоднократно), с другой — периодически по чьей-либо просьбе возвращалась к прежнему ремеслу с той лишь разницей, что «навещать» тех, кому она налаживала охрану, Аталанта отказывалась. Ещё страннее было то, что такое положение вещей устраивало все заинтересованные стороны. Сын Аталанты, Аксис, в настоящих кражах не участвовал ни разу. Максимально приближенной к реальности ситуацией был семейный экзамен, который Аксис выдержал, но в остальном он был чистой воды теоретиком, хотя и весьма осведомлённым. Поэтому на работу в Конгресс его взяли почти без разговоров. Однако именно Аталанта Де Виро, услуги которой по-прежнему требовались очень многим магам, была самым неоценимым источником информации о законном и особенно незаконном передвижении артефактов в магическом мире. — Матушка сейчас в отъезде, — несколько виновато добавил Аксис, — в Китае, навещает деловых партнёров. — Давно? — Почти месяц. — Когда будете писать ей, упомяните, что сразу же по приезде я жду её на чашечку кофе. — Обязательно. Сэр. Аксис выжидающе посмотрел на Грейвза, тот смотрел в бумаги. Через пару мгновений он коротко глянул на Аксиса и кивнул: — Больше не задерживаю. Мысль о том, что семейство Де Виро могло бы быть замешано в деле, у Грейвза мелькала, но он отмёл её за несостоятельностью практически сразу. Аталанта очень дорожила своим двусмысленным статусом и не могла не понимать, что окажется первой в списке подозреваемых и самой беззащитной из них: в её могуществе общаться с обеими сторонами закона на равных заключалась и её главная уязвимость. Аксис, унаследовавший техническую подкованность и ловкость матери, был начисто лишён её ума и гибкости мышления, и поэтому, ввяжись он в подобную аферу, первым делом об этом узнала бы сама Аталанта. В этом случае Де Виро сейчас был бы не на службе, а в госпитале, и месяца там ему могло бы не хватить. Грейвз задумчиво испепелил листок, который показывал Де Виро, и покосился на стопку папок с делами, возвышавшуюся на краю стола. С момента его возвращения стопка стала чуть пониже, но не слишком. Самым обидным было то, что дела, требовавшие личной подписи руководителя департамента магбезопасности, варьировались от закрытия расследований до изменения графика работы магического досмотра в портах и на вокзале. И «графиков работы» было в разы больше — именно их и приносили в чёрных папках, занимавших сейчас добрую треть стола. Просто подмахивать документы не читая Грейвз не любил, потому что слишком хорошо помнил себя образца пятнадцати-двадцатилетней давности: тогда подсунуть главе департамента на подпись бумагу, обеспечивающую лишний выходной или дополнительную дотацию на магические ингредиенты, считалось высшим бюрократическим пилотажем и грозило нешуточным выговором, однако в случае удачи вознаграждалось сторицей. Вряд ли бы кто-то рискнул подшутить над самим Грейвзом, но ослаблять внимание он не собирался. К тому же эта рутина держала его в курсе происходящего — именно такие мелочи, как изменение графика досмотра, не раз и не два играли ключевую роль в расследованиях. Грейвз вздохнул, свистнул самопишущее перо и снял со стопки верхнюю папку. *** Проулок был достаточно грязным и узким для того, чтобы затащить туда тощего парня, не привлекая лишнего внимания окружающих. Чем и занимался высоченный громила как раз тогда, когда на сцене появился Грейвз. Громила явно знал, что имеет дело с магом, потому что пытался первым делом заблокировать руки, не давая дотянуться до палочки. Появления Персиваля громила явно не планировал, поэтому