Меня зовут Боб....

      Смотря на стол, я подкинул куб рукой и, подходя с ним к столу, я взял стул и сел, с неприятным звуком придвинулся к проклятому столу. Я поставил куб и схватился за голову. Чёрт возьми! Всё такое знакомое. Всё так странно, а этот момент, словно момент из прошлого, так больно кольнул моё сердце. Мне тяжело думать и воспринимать всё это полностью. Но глядя на стол, я резко отстранился, словно снова увидев призрака Тома с раздвинутыми ногами, он смотрел на меня, искушая своим телом. Я смотрю на него снизу-вверх, он тянет руку ко мне и улыбается, а эти чудные серые глаза блеснули. И резко я словно почувствовал удавку вокруг своей шеи, она сжималась и Том тянул меня к себе. Тряхнул головой, волосы упали на глаза, я зарывался пальцами в шевелюру. Он не настоящий, зажмурив глаза, я почувствовал бурлящий котёл внутри себя. Гнев зарождался во мне и взорвался, как динамит, я встал и ногой отпихнул стул, тот упал с шумом, который прокатился в моей голове. Я открыл глаза, его нет, но я рычал, слюна потекла по губам. Рукой я закрыл рот, живот заболел, рана снова обжигала меня болью. Как меня тошнит. Глаза поднимались на фотографии. Рамки с фотографии стояли на столе, мне захотелось их разломать. Смотря, как Жан обнимает Роберта и Тома, искренне улыбаясь, но глаза его закрыты, словно он всегда закрывает глаза, прячась от мира. Смотря на Роберта, который самодовольно улыбался, глаза блеснули гордостью, видно что он насмехается. А Том закатывает глаза и улыбка есть, но она словно нарисована кривым художником. Я не чувствую, что они искренни под прицелом камер, здесь они молодые, как я понимаю, они тут студенты. Но потом другая девушка, белокурая, с лёгкой улыбкой, подобной касанию белой розы, она искренне улыбается, смотря с любовью на того, кто её фотографирует. Полупрозрачный сарафан, виден купальник, она стоит по колено в воде в купальнике с рюшами. Я увидел стикер. Приятным почерком на этом стикере было написано: "Твоя улыбка всегда яркая, не забывай об этом. Натали" Кто она такая, но на душе становится спокойно. Следующая фотография: Жан с другой девушкой, у той тоже янтарные глаза, немного рыже-русые волосы. Она улыбалась, как самая яркая звезда, она весело с Жаном корчила рожи на камеру, стоя в странных костюмах, как космонавты, которые сидели в песочнице и ели мороженое. Чувствуется, что эта девушка, словно родная сестра, от неё веяло теплом, но я чувствую некую скорбь? Почему? Никак не могу понять. Но смотря на каждое фото, и на последнее, сделанное недавно, где тот же Жан стоял и что-то говорил чёрноволосому парню, у которого были очки. Знакомые черты лица... Это что, Док? Который слушал Жана и удивлялся, но в глазах чувствовалось восхищение.       Голова заболела от всего этого, я схватился руками за стол и согнулся, тяжко вздыхая. Почему голова так гудит? Я смотрел по сторонам, чёрт, почему тут так тихо? Пчёлы неподалёку смотрели на меня, я повернул голову и прищурил глаза. Но почему-то я всё равно чувствовал давно забытое чувство одиночества. Помню когда один бродил по проекциям в полном одиночестве, и была неприятная тишина. И трупы, каждый труп растерзан, некоторые словно пахли, а некоторые подбирали клешни и уносили. Но я помню, что видел, как с них капала странная жидкость. По запаху гнили я понял: "трупный сок". Это было мерзко. Выпрямился и закинул голову назад, я смотрел в потолок. Мерзко было, недавно я потерял "братьев"... а, точно... они были моими братьями. Да, мы клоны друг-друга, но создавались мы в разное время. Так странно всё это, аж на смех пробивает. Я снова один, в лаборатории уже умершего человека, сознание которого у меня в голове. Или он душа, которая застряла во мне? Интеграция душ? Жан словно слился со мной? Или прирос ко мне, как опухоль. А может, это я опухоль, которая зародилась и выгнала его из-за руля этого тела? Этого разъёбанного тела, которое я в конце изничтожу? И что будет дальше, от меня и Жана ничего не останется. И будет покой. Будет тишина, и ничего большего и никто не будет меня трогать. Может, всем будет лучше, да кому я нужен. Я многое уже сделал, и каждой блохе должен