Парадокс на двоих

      2066 год, «ГЕЯ-ПРАЙМ», штат Юта, США.

You’re far away Like a summer day, Deep within me, I can feel you, still. Camouflage — Still

      Элизабет сидела в своей комнате, почти полностью облаченная в защитный скафандр: осталось только надеть шлем и загерметизировать костюм. Она знала, что должна была быть сейчас в зале для совещаний, где «альфы» «Нового рассвета» решали, кто выйдет наружу и починит дверь. Никто из них не хотел для себя такого исхода, но каждый понимал, что на кону судьба всего мира. И пока они рассуждали, Собек уже все решила. Это будет она. Она пойдет и починит дверь, несмотря на то, что это путь в один конец. Теперь для нее не было особенной разницы — жить и умереть от старости в бункере «ГЕЯ-ПРАЙМ» или покинуть его навсегда и погибнуть снаружи, вместе с последней жизнью на планете. Она также не могла позволить никому из «альф» рисковать жизнью ради успешного завершения «Нового рассвета» — это был ее проект, ее детище и работа всей ее жизни. Ни Чарльз, ни Самина, ни Трэвис, ни кто-либо другой не должен был погибать за этот проект. Поэтому она должна была сделать все сама. И без нее они прекрасно справятся со своими задачами, а Элизабет могла спасти своих людей. «Можешь — делай».       Собек встала с места и надела на голову шлем, навсегда скрыв свое лицо за защитными пластинами. У нее была минута на размышление о том, что взять с собой, просто так, на память. Рука потянулась к коробке с еще неразобранными мелкими вещами, и металлические пальцы скафандра сомкнулись на гладкой поверхности какого-то предмета. Собек вытащила предмет из коробки не глядя, и так и не успела посмотреть, что же именно она взяла, потому что нужно было срочно уходить. Рой приближался, но времени на починку двери должно было хватить с лихвой. Потом Собек собиралась взять один из оставленных у дверей «ГЕИ-ПРАЙМ» автомобилей и добраться до дома. Да, именно это она и планировала сделать.       Элизабет знала, что неизбежно умрет, покинув бункер, но относилась к этому очень спокойно: что есть ее жизнь по сравнению с жизнью целой планеты; что есть ее будущее по сравнению с будущим целого мира? Элизабет не боялась смерти. Ей было безумно жаль, что мир, который она знала и помнила, погиб, и не было слов, которыми можно было бы описать сожаление от этой потери. И люди, которые погибли в мучениях, сражаясь с роем или убегая от него… Глаза защипало, и Элизабет сморгнула не вовремя подступившие слезы. Как жаль, что Собек и ее люди не смогли никого спасти! Но они сделали все, что могли, чтобы у человечества был шанс начать сначала. И когда-нибудь они придут в новый мир, чтобы сделать его лучше. Они и многие другие.       Загерметизировав скафандр, Элизабет быстро направилась к вышедшей из строя двери.       

***

      План Собек удался. Закончив починку двери и сообщив об этом «альфам», она взяла один из грузовых автомобилей, на котором перевозили вещи из Элизиума в «ГЕЮ-ПРАЙМ».       Она ехала по пустынной дороге, и ее уставшее от скорби сердце вопреки всему радостно трепетало в предвкушении встречи с домом. Одним богам известно, сколько она там уже не была! Элизабет улыбнулась. На душе было необычайно легко. В последние моменты своей жизни все, чего она хотела — быть дома, в Карсон-Сити.       