выпустил левую руку парня, освобождая собственную правую. Над ухом обездвиженной жертвы возник пистолет. Но прежде, чем Персиваль успел отреагировать, перед глазами у него потемнело, словно его стукнули тяжёлой и сильно набитой подушкой, и он отшатнулся, с трудом удержавшись на ногах. Когда он сумел открыть глаза, громила лежал у стены — и живой человек в такой позе лежать не мог, потому что у живых людей кости имели другую форму, а суставы не выворачивались под таким углом. Грейвз сфокусировал взгляд на фигуре, стоявшей ближе к нему. Глаза Криденса Бэрбоуна были широко распахнуты и светились ужасом. — Что это было? — тихо, но очень отчётливо прошипел Грейвз, хватая Бэрбоуна за руку и силой отворачивая его от тела у стены. — Н-невербальное б-беспалочковое, — заикаясь, выдавил Криденс. — Что н-невербальное б-беспалочковое, и так вижу, — раздражённо одёрнул его Грейвз. — Заклинание какое? — Протего, — на коротком слове заикание мистера Бэрбоуна оставило. — А если подумать? — угрожающе уточнил Грейвз. — Депульсо? — в голосе Криденса зазвучала вопросительная интонация. — Так, — сказал Грейвз. — Ко мне в кабинет и ждите там. Аппарация не менее чем через три точки. Вы меня поняли? Бэрбоун кивнул, руки у него тряслись. Грейвз отстранённо подумал, что аппарировать в таком состоянии — значит сильно рисковать разлететься в пыль ещё на старте, но выбора не было. Выброс магии такой силы мог вызвать сюда дежурный отряд авроров, и если своё присутствие Грейвз смог бы им объяснить, то присутствие Бэрбоуна вызвало бы много лишних и неудобных вопросов, которые могли повлечь за собой ещё более лишние и неудобные ответы. При передвижении немагическим способом его могли поймать — вполне возможно, что пущенный по его следу бандит был не единственным, сам Грейвз бы не стал действовать без подстраховки. До здания Конгресса, как Грейвз надеялся, Бэрбоун доберётся, а внутри его тронуть побоятся. Теперь оставалась проблема с телом. В том, что нападавший был мёртв, Грейвз не сомневался, но на всякий случай проверил — сразу же после того, как Бэрбоун исчез, не сводя с Грейвза взгляда потемневших из-за расширившихся зрачков глаз. От улик следовало избавиться, и, как ни противно было Грейвзу это признавать, немагическим способом. В палочке нельзя было оставлять следов уличающих его заклинаний, а любое огненное такой силы вызвало бы, помимо очередного всплеска магии, неслабое магическое истощение, которого сейчас Грейвзу не хватало для полного счастья. Оставить тело как есть было ещё опаснее. Вуду, конечно, официально было вне закона, но даже у Серафины нашлись бы знакомые знакомых, которые сумели бы в высшей степени неофициально и в столь же высшей степени эффективно поднять свежий труп и задать ему пару наводящих вопросов. Не говоря уж о Бернадетт по прозвищу Мама Бриджит, которой, кажется, и знакомых искать было не надо. Хотя бы Режущее у Грейвза сносно выходило без палочки, оставляя минимум следов. Разделываясь с телом, Грейвз размышлял, как бы обзавестись связями среди бокоров специально для таких случаев. Следующие полчаса он думал уже о том, что небольшая мобильная бригада немагической мафии тоже бы не помешала. Измазав любимое пальто в трёх сортах нью-йоркской, а значит, особенно въедливой, грязи и вымочив его в бессчётном количестве луж, Грейвз едва не аппарировал домой — чисто машинально. Но уже готовясь произнести формулу, он вспомнил, что в кабинете его дожидается Криденс Бэрбоун — ошеломлённый произошедшим, напуганный и явно что-то раскопавший.