прийти конец. Я тут же рассмеялся и вытер глаза, которые слезились от смеха. Мой голос разнесся хриплым и растянутым смехом, переходящим в истерику. — Вы прикиньте! - Я повернулся к пчёлам, которые непонимающе дёргали усиками, смотря на меня, как на дебила. - Представляете, я калека, сука, привёл в пизду тех, кто мне доверял. И, сука, подвёл их, и чё дальше!? Я один и разговариваю с вами. ЗАЕБИСЬ! Смеясь, я взял куб и стал осматривать его с разных сторон, я перебирал пальцами его и слегка тяжко вздыхал дрожащим дыханием, как тяжело, мне плохо. Боль в голове и в брюшной полости. Я начинаю сходить с ума, вот что делает со мной внимание моих "братьев". Теперь меня преследует такое чувство, что меня все бросили, но я просто спас остатки своих братьев, ведь не хочу, чтобы они сдохли. Хотя бы они. — Хотя зачем им я, да, подружки? - Я глянул на пчёлок, те чистились, ну правильно, бабы, что сказать. Все девушки такие, наверное, не знаю, я с бабами за свою короткую жизнь не виделся, только на фотках. - Я только с мужиками трахался, неплохо. Не знаю как с бабами, но слышал, что они влажные там. Мужики мужиками, а жрать я хочу, я посмотрел по сторонам, чёрт, и где тут еда? Вот в тюрьме было хорошо, там, какого-то хуя, был склад еды. Зачем, спрашивается, в тюрьме, где только один клон и куча кукол, склад? Куклы что, жрут там мясо с фруктами? Мясо с фруктами? Чё я несу вообще? Поджал губы и тяжко вздыхал, чёрт, как меня задолбала эта тишина. Я стал осматривать стол, на нём были чертежи, которые не доделаны, куча бумаг. Карандаши, компьютер с разбитым монитором. Но я словно знаю почему он разбит, и меня это бесит. Но деваться мне некуда, смотря на склянки, пробирки и... кактус? Кактус, у мужика кактус, который расцвёл, красивый цветок. Смотря на него, чувствовал, как крупица гнева постепенно утихала, и тут же возгоралась, как огонь, который проснулся. И это не простой костёр, погребальный. Холодный, который начинает гореть, я начинаю чувствовать себя очень странно. С широко раскрытыми глазами, я беру в руки горшочек с маленьким кактусом, на котором я видел нечто другое, водя пальцем по живому растению. Он настоящий? Живой, не искусственный, не созданный всякой хренью. Проводя пальцем по иголкам, я накололся на неё, и проступившая капля крови заставила меня посмотреть на неё. Я поднёс ко рту палец и провёл языком по нему, слизав кровь. Моя кровь такая странная на вкус, пара капель, вкусно, очень странная на вкус. Такой металлический привкус, тошнотный, она сладкая, но отдаёт горечью. — Отвратительно... - Мой хохот с хрюканьем опять эхом пронесётся по комнате. Чёрт, у меня истерика. Почему я продолжаю плавать в дерьме? Тело болит. Мой разум постепенно ломается, тело моё просто омерзительное. Шрамы, отсутствие конечности, глаза болят, мой нос был сломан столько раз, уже и не припомню. Разорванная куколка, как я ненавижу быть тем, кем я являюсь. Я прошлое? Настоящее или будущее? Никому не известно, потому что только я сам есть у себя. Детский сад закончился. Посмотрев по сторонам, взглянув на все изобретения, я оскалился, оголив свои зубы, взглянув на кактус. Каким бы красивым ты не был, ты всегда будешь иметь иголки, которые прокалывают кожу, разрывая кожный покров, причиняя всем боль, чем спасаешь себя от боли. Я развернулся и стал подбирать различные механизмы, как бы больно мне не было, как трудно не было бы, я поднял стул и снял с себя грёбаный протез, стискивая зубы от боли, поскольку задел нервные окончания. Я стал нервно кататься на колёсиках этого кресла, подбирал инструменты, которые лежали в коробках, и снова подъехал к столу. Я нашёл розетку, удивительно, работает, и слава богу, я стал паять свою ногу, разбирая её, менял детали и провода. Пчёлы тем временем подползли ко мне, они забрались ко мне и устраивались на животе, плечах и голове, но мне плевать на это. Не сдамся, я выйду из этой хрени, Том думает, что избавился от меня, а Роберт, что я крыса, которая сдохнет. Хуй им, нельзя мне сдыхать! Заменял всё в ноге, плевать, что меня било током, когда я пытался включить протез, и на кончиках и так мозолистых пальцев появлялись ожоги. И я раздирал