***

      Дом, милый дом! С того момента, как Элизабет была здесь последний раз, практически ничего не изменилось в его облике, лишь деревья тянули к небу свои теперь уже сухие и безжизненные ветви. Несмотря на это, сердце билось все быстрее, тело даже пробрала приятная дрожь. Это место было лучше всяких защищенных бункеров. Место, где она поняла, как бесценно все живое; место, хранившее так много счастливых воспоминаний из прошлого. Когда умирает будущее, когда не остается настоящего, приходится хвататься за прошлое.       Элизабет заперла за собой ворота и не торопясь пошла по дорожке к крыльцу дома. Ветер поднимал клубы пыли, толстый слой которой заглушал металлический стук ботинок скафандра о камень. Поднявшись на крыльцо, Элизабет остановилась перед дверью и провела рукой по дверному косяку. Жаль, нельзя дотронуться до него голой ладонью! Собек отперла дверь и ступила в мягкий сумрак коридора. Она так хорошо помнила внутренне убранство своего дома, что ей не нужно было освещение, чтобы добраться до гостиной.       Сжимая в руке предмет, взятый из бункера, Элизабет подошла к стоящему в середине комнаты дивану и села. Только сейчас она поднесла предмет, который держала, к глазам. Это оказался земной шарик из прозрачного, синего и зеленого горного хрусталя, с опоясывающей его латунной каймой с кнопкой. Ну надо же! Из всех дорогих сердцу безделушек схватить именно эту! Судьба явно насмехалась.       Собек нажала на кнопочку, и половинки шарика разделились. На одной из них был часовой циферблат, а на другой — латунная пластинка с гравировкой: «Любимой Лиз. Тед». Она вспомнила слова Теда Фаро, сказанные много лет назад: «Где бы мы ни были, какие бы расстояния нас ни разделяли, сколько бы времени не прошло – мы всегда встретимся снова». Поразительно, но перед смертью она вспоминает человека, который причинил ей самую сильную боль и который был виноват в гибели мира; человека, к которому последние восемнадцать лет испытывала острую неприязнь!       За прошедшие годы им столько раз приходилось видеться и даже общаться! Собек всегда вела себя очень холодно и отчужденно, а иной раз даже высокомерно по отношению к нему. Иногда в глубине души, конечно, пробуждалось эхо старых чувств, но их заглушала неприязнь на грани ненависти. Но сейчас все это было уже не важно.       В конце концов, благодаря Теду Фаро «Новый рассвет» стал реальностью. Не без колебаний с его стороны, конечно. Чисто по-человечески Элизабет могла понять Фаро, ведь тогда он, должно быть, чувствовал себя как загнанный зверь. Недаром он так юлил перед ней, прося о помощи. Собек была поражена этим: Тед Фаро был жалок, а ей было неприятно видеть его таким. И намного позже Элизабет чувствовала, что что-то все же гложет его; она видела, как странно он вел себя во время их встреч: в его глазах мелькала странная тень, а выражение лица едва уловимо менялось.       Но ведь это он был целиком и полностью виноват в том, что сейчас творилось в мире, и при этом, пока Собек не пригрозила Фаро, что сообщит генералу Херресу о роли Теда в создании «чумы», он не хотел даже пытаться исправить свою страшную ошибку! Элизабет тогда едва справилась с острой неприязнью, появившейся у нее, когда она услышала об отказе Фаро и чувством отвращения, вызванным необходимостью действовать такими низкими методами. Отторжение вызвало и то, что Теда вообще можно было запугать. Она-то была совершенно другого мнения об этом человеке.       Но ведь когда-то она любила Теда Фаро, более того, он стал ее первой и единственной за всю жизнь любовью, а значит, в нем все-таки что-то было. Такие чувства никогда не проходят бесследно.       Губы Элизабет тронула улыбка, когда она вспомнила хорошее, что было между ними. Сейчас она прощала его, несмотря на все то, что он совершил, потому что не хотела умирать с ненавистью, злостью или обидой в душе. Может быть, они с Тедом действительно встретятся в другом, лучшем мире, где не будет пороков и зла, и в котором смогут прожить еще одну, но уже счастливую жизнь. Если так случится, Элизабет будет только рада. Сейчас ей действительно хотелось верить, что все будет по-другому, гораздо лучше. А для этого мира она сделала все, что могла. Улыбка Элизабет стала еще шире, когда она подумала о Гее, своем величайшем творении, к которому Собек всегда относилась как к живому существу.       Визор вдруг подал сигнал: рой уже пересек границу Юты и Невады. Скоро он пройдет и здесь, не оставляя на своем пути ничего живого. Элизабет захлопнула крышку часов и крепко сжала их в руке. Свободной рукой она уверенно коснулась креплений на шлеме. Она все рассчитала: скафандр разгерметизируется, и через пару минут наступит смерть от удушья. Затем визор подаст костюму сигнал вновь автоматически загерметизироваться, и тело Собек окажется защищено от поглощающих органику машин. В другой раз Элизабет пришла бы в ужас от циничности собственного плана, но сейчас был не тот случай. Элизабет включила какую-то старую запись, сохраненную в памяти визора: в такой момент не очень хотелось оставаться в тишине. Последний раз вдохнув чистый воздух и закрыв глаза, Собек отсоединила крепления шлема. Хорошо знакомый голос, воспроизводимый визором, был последним, что она слышала. *Ты далек, словно летний день, Но в глубине души Я все еще чувствую тебя.       2066 год, убежище «Фивы», местонахождение неизвестно.