***

Бэрбоун сидел не в кабинете, а около него: второпях Грейвз дверь не только закрыл, но и машинально запечатал. Грейвз отпер кабинет и почти втолкнул Бэрбоуна внутрь. — Садитесь, — махнул он. Криденс устроился на краешке кресла, вцепившись в собственные колени. Грейвз вытащил из шкафа пузырёк с успокоительным зельем, жестом призвал бокал, накапал туда несколько капель, плеснул воды и после этого вручил бокал Бэрбоуну. — Пейте, — велел он. Бэрбоун выпил залпом, как спиртное, и протянул бокал назад. Грейвз, не глядя, левитировал его на стол позади себя, присел на краешек столешницы и внимательно посмотрел на Криденса. Тот сглотнул и начал теребить порванный, видимо, ещё в переулке манжет пиджака. Грейвз только сейчас осознал, что испуг Криденса относился вовсе не к произошедшему в переулке. Бэрбоун боялся лично его, Грейвза. Вернее, даже не боялся, а чувствовал себя виноватым за что-то одному ему известное. Наконец, решившись, он поднял голову и взглянул на Грейзва. — Тот человек? — Об этом можете не беспокоиться, — Грейвз позволил себе намёк на улыбку. — Итак, мистер Бэрбоун. Пока мы оставим за кадром произошедшее и перейдём к насущному. Мне интересно следующее: кто и как учил вас беспалочковой и невербальной магии? Далее меня интересует ответ на вопрос: как случилось, что вы не можете определить применённое вами заклинание? Криденс сглотнул и открыл рот, но Грейвз продолжил: — Давайте будем уважать умственные способности друг друга и обойдёмся без заведомых глупостей вроде «спецкурса в Ильверморни» и «дуэльного клуба». Я тоже там учился и тоже был членом дуэльного клуба, к магии подобного уровня там не приближаются и, думаю, никогда не приблизятся. Криденс захлопнул рот, глубоко вдохнул и выдохнул: — Янигденеучилсяэтооносамо. Грейвз приподнял бровь: — А теперь ещё раз, но на нормальном английском? Криденс вздохнул, как идущий на смерть мученик. — Я нигде не учился. У меня оно получается само. Гревйз поправил запонку и медленно скрестил руки на груди. Так он отвоевал себе примерно семь секунд, чтобы осознать факт: неучтённый стихийный маг. В департаменте магбезопасности. На бумажной работе. У него под носом. Грейвзу остро захотелось глотнуть виски, приложить ко лбу что-нибудь холодное, а потом — наведаться в Ильверморни и провести Аджильберту Фонтейну краткий, но ёмкий ликбез по контролю за стихийной магией у учеников школы. И себе тоже провести какой-нибудь ликбез, за компанию. — И часто у вас получается «оно само»? Криденс отвёл взгляд в сторону, ещё раз дёрнул полурастерзанный манжет и почти неслышно сказал: — Когда я очень волнуюсь, — и добавил ещё тише: — Или беспокоюсь за кого-то. — Мистер Бэрбоун, — Грейвз сделал паузу и постарался говорить помягче. — Вам известно, что стихийные маги должны заявлять о своих способностях? Криденс судорожно кивнул, по-прежнему глядя куда угодно, только не на Грейвза. — Так почему же вы этого не сделали? — Я... Я боялся, — прошептал Криденс. Грейвз глубоко вздохнул. Стихийная магия, конечно, не позорное клеймо, но лишний повод для шепотков за спиной и косых взглядов в коридоре. Особенно в случае юношей, и без того не пользующихся излишней популярностью. Грейвз повернул запонку на втором рукаве. — Бояться уже поздно, мистер Бэрбоун. Учиться надо. Чем мы с вами и займёмся в ближайшее время. А теперь скажите мне лучше вот что: чем вы сейчас занимались у мистера Шайдера? — Переписью архивных дел о нелегальном ввозе магических существ. И я проверял ещё кое-что, про контрабанду, вдобавок к тому отчёту, который я подавал вам пять недель назад, но пока мне нечего было вам представить, извините, сэр, я понимаю, что я вас подвёл... — Пока что, мистер Бэрбоун, вы меня подводили только своей излишней активностью в том, что не касается бумаг. Но это мы с вами уже обговорили. — Мистер Грейвз, можно ещё один вопрос? — Слушаю. — Как вы меня нашли? — Аврорское чутьё, мистер Бэрбоун. И ваше везение. И зачарованная старым семейным заклятием монетка в один пенни. Грейвз два дня переворачивал всю семейную библиотеку в поисках заклинания, которое накладывали на детей все Грейвзы — не только следящего, но и сигнализирующего о появлении существа, желающего зачарованному зла. Древние, сложные, никем уже не использующиеся, но практически необнаружимые чары, сработавшие как должно. Конечно, был риск того, что он не успеет. Но он успел. — Вас проводить до дома? Бэрбоун вздрогнул. — Меня, сэр? — Полагаете, в сопровождающих нуждаюсь я? — Грейвз едва заметно улыбнулся. — Нет, сэр. То есть я хотел сказать, вы не нуждаетесь. И я тоже. Простите, сэр. То есть спасибо, сэр. — Мистер Бэрбоун, ещё один «сэр», и у меня начнёт кружиться голова. Отправляйтесь домой. Отдыхайте. Ситуацию с нападением немага я оформлю сам. Провожать Криденса до дома он и не собирался. Для окружающих, если бы о нападении узнали, оно бы стало случайным грабежом. Для тех, кто подослал громилу, причём немага, его исчезновение могло стать тревожным звоночком, но стихийная магия Криденса, о которой они вовремя заявят, послужит пусть и хиленькой, но ширмой. На всякий случай он проверил следящее заклинание. Во второе нападение за вечер, так далеко отстоящее по времени от первого, Грейвз не верил, но осторожности никогда не бывает слишком много, особенно когда речь идёт о ребёнке. Грейвз ухмыльнулся сам себе: может, иногда Бэрбоун и напоминал ребёнка, но сегодня он вёл себя как настоящий аврор. Даже не задал лишних вопросов, хотя на его месте у Грейвза их была бы целая туча. Возможно, он всё же принял произошедшее за случайность. Или же нет, и тогда отсутствие вопросов настораживало ещё больше. Стрелка на часах, связанная с пенни в кармане Бэрбоуна, колебалась между отметками «безопасно» и «в меру безопасно», что при сложившихся обстоятельствах Грейвз мог счесть за совершенно неприличную удачу.