пузыри, продолжая свою работу. Нашёл неоновую плазму, которая служила источником питания, она также имела эффект охлаждения, я знаю что она делает, хотя впервые вижу. Заменив строение, прикрепил по бокам и подсоединил трубками к двигателю, нахмурившись, я проверял, как двигается искусственная нервная система. Пальцы двигались, неплохо. Закрыл двигатель, а теперь надо всё это закрыть. Железные пластины пришлось порезать болгаркой. Раскроив металл, я матерился, искры чуть не попали мне в глаза. Найдя маску для таких процедур, я надел её, чтобы защитить и так уродское лицо. Пчёлы испуганно прижимались ко мне, пища, испуская запах, похожий на медовый крем. Желудок урчал и сжимался в трубочку, так охота есть, но сейчас не время. Паяв пластины, прикручивая, я кусал свою губу, откинул маску, которую забыл снять. Тяжко дыша, чувствовал капли пота, которые пробегали по моему телу, словно влага, словно выходит напряжение моего мозга. Тело и он знают что делать, даже если я совершаю ошибки, руки словно под влиянием дьявола делают дело, их не останавливает боль, а мои глаза словно не верили и впитывали всё это. Подсоединился к ноге, она резко бахнула и пошёл холодный дымок, я скривился, было очень неприятно, я подёргал протезом, у меня словно судорога. Уголки губ поднялись вверх, я подёргал своими механическими пальцами. — Девочки, правда хорошо выглядит? Обновлённая версия моего протеза, с жидкостью, которая охлаждает все схемы, и она двигается плавней, как у балерины. - Я стал сгибать ногу, а потом встал на неё и взвыл, чёрт, и правда, словно судорогой бьёт. В какой-то степени, это нормально с моими обожаемыми нервами. Я чувствую, как глаза заслезились, но стиснул зубы, нельзя мне плакать. Хватит. Не могу сейчас поддаться эмоциям снова, потом я поплачу. Я понимаю, что слёзы это считается у кого-то признаком слабости. Но это тупость: мои эмоции - это моё отличие, мой вкус, моя личность. Прохаживаясь, разрабатывая протез, я легко начал им управлять, холодок от него заставлял вздохнуть с облегчением, хотя, тут и так холодно. Вообще, моя одежда сейчас была порвана, окровавленная чёрно-белая толстовка и не менее порванные штаны, а так же я босиком бегаю. Механической ступне теперь тоже холодно, вообще не понимаю. Каким боком я это смастерил, я не знаю... "— Это биопротез с вживлённой плазмой, которая содержит в себе более уникальные элементы плазмы. А так же ты сам того не понимая, воссоздал нервную систему в протезе, или систему проводов и труб, которые работают как сосуды, которые обеспечивают циркуляцию плазмы, заставляя тебя чувствовать свой протез, как свою "родную" ногу." - Услышав в голове тёплый и слегка сонный голос Жана, я слегка расслабился. - "Я немного помог тебе, прости, что меня не было. Мозг отправил меня в нечто, наподобие сна." — Ничего, Жан, бывает, ты чувствовал ЕГО? - Я спросил, осматривая лабораторию снова, бродя по ней в поисках одежды, а пчёлы держались за меня, и все залезли в остатки моего капюшона и попискивали иногда. Я же перестал на них обращать внимание, пока рана ноет, но не адски болит. Так что мои медсестрички пока провалились в сон. "— Я чувствовал Роберта, но не мог выйти из "сна". Следы от его пребывания, такие следы, словно фиолетовые пятна." - Слушая Жана, я рылся в кучке, которая была в углу комнаты, я открывал коробки. - "Жал, открой вон ту коробку, где написано "Универ-Одж"." Такая небольшая коробка, она стояла в самой глубине, и я её еле увидел. И зачем Жану столько барахла? Не понимаю, но услышав понимающий смешок в голове, я сам усмехнулся. "— Иногда вещи хранят в себе столько воспоминаний, они были дороги мне." - Мне стало больно, но я ничего не могу сделать. Но слушая его, мне больно от того, что он всё говорит в прошедшем времени. Как-то печально это слышать. Но неся коробку к столу, я слегка улыбался. Убрал инструменты в сторону и поставил коробку. — Жан, они до сих пор нужны нам. Они ценные сейчас мне. - Услышав смешок в голове, я открывал шкафчик и слегка кашлянул в кулак, увидев смазку. - Кхм... - Я взял канцелярский нож и улыбнулся. Довольно забавно: и ножик и смазочка рядом. Разрезал скотч на