Сan you hear me?

Найти Чимина было волнительно, но не трудно. Видеть в каком он был состоянии невыносимо. А понять, как справиться с его психическим состоянием, словно было непосильным делом, но это только казалось. Эти царапины, синяки, порезы были лишь толчком к лечению. Жажда самого Чимина убрать из головы парня по имени Ким Тэхен, была велика и эти напоминания на его теле были лишь стимулом. А Чонгуку все никак не мог успокоиться после того, как узнал, что движело Кимом совершить такой опрометчивый поступок. Его друг похитил человека, с которым он прожил десять лет. Поэтому Кенсу даже не удивился, когда Чон попросил устроить ему встречу с ним. . Они сидели друг напротив друга, их разделял лишь стол и тишина, что сливалась с напряжением. Тэхен молчал, смотря на наручники и отстукивая пальцами по столу спокойный ритм, что только накаливал напряжение, витающее вогруг. Он взглянул на Чонгука и словно ожил. — Нет-нет-нет… — отчаянно смотря в глаза Гука, проговорил Ким. — Не делай из меня главного злодея! — Неужели ты и правда думал, что сможешь изменить этим ситуацию? — лишь произнес Гук, изгибая бровь и кривясь только об одной мысли о случившемся. — Извини, но ты мог просто сказать… — Извинения? Мне не нужны извинения. — прервал его Тэхен, сжимая край стола до побеления костяшек на руках. — Извинения — это самая бесполезная штука. «Извини, я тебе изменил, но я люблю тебя и жалею об этом». «Извини, но я вёл себя, как скотина, и сейчас лишь понял, что виноват». «Извини, сын, что отказался от тебя и не был рядом, когда тебе было тяжело». — последние слова Тэхен говорил так, словно это был не спонтанный пример из его головы. — В смысле? Это что? Это как-то меняет дело? Может я чего-то не понимаю? — Я не виноват, что ты молчал. Я не могу читать твои мысли. — Этим «извини» ты забрал всю боль что причинил? — не унимался Тэхен. Он точно собирался слушать что угодно, но только не извинения. Обвинения, слова ненависти, оскорбления, но точно не это слово из шести букв. — Этим «извини» ты вернул доверие и разбитое сердце человека, который верил тебе? Разве нам не было весело, когда мы проводили время вместе? Нет…просто «извини» тут мало. А давай я с тобой так поступлю? — Нет-… — Как нет? Не хочешь? — на уголках глаз Кима начали появляться блеск от влаги. — А почему тебе можно было сделать мне больно, а мне тебе нет? Я думаю, что серая масса в голове у человека всё-таки не просто так. Ты же не станешь, взяв нож ковырять им в себе? Ты не сделаешь себе любимому больно. Так ведь? А почему со мной можно? Просто спроси себя: «Кто я такой, чтобы ломать кому-то судьбу? Кто я такой, чтобы разбивать чьё-то сердце? Кто я такой, чтобы делать больно?». Чонгук молчал. — Я не виноват, что любил тебя. Я не виноват, что хотел, чтобы ты был только моим. Разве плохо, что человек хочет, чтобы тот, кто ему нравится был рядом? — он смотрел настолько озабоченно, словно вот-вот и эта искра надежды на понимание потухнет. Эта ярость с горькой обидой на языке от одного слова так сильно накрыла его с головой, что по его щекам без воли хозяина начали катиться слезы. — Да, я заслуживаю того, чтобы меня ненавидели. Но я не жалею о том, что сделал. Я хотел, чтобы ты понял, какого мне было, когда рядом был я, но твои мысли были рядом с Чимином. Чонгук резко поднял на него удивленный взгляд. — Как ты-… — Что? Как я понял? — Тэхен снова его перебил. — Да это видно за километр, но твой друг детства так сильно любит копаться в себе и прошлом, что не видит дальше своего носа! Надеюсь, ты узнал все, что хотел. Я привел Чимина в чувство, думаю, он прекратит, наконец, игнорировать твое присутствие в его жизни. Пора бы вам двоим понять и принять то, кого и что вы уже имеете. — Что? Привел в чувство? Что за бред? Ты так называешь свою ошибку? — А что? Разве он не стал хвататься за жизнь, вместо того, чтобы закрываться в ванной и сводить концы с концами, вскрывая себе вены? — на этих словах кулаки Чонгука сжались, а его губы были похожи на тонкую полоску. Слова больно кололи, словно слышать правду от Кима было последним его желанием. Он лишь мимолетно бросил взгляд на бывшего друга и вышел из комнаты встреч, пока Тэхена провожали двое мужчин в камеру.