***

На следующее утро Персиваль просмотрел сводку ночных событий с удвоенным интересом. Отсутствие упоминаний о происшествии могло иметь три равновероятных варианта объяснения. Первый, неприятный, но ожидаемый: преследователи Бэрбоуна обо всём узнали, но по понятным причинам не стали поднимать шум и сообщать о всплесках магии на улицах города. Второй, льстящий самолюбию: ему удалось замести следы так, что заказчики нападения на Бэрбоуна до сих пор пытаются понять, куда делся их исполнитель и как с ним смог справиться тщедушный мальчишка, который с трудом отличает один конец палочки от другого. Третий вариант: происшествие на самом деле было вполне себе заметно, но дежурные авроры его прохлопали. Этот вариант удручал Грейвза даже больше, чем первый. Руки чесались устроить профилактический разгон, но Персиваль решил приберечь запал на будущее. Ближе к обеду Персиваль послал записку Аберфорту Беллсгрейву. С кем ещё можно было обсудить ситуацию с внезапно нарисовавшимся на горизонте стихийным магом, как не с главой департамента надзора, и кому ещё можно было пожаловаться на жизнь, как не старому приятелю. К тому же Грейвз рассчитывал, что Эбби уже распробовал коньяк и сменил гнев на милость. Он даже подумал было пригласить Аберфорта во «Френсис-Таверн», но вовремя сообразил, что такое роскошество Эбби сразу же насторожит и разговора по душам может не получиться. Так что засели они во всё том же «Беззубом драконе». Аберфорт был чем-то встревожен: это Грейвз понял по той рассеянности, с которой Эбби листал меню. Обычно он изучал его так, словно надеялся найти в нём что-то новое и неиспробованное — дело технически невыполнимое, потому что меню в «Драконе» меняли редко, а им, как завсегдатаям, об этом сообщали в первую очередь. Но для Беллсгрейва главным был ритуал. Сегодня он ему изменил, захлопнув потёртую кожаную папку почти сразу же. В голове Грейвза мелькнула мысль, что он всё-таки облажался и Аберфорт обеспокоен именно этим. — В чём дело, Эбби? — как можно незаинтересованнее спросил Грейвз. — Пока сам толком не понял, — махнул рукой Беллсгрейв и словно сбросил с себя оцепенение. — А ты о чём поговорить хотел? — Так заметно? — поднял брови Грейвз. — Персиваль Грейвз зовёт меня на обед и обещает сам за него заплатить. Или на тебе Империо, или у меня где-то под боком разыгрались вуду, или тебе что-то нужно. Не знаю, что страшнее. — Я знаю, что страшнее. Криденс Бэрбоун. Аберфорт наигранно вздрогнул. — Ты хочешь переместить его ко мне назад? Перси, у меня есть немного сбережений и поместье матери в Массачусетсе, недалеко от Ильверморни, это всё, что я могу тебе предложить в обмен на то, чтобы Бэрбоун остался там, где есть. Кстати, как ему у Шайдера? — Когда я видел Бэрбоуна в последний раз, задал ему тот же вопрос. Он сказал «спасибо, хорошо». Аберфорт внимательно посмотрел на Грейвза и вдруг расхохотался, да так, что пара чинно обедающих мужчин в одинаковых костюмах обернулась в их сторону с одинаково укоризненным выражением на лицах. — Твой протеже — первый за лет десять человек, который ухитрился так отозваться о работе с Шайдером. Да что там десять, по-моему, за всё время, что я занимаю пост в Конгрессе! Отсмеявшись, Аберфорт ковырнул вилкой принесённую закуску, Грейвз последовал его примеру. Когда они прикончили основное блюдо, Грейвз плавно свернул разговор в нужную колею. — Эбби, мне нужна твоя профессиональная помощь. — Ну наконец-то, — выдохнул Аберфорт. — А я-то уж подумал, что теряю хватку. — У нас в Конгрессе, оказывается, есть неучтённый стихийный маг. Аберфорт негромко присвистнул, снова призвав на свою спину два испепеляющих взгляда со стороны соседнего столика. — Да иди ты! Сорокастраничный мальчик? Стихийник? Грейвз молча кивнул. — Незарегистрированный, — уже с куда меньшим