коробке и стал раскрывать её половинки. - Оооо да! То, что "Стражи галактики" пророчили. - В коробке я увидел: диски фильмов "Марвел", книги и комиксы, глобус, звёздные карты. Оттуда я достал брелок со звездочкой, она такая красивая, прозрачное стекло, жёлтого цвета и там написано: — "Где бы ты не был, звёзды над нами." Вау, какая фраза. - Мне понравилась эта фраза, она вдохновляет. И тут я почувствовал печаль, такую горькую печаль. "— Это мне подарила Эсти." - услышав его слова, я чувствовал нотки ностальгии в слегка хриплом голосе, глаза заслезились. Что это за девушка? Но есть подозрение, что эта та девушка с фотки, где он и эта "Эсти" в песочнице и в костюмах. - "Эсти была моей кузиной со стороны матери. Мы нашли друг-друга в универе... К удивлению... отец был этим недоволен." — Подожди, ты сказал "была"? - Я нахмурил брови и метнул взгляд на звезду. На этот маленький брелочек. - Не хочешь ли ты мне сказать... "— Эсти умерла, да, всё как ты и думаешь... Это было больно, я тогда впервые поругался с Робертом..." - Чем больше слушаю, тем больше мне интересно, но чувствую, как в голове стало сильно болеть от этого. - "Жал, я потом расскажу..." — Хорошо, спасибо, что и такие данные передал... - Тяжко вздыхая, я смотрел в коробку и увидел одежду, я стал вытаскивать её и откладывать. Я убрал коробку со стола. Сняв остатки своей толстовки и положив её и пчёл на стул, я снял с себя штаны, к чёрту порванные и грязные брюки, которые сжимали мои булочки. Водил руками по своему телу. - Вот бы посмотреть на себя... "— Вон оно стоит, сзади тебя, у стены." - Повернувшись корпусом, я увидел себя в боксёрках, о боже, я так давно не смотрел на себя в зеркале. Моё тело было совершенно другим, в отличие от того малыша, который был тогда в бункере. Не знаю сколько времени прошло. Я осматривал неприятное пятно из воска на пузе, но это моя шина. Моё тело теперь подтянуто, я изогнул руку и увидел бугорок мышц. Грудь стала более твёрдой, я попробовал ею подвигать. Когда грудь дёрнулась, я раскрыл рот, такое чувство, что меня ударили. Ноги подтянуты, ну я не качок, но мышцы имею. Чёрт, да я секси. "— Как говориться, нужно и себя похвалить. Самооценка - дело очень важное." - Голос Жана заставил меня покашлять в кулак. - "Всё понимаю, Жал, я понимаю, ведь твоё тело совершенно изменилось, за месяца труда оно меняется. Физический труд и диета. Но в нашем случае, это увлечение изобретениями" — Ну да... - Рукой я провёл по затылку, мда... волосы отросли у меня, я посмотрел на стол и увидел резинку. Взяв её, сделал небольшой хвостик, я снова глянул в зеркало и смотрел на свои глаза. Они блестели, как золото, в них есть и тёмные оттенки, но и золото мерцает. Я стал одеваться, сначала тёмно-серая бежевая водолазка, взяв штаны, я повертел их по сторонам и надел на себя, застегнув ширинку и заправив водолазку, я улыбнулся и подмигнул себе. Носки чёрного цвета, надел их и взял туфли. "— Надеюсь, у тебя такой же размер, как и у меня." - Я улыбнулся, надев туфли, и проверил их, чёрные туфли блеснули, я снова улыбнулся. - "Ох-хо, всё-таки хорошо, что подошли." — А то, я же не великан. - Взяв кофту с капюшоном, я надел её, она тёплая, а ткань такая мягкая, бархат что ли? "— Жал, ты великан. Твоё сердце больше, чем у великана. У крохи всегда сердце больше, чем у великана." - Мой хриплый смех был ответом, я посмотрел на себя, провёл рукой по лицу с лёгкой щетиной. - "Красавчик, что уж там сказать." Я нашёл в коробке рюкзак, открыл его и принялся собирать вещи. Кинув сменную одежду, я осматривал книги. "Властелин колец"? Возьму, хорошая книга, я подошёл к пчёлам, те тут же стали забираться в него. Они полезные, хоть они и враги мне, но это другие пчёлы. Как говорил Винни-Пух: "Это неправильные пчёлы". Ну что поделать, дальше я накрыл их кусочком ткани от старой толстовки, они попискивали, словно говоря мне спасибо за заботу, и я улыбался им, дальше я положил куб, этот куб соблазняет меня. Увидев звёздочку, я взял её и положил к себе. Инструменты я аккуратно положил так, чтобы они не задавили пчёлок. В коробке я увидел, старые наушники с плеером на батарейках. — Музыка... хорошо... будет