Я скрывал, но расскажу тебе. Просто, чтобы похоронить это. Больше не могу терпеть. И почему же тогда не смог сказать? Но все равно очень больно и невозможно сдерживаться. Сейчас я плачу, потому что очень виноват перед тобой. Вновь плачу, потому что не могу защитить тебя. Ещё глубже, ещё глубже, рана становится ещё глубже. Словно кусочки разбитого стекла, которые уже не собрать воедино. Сердце сильнее болит с каждым днём. Я был таким слабым.

[Запись первая. Stigma.]

. Сегодня Чимин сломал еще одну пружину внутри, разрушая часть себя, от этой невыносимой боли внутри. Ему безумно было плохо, и он знал, что Чонгук слышал эту фразу чертову тысячу раз, а может и больше. Он мог лишь думать и молчать, смотря в глубокие глаза напротив, что были полны тепла и стального терпения по отношению к Мину. «Прости, что я именно тебе все это говорю. Прости, что занимаю твое время и тебя. Прости, что доверяю тебе, больше чем другим. Меня буквально раздирают изнутри, будто по винтику в день выкручивают, но прежде, оставляя шрам, надавят на больное и это повторяется вечер за вечером.» — думает Чимин, но молчит. Вспоминая те моменты, когда Гук веселился с Тэхеном. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ㅤㅤㅤㅤЯ противен себе и не помню, когда впервые эта мысль проскользнула в моей голове, но я отчетливо помню, что когда мне было лет семь, я умел улыбаться и правда делал это часто, потому что любая мелочь могла внезапно обрадовать меня; помню, как бегал ранним утром пить теплое парное молоко, ходил босыми ногами по песку у берега моря. Я помню себя еще ребенком, который играл с ярко рыжим котом, гладил его и поздней ночью тайком проносил в постель — видите ли так теплее. Я помню твои теплые и нежные руки, что всегда были готовы защитить и успокоить. Надеюсь, ты не смотришь на меня сейчас, потому что я всегда хочу быть в твоих глазах тем, кого ты с таким трудом растила. Счастливым и любящим жизнь. [Запись вторая. Маmа.]

Из мыслей его вырвал Кенсу, зашедший с Чонгуком в комнату и держащий какую-то большую книгу в руках. Оба смотрели на Мина и Кенсу протянул ему то, что принес. — Что это? — Это… Я был в твоем доме. Я… — увидев, как резко изменилось выражение лица Чимина, Кенсу немного осекся. — взял этот фотоальбом для тебя. — парень обратил внимание на вещь и стал смотреть фотографии. Его взгляд бегал на изображениях родителей, черты которых были такими мутными спустя столько лет. Кенсу позвала медсестра и тот удалился также внезапно, как пришел, оставляя парней одних. Сейчас Чимин со слезами на глазах, с душевной пробоиной пролистывает фото тех времен. Он жутко уставший от себя, окружающих, устал от людей, которым плевать на все, которые лицемерят и им не важны чувства других. Доверие? Его нет, от этого Чим предпочитал говорить не все, что хотел. Но его взгляд поднялся на непривычно притихшего Чонгука. Что стало с тем счастливо улыбающимся ребенком? Разве порча чужих жизней не глобальная проблема? — Чимин, — позвал его Гук, ощущая взгляд Пака на собственной спине. — Не хочешь показать мне фотоальбом? — спросил он, искренне улыбаясь, но улыбка продлилась недолго, пока Гук не увидел слезы. Он взволнованно взглянул на лицо Пака и, подойдя к Паку, присел перед ним, обхватив его руки. — Минни? «Но этот парень разрушает все мои убеждения о людях.»  — пронеслось в голове Пака, вызывая у Гука то, что помогает вылечить все больные мысли… Его улыбку. Чимин очень часто начал кивать, теперь не стыдясь показывать свои слезы. — Да… хочу…

Спасибо за поддержку, Чонгук, и это только начало моей тебе благодарности. [Запись третья. Begin.]