энтузиазмом продолжил Беллсгрейв. — Понимаю тебя. У нас тут и так... Аберфорт не договорил и только махнул рукой. — У нас тут просроченное появление, сам понимаешь. — Понимаю, не первый день в кресле сижу. Просроченное появление как-нибудь замнём, к Леонелле за ручку отведу. — Значит, присмотришь за мальчишкой, Эбби? — Куда я денусь, — улыбнулся Аберфорт. — Не чужой же он мне всё-таки, столько крови из меня выпил, паршивец. Грейвз вздохнул чуть спокойнее. Он не сомневался в итоге разговора с Аберфортом, но это не отменяло того, что Эбби нужно было предупредить заранее, чтобы в случае чего он успел проследить за делом своим чутким оком. Стихийный маг прошёл бы через руки Аберфорта так или иначе, но Аберфорт, подготовленный морально, — это Аберфорт, производящий гораздо меньше шума, и Аберфорт, проявляющий максимум внимания. «Просроченное появление», то есть регистрация с сильным запозданием, могло бы потрепать Бэрбоуну нервы. Да и к специалисту-стихийнику, которому предстояло обучать новоявленного стихийного мага, лучше действительно было идти, крепко держась за могучую руку Аберфорта: парню было бы обеспечено действительно пристальное внимание. Бэрбоун наверняка сейчас собирает информацию о том, как именно с соблюдением духа и буквы закона должны регистрироваться стихийные маги и что им грозит, если они этого не сделают. А зная, как Шайдер загружает свою команду, Грейвз был уверен, что раньше вечера у Криденса руки до собственных проблем не дойдут. Теперь можно было спокойно заниматься более насущными делами, не отвлекаясь на Криденса Бэрбоуна хотя бы по этому поводу. Это не означало, что Персиваль стал реже посматривать на часы, связанные с зачарованным пенни, или перестал ждать следующего хода со стороны своего пока неведомого противника. После обеда Грейвз намеревался написать пару писем, но сигнальные чары возвестили, что к нему направляется Аксис Де Виро. Грейвз мысленно настроился на встречу с прекрасным и не прогадал: «Слёзы феникса», по всей видимости, уже утратили актуальность, уступив место сезонному аромату от Лотана, который уже четвёртый год воплощал в жизнь серию, посвящённую драконам. Судя по металлической нотке в аромате, драконом зимы 1925-1926 годов был украинский железнобрюх. Судя по интенсивности аромата, понятие нормы Аксису по-прежнему не давалось. — Матушка вернулась, и, если вам удобно, то она была бы рада видеть вас завтра в обычном месте в семь. — Благодарю, мистер Де Виро, передайте моё глубочайшее почтение вашей матушке. Дверь за Де Виро захлопнулась. Грейвз был уверен, что «если вам удобно» дипломатичный Аксис добавил от себя, Аталанта на такие мелочи с ним обычно не разменивалась. Больше всего в сложившейся ситуации с контрабандой Грейвза раздражал тот факт, что, кроме списка Ольшевского, у него на руках не было практически никаких данных, включая данные о новых кражах, если такие и произошли. Складывалось ощущение, что артефакты аппарировали с одного континента на другой, минуя таможню. Теоретически существовала возможность использования нелегальных портключей, но было почти невозможно найти неизвестного властям мастера, способного клепать портключи, как кондитерская — шоколадных лягушек. Хотя, учитывая ситуацию, даже известность мастера дела не меняла. Портключ, способный швырять людей через океан, создать было несколько сложнее, чем обычный, но умелый и хорошо попутешествовавший человек мог бы с этим справиться. Грейвз допускал, что пару раз можно было таким образом перебросить что-то из Европы в США, но пользоваться портключами как регулярным каналом было бы слишком рискованно, особенно если учесть силу переправляемых артефактов. Однако отметать этот вариант сразу Грейвз не стал. Он слишком хорошо знал, насколько мало ценится фактор риска некоторыми магами.