You still live inside of me Walking through my dreams You always disappear But I’m still here Camouflage — I can’t feel you

      Стилус выскользнул из ослабевших пальцев и, упав, со стуком ударился об столешницу. Тед Фаро медленно поднял руки, обхватил ладонями голову и сжал пальцы в кулаки, потянув себя за волосы. Элизабет мертва, ее больше нет, а все, что он смог сделать, это написать ей те слова? «Тебе... на этот раз досталась роль и спасителя, и мученика. Поздравляю». Она отдала жизнь ради будущего этого мира, а он… Тед даже не спрашивал себя, как он мог. Скрытая в глубине души, непонятно как все же уцелевшая, та его часть, которая умела сочувствовать и любить, понимала, насколько мерзким был его поступок, насколько низким был и сам Фаро.       Элизабет, милая Элизабет… Он ненавидел ее так же, как любил. И не умел признавать своих ошибок. Когда она ушла, узнав о том, что теперь «АСФ» занимается оборонными заказами, это стало настоящим ударом для него и первым кирпичиком в фундаменте безумия Теда Фаро. Злость, обида, ощущение несправедливости выжгли его душу, не оставив в ней места любви. И в этом Фаро всегда винил Элизабет. Если бы она была с ним, если бы не бросила его, он бы справился с любой трудностью! Они столько раз виделись, пока шли работы над «Новым рассветом», столько раз он мог упасть на колени перед ней и словно в бреду молить о прощении! А вместо этого Фаро вел себя так, словно максимум, что их связывало — это деловые отношения между партнерами.       Лишь в том крошечном уголке души еще жил образ любимой Элизабет Собек, единственного создания на планете, заставившего Теда Фаро хоть раз задуматься над своими поступками. Но ее голос, ставший голосом совести и чувств, теперь звучал так тихо, что больше не мог вылечить его душу. А вот теперь она мертва, сделав то, на что бы никогда не решился Тед Фаро, потому что был слишком малодушен. Ему всегда было слишком далеко до нее, как земле до солнца. Вот именно: она всегда была солнцем, а он тенью, она всегда была тем, кем в тайне мечтал стать сам Тед Фаро, но так никогда и не смог. К этому добавилось и то, что последние годы жизни Теда были сущим кошмаром.       Растущее чувство вины из-за «чумы», которую он создал практически своими руками, и из-за того, что он даже не постарался прислушаться, когда Элизабет пыталась отговорить его от затеи с созданием боевых роботов, а ведь она от первого до последнего слова оказалась права. Ее страшное предзнаменование сбылось, но тогда Тед даже не думал об этом, хотя уже однажды убедился, что прогнозы Собек сбываются с пугающей точностью. Он был слишком самоуверен, и это обернулось мировой катастрофой.       Элизабет пошла ему навстречу, согласившись не разглашать, кто фактически виноват в конце света, но что ему это стоило! Впрочем, очень скоро Тед понял, что на самом деле для него все обошлось еще очень легко: Собек предложила решение проблемы, в результате которого ни власть, ни деньги уже ничего значить не будут. Конечно, поначалу Фаро категорически отказывался поставить свою подпись в договоре о финансировании «Нового рассвета» и тем самым фактически уничтожить «АСФ», но вскоре понял, что если он этого не сделает, будет еще хуже. Фаро не сомневался, что генерал Аарон Херрес лично вынесет ему смертный приговор и тут же приведет его в исполнение: Теда расстреляют на месте в наказание за содеянное. Он боялся того, что совершил, боялся умирать, и этот страх медленно пожирал его изнутри.       