для пути. Время продолжить это чёртово приключение. - Надев на шею наушники, я положил плеер в карман своей кофты. Поправляя провод, провёл языком по обсохшим губам. "— Ты полон оптимизма, но я до сих пор чувствую метели." - Нахмурил брови, ну не знаю хорошо это или плохо, что Жан видит всё моё внутреннее состояние. Но в то же время, он единственный видит то, что творится внутри меня. Он это я, а я это он. — Да, всё так, Жан. Ненависть и одиночество поглощают меня... я чувствую себя странно... - Я тяжело вздыхал, смотря по сторонам, глядя на фотографии, запоминая их. Надел на себя рюкзак, поправляя лямки, выпрямился, провёл рукой по волосам, которые снова упали на мой лоб, протёр лицо с щетиной, касаясь своих шрамов. На секунду я замер. "— Жал?" - Я слышал голос своей прошлой жизни, но я смотрел вперёд, словно замерев, я увидел себя, прозрачный "я" поворачивался ко мне. Я вижу ярко-жёлтые глаза с отливом красного, он смотрит, словно кукла, без чувств, но в глазах - кровь и пустота. Я видел, как у этой обнажённой версии меня была голова в руках, я вздрогнул и разглядел блондинистые волосы и кровь, капающую на пол. Его тело было в швах, везде швы, словно кто-то играл с куклой и решил порезать её ножницами. Я смотрел, как падали капли крови, так резко и громко отдаёт звук встречи капель с полом, я стал качаться, мир вокруг меня словно двигался, и земля уходит из-под ног. Резкий крик заставил меня закрыть уши, я слышал, как Жан кричит внутри меня. - "ЭТО НЕ ТЫ!"       Громкий голос Жана заставил фантома исчезнуть, я тяжко дышал, схватившись за груди, мои глаза посмотрели на стол, голова заболела и закружилась, я резко дёрнулся к столу, схватился за ручки и стал рыться в шкафчиках. Найдя пачку старых сигарет, дрожащими руками достаю одну, я хватаю губами фильтр. Огонь, точно, нужен огонь, так что снова вернулся глазами к ящичку, в глазах словно был кусок стекла, всё мутно, но всё-таки, нашёл зажигалку и поджёг сигарету. Я стал втягивать воздух через сигарету и фильтр. Вдыхая едкий дым, который проникал в лёгкие и заставлял мой мозг прекратить пульсировать, никотин убивает во мне нервы. - Дерьмо... - Неприятно было видеть себя таким, словно грязным, но я видел себя именно так, словно чёртов Франкенштейн. "— Твой гнев и ненависть создают образы тебя. Я понимаю твоё состояние. И ты нашёл мои сигареты, маленький проказник. Память не отшибло, видно. 18-то есть?" - Вот же перевёл тему, но мне стало легче, немного. Шутник мозговой. Не знаю, просто почувствовал гнев, коснувшись своих шрамов, почему... - "Пошли, Жал, включи песню." Я стал идти, медленно руками достал плеер, включив песню, и покружился, чувствовав ритм, я стал напевать, мой голос был более тихий, спокойный. Песня заставляла меня забыться, я слышал, как Жан в голове тоже слегка подпевал, его голос такой бархатный. Я понимаю, что это тупость, и, наверное, мой голос ужасен, у меня, возможно, нету слуха. Но что сказать, когда душа болит, песни вынимают тебя из болота. — Я снова покину с рассветом постель, - Я двигался к большой металлической двери, на которой были разные наклейки: звёздочки, ёжики, змейки. Я слегка улыбнулся - Ищи меня в письме, на запотевшем стекле. Мне жизнь отмеряет души метроном. Я не хочу делиться этой болью с тобой... - Шагая к двери, я пел громче, но не слышал себя, я отдавался песне, звукам гитары, ритму. Я пустил дым, смотря на дверь, подойдя к панели со сканером, я прикоснулся рукой к ней. Она показала галочку, дверь стала открываться. Всё происходило так медленно, но я смотрел, как открывались двери, словно космонавт, который спускается с небес на землю, возвращаясь в реальность. — Скажи что чувствуешь ко мне... - Прошептав, я прошёл между дверей, проходя в полумрак... Он не остановит меня, ведь пока ноги держат меня, и я могу идти, ползти, чувствовать и мыслить, я снова буду возвращаться, словно худший кошмар, идя по коридорам с приятной мелодией в ушах. Боль в теле не волновала, пусть меня бьют и рвут, но я, словно брошенная игрушка, зашью себя заново, чтобы снова жить. Привкус никотина на губах, писк из рюкзака и новая дорога в новой главе...