***

«Обычным местом», столь любимым мисс Де Виро был ресторан «Гаргило» на Кони-Айленде. На вкус Грейвза, там было шумновато — как в силу количества столиков, так и в силу происхождения большинства посетителей, но в какой-то степени это даже играло ему на руку. Сам Грейвз выбрал бы винную библиотеку «Барбетты», до которой было в два раза ближе, но Аталанта почему-то предпочитала простоватый и гораздо менее фешенебельный «Гаргило» шикарной «Барбетте» с её интерьерами, напоминающими европейские дворцы. Грейвз аппарировал без десяти семь. Аппарация вышла не слишком удачной, он приземлился в грязную лужу, поэтому лишняя пара минут ушла на приведение себя в порядок. Тем не менее без одной минуты семь Грейвз уже сидел за столиком, заказанным на имя мистера Дона. Псевдоним выбрала сама Де Виро несколько лет назад для первой их такой встречи. Грейвз юмор оценил, хотя к тому времени аврором уже официально не являлся. Аталанта Де Виро появилась в дверях в тот момент, когда часы на стене пробили в седьмой раз. Это даже не было задумано как эффектное появление, просто почти сверхъестественная пунктуальность была в крови как у Аталанты, так и у её сына. Неудивительно, учитывая профессию, где правильный расчёт времени был половиной дела. Грейвз встал, чтобы поприветствовать мисс Де Виро. Та протянула ему унизанную браслетами руку, которую Грейвз поцеловал. Аталанта Де Виро была худенькой хрупкой женщиной, её возраст было невозможно определить с первого взгляда: ей могло быть и тридцать, и пятьдесят, и дело было не в магии. Пронзительный взгляд тёмных глаз выдавал острый ум и огромный опыт, но по-девичьи гладкое, лишённое морщин лицо составляло с ними странный диссонанс. Аталанта присела напротив Грейвза и переплела пальцы рук, звякнув браслетами и кольцами. Удивительно, в который раз подумал Грейвз, как уместно и почти элегантно смотрится на ней весь этот ювелирный балаган, в то время как сын не умеет совместить два аксессуара так, чтобы от безвкусицы не заломило в висках. — Мы с вами оба занятые люди, мистер Грейвз, так что давайте сразу к делу. — Полагаю, Аксис уже обрисовал вам ситуацию? — Да, и я хотела бы взглянуть на список. Грейвз молча вынул из внутреннего кармана лист бумаги и развернул его перед Аталантой. Та принялась изучать фамилии, постукивая пальцем по губам, отчего украшения тихонько бренчали. В одну из первых их встреч Грейвз полушутя поинтересовался, сколько из вещиц, украшающих руки, шею и уши мисс Де Виро, не должны вызвать у него интереса. Мисс Де Виро тонко улыбнулась и ответила, что интерес ни к одной из них мистеру Грейвзу не удастся доказать. Шутка стала у них дежурной, но сегодня атмосфера не способствовала юмору. Аталанта перевернула лист так, чтобы он был виден и ей, и Грейвзу, и указала на две фамилии. — Вот у этих я бывала сама, — отметила ещё несколько, — а этим помогала с настройкой охраны. Об этих, — она небрежно дотронулась ещё до двух имён, — слышала много разного, но лично дела не имела. — Кто мог к ним наведаться? — К тем, о которых я знаю, — практически никто. Для не членов семьи тамошние проходы становятся практически непроходимыми, туда разве что какое-нибудь животное могло бы проползти. — Анимаг? — живо спросил Грейвз. — Исключено. Во-первых, на входе и выходе стоит... ну, скажем, аналог Ревелио, который выкинет любого анимага из животного состояния в человеческое. Во-вторых, в анимагической форме нельзя колдовать, а без этого вряд ли кто-то решится на по-настоящему серьёзное дело. — Дрессированные существа? Кто-то вроде окками? — Тогда уж сразу нюхлера, — улыбнулась Де Виро. — Сразу видно, что в магических созданиях вы разбираетесь не слишком хорошо. Правда, давно, ещё до рождения Аксиса, был во Франции умелец, который пытался дрессировать пикси, усмиряя их какими-то зельями. Пара его пикси действительно вытащила