И хоть потеря всего, того, что с таким трудом он создавал все эти годы, стала для него тяжелым ударом, Фаро был безгранично благодарен Элизабет за то, что она согласилась умолчать о его роли в возникновении «чумы», но так и не сказал ей об этом, не желая окончательно ронять достоинство.       Все это оставило неизгладимый отпечаток на его разуме, и бывший глава «АСФ» начал медленно и незаметно для себя терять рассудок.       И сейчас все, что он смог сделать, это отправить письмо, полное ядовитой насмешки Элизабет, которая его уже никогда не прочтет и которую он когда-то очень любил. Или все же до сих пор любит? Нужно было оказаться на пороге смерти, чтоб, наконец, разобраться в себе и своих чувствах.       Думая об этом, Тед Фаро едва сдержал мучительный вопль, рвущийся из груди. Если и был сейчас на свете человек, которого Тед ненавидел больше всего, это был он сам. Как же тяжело было признаться в этом себе! Элизабет стала героем, а он так и остался жестоким убийцей всего живого на Земле. И не важно, что об этом никто и никогда не узнает. Он об этом знал, и этого было достаточно.       Нет! Такие ошибки больше не должны повторяться, жертв больше не будет! Фаро знал, что делать. Он медленно поднял голову, убрав руки. Да, он уже давно думал о таком простом решении, с тех самых пор, как узнал о подфункциях «Геи». Фаро лишь боялся, что Элизабет каким-то образом разгадает его замысел. А ведь она и не подумала убрать его из реестра доступа…       Тед Фаро единолично принял решение, которое в помутнении показалось ему наилучшим. Он еще может все исправить! Он вскочил на ноги, выпрямившись, как струна. Потомки не наделают тех же ошибок, что и их предшественники, просто потому что не будут ничего знать. Да, так будет лучше. Уничтожить «Аполлон», а затем оставшихся в «ГЕЕ-ПРАЙМ» «альф», чтобы они не могли исправить ситуацию.       А потом… Зачем оттягивать агонию? Та черта, за которой ничего уже не значило, осталась позади. Фаро внезапно ощутил, что теперь его жизнь пуста и бесцельна. Раньше идея прожить еще пару десятилетий после гибели мира казалась ему привлекательной, но сейчас он начал четко осознавать, что как раз таки это и есть худший исход. Мысль о такой жизни уже была невыносимой.        Смерть будет быстрой. И даже, наверное, приятной, если закинуться сразу несколькими дозами. Тед Фаро никогда в жизни не прикасался к наркотикам, но взял с собой в убежище несколько упаковок. Зачем он их с собой брал, он даже не мог себе сейчас объяснить. Наверное, думал, что когда ему станет совсем скучно доживать свой век, он попробует что-то эдакое. Фаро надеялся на быструю смерть непривычного к такой дряни организма.       Тед Фаро решительно взмахнул рукой, отключив все голограммы в «Фивах»: обойдется и без них. Стремительным шагом он вышел из своей комнаты, зная, что вскоре еще вернется сюда. Чтобы остаться — уже навсегда. *Ты все еще живешь во мне, Являясь в моих снах, Но ты всегда ускользаешь, А я все еще здесь.

***

***

***

***

We’ve got our love, Deep inside There is more than meets the eye… Camouflage – Lost Наша любовь Живет в глубине наших душ. И существует нечто большее, чем кажется на первый взгляд