из хранилища одного мага несколько ценных вещей, но удрала от хозяина вместе с ними. Больше я о подобных опытах не слышала. — Значит, за эти хранилища вы ручаетесь. — Своей репутацией. Я бы туда не попала, если, конечно, хозяева не вносили никаких изменений без моего ведома, — тон голоса Аталанты подразумевал, что на такую глупость вряд ли бы кто-то решился. — Жаль, — поджал губы Грейвз. — Я надеялся услышать от вас что-нибудь более воодушевляющее меня как расследователя. — Мне искренне жаль, мистер Грейвз, что ничем не смогла вам помочь. — Пообещайте мне одну вещь, мисс Де Виро. — Насколько я помню, вам опасно давать обещания. — Я всего лишь хотел попросить вас не пытаться восстанавливать вашу репутацию в одиночку. — Если кто-то способен на подобные трюки, в одиночку я бы к нему и не сунулась. — Меня настораживает как раз то, что вы можете попробовать обратиться к друзьям и знакомым. — Я понимаю, что внутренние войны сейчас вам совершенно не на руку, мистер Грейвз. Но я думаю, что вы понимаете и другое: кто бы это ни был, он не из наших. — Кто-то помоложе? — Нет. Кто-то со стороны. Лобстер сегодня весьма удался, не находите? Грейвз понял, что разговор окончен, но добавить к нему было нечего. Аталанта только подтвердила его собственные мысли и не сообщила ничего нового. Кроме разве что идеи о дрессированных пикси. То, что не вышло во Франции тридцать лет назад, вполне могло увенчаться успехом в Англии сейчас.

***

По возвращении в Конгресс Грейвз начал искать источники информации. Делать это нужно было очень аккуратно, привлекать внимание к себе он по-прежнему не планировал. Просить Бэрбоуна распространить свои поиски ещё и на это направление было бы совсем неосторожно. Отправить официальный запрос во Францию Грейвз не мог. Конечно, в Париже был Арсен Леруа, но Арсен обладал одним очень неуместным в сложившейся ситуации качеством: он совершенно не умел следить за собственным языком. Доверить какую-то информацию Арсену можно было только в том случае, если нужно было срочно распространить её среди максимально доступного количества людей. Поэтому вариант с Арсеном отпадал, а обращаться с подобными просьбами к людям менее близким Грейвз бы не стал, не рискуя вызвать лишние вопросы. Можно было зайти с другой стороны: поискать специалистов по дрессировке магических существ. В этом случае сложность состояла в том, что весьма затруднительно найти людей, которых не существовало в природе. Отделу защиты магических существ в МАКУСА Грейвз не доверил бы даже докси, отловленного в шторе, не говоря уж о вопросах более серьёзных. В Ильверморни уход за магическими существами в программу так и не вошёл, хотя во время войны и пару лет после по ним читали спецкурс, но по его содержанию складывалось ощущение, что магические существа начинаются с драконов и заканчиваются ими же. Грейвз отправил сообщение в архив, чтобы посмотреть, кто вёл этот спецкурс, если повезёт, то он отыщет кого-нибудь вменяемого. У Персиваля даже мелькнула мысль, что ради такого он готов глотнуть «Феликс Фелициса», потому что разворачиваться в очередном тупике ему совершенно не хотелось. «Фелицис» Персиваль не любил и не признавал, как не любил все зелья, эффект которых нельзя было подтвердить эмпирически. Тесей называл его за это единственным в мире магом, шарахающимся от передовых достижений магии, но сам при всей своей безбашенности именно к «Фелицису» относился так, словно действительно был здравомыслящим человеком. И тут Грейвз едва удержался, чтобы не стукнуть себя по лбу. Конечно же. Он ищет знающего специалиста по магическим существам и совершенно забыл про младшего брата Тесея, который, несмотря на молодость, явно входил в их число. Но связываться с Ньютом Скамандером нужно было минуя Тесея — Грейвз не хотел, чтобы хоть кто-то из лондонского Министерства магии, включая любящего старшего брата, был в курсе его расследования. Значит, нужна была сова, знающая Ньюта Скамандера и способная его отыскать. В Нью-Йорке такой совы точно не было. Персиваль сосредоточенно помассировал виски и вдруг улыбнулся: он понял, как можно доставить письмо Ньютону Скамандеру. *** Утренняя почта принесла Грейвзу выпуск «Нью-Йоркского призрака» с разгромной передовицей о «Новых салемцах» и вопиющем бездействии Конгресса вместе с приколотой к нему визитной карточкой, с которой ему улыбалась автор передовицы. На зов Грейвза в кабинет просочился бледный Абернати, почувствовавший, что столь ранний вызов вряд ли сулит похвалу за отличную работу. Спустя пару минут интенсивного инструктажа по поводу того, как именно должна контролироваться почта главы департамента, Абернати с номером «Призрака» в обнимку испарился из кабинета. Грейвз послал мышку Куинни Голдштейн, намекая на то, что её начальнику сейчас потребуется чашка кофе и женское участие. Взглянув на табличку, куда следящие чары выводили имена посетителей, Грейвз понял, что беда редко приходит одна, потому что по коридору шёл Гидеон Шайдер. Он вошёл в кабинет Грейвза, чеканя шаг почти по-военному. Тонкие губы были сжаты так, что почти не выделялись на бледном тщательно выбритом лице, густые брови сведены к переносице. В руке Шайдер держал несколько листков, которые положил на стол перед Грейвзом. — Вашему протеже потребуется ваша помощь, — без лишних предисловий заявил Шайдер. Грейвз пробежал глазами бумагу и поднял взгляд на Шайдера. — Вы уверены, что я могу эту помощь оказать, мистер Шайдер? Надзор за магическими кадрами подобного рода находится в ведении Аберфорта Беллсгрейва. — Итог действий Аберфорта Беллсгрейва — перед вашими глазами. Я не могу работать, если у меня забирают талантливых людей. Если Беллсгрейв и мадам президент считают, что Криденс Бэрбоун представляет собой опасность, то они поздновато спохватились: мне не известно ни одного случая, когда стихийная магия впервые проявилась бы в таком возрасте. И в отличие от машущих палочками и швыряющихся заклинаниями авроров, мы работаем головой. И чем больше мы работаем головой, тем меньше аврорам приходится махать палочками. Будьте любезны разобраться с этой ситуацией, пока Бэрбоун не оказался за порогом Конгресса. Я, как вы знаете, помочь ему ничем не могу. Шайдер действительно не смог бы помочь Криденсу, даже если бы и захотел: его собственные способности к магии были очень невелики, но Шайдер всегда занимался только аналитикой, где его умения в сфере практической магии были практически невостребованы. Гидеон Шайдер ещё раз внимательно посмотрел на Грейвза и вышел из кабинета, а Грейвз снова уставился в документ, перевернул страницу и перечитал последний абзац: «...Криденс Бэрбоун не продемонстрировал способностей к освоению программы стандартного курса обучения управлением стихийной магией, таким образом подпадая под п. 9 параграфа 3 „Статута о носителях стихийной магии“ от 23 августа 1832 года. Рекомендованные меры: изоляция, „кандалы Морганы“». «Кандалы Морганы» блокировали любое использование магии их носителем и любое использование магии в отношении него. Человек в «кандалах» становился даже не сквибом — он просто исключался из магического мира: вход в «Вулворт Билдинг» для него стал бы обычной дверью в немагическое здание. Крайняя мера, на памяти Грейвза не применявшаяся ни разу. Грейвз понимал, что Криденса Бэрбоуна не слишком огорчат сами «кандалы», он уже знал, что с магией у юноши всё обстоит довольно скромно, но в Конгрессе он больше работать не сможет физически. И вновь окажется там, откуда его забрали восемь лет назад, — в мире немагов, без надежды на возвращение. Под заключением — а фактически, приговором Криденсу Бэрбоуну, — стояли две подписи: Леонеллы Ингерфилд, официального консультанта Конгресса, и Серафины Пиквери.