Царство инстинктов

Ум пасует перед темной властью инстинктов, почти всегда проигрывая бессознательному. Человек заявляет одно, а выбирает — совершенно другое © Полуденный демон

      Говорят, с рождения каждому дается шанс выбрать для себя тот или иной путь. Но что если твоя роль вписана в геном так крепко, что поменять что-либо человек становится не в силах? Одним уготована судьба альфы — непоколебимого завоевателя до мозга костей. Другим же — его противоположности омеги, смысл существования которой — принадлежать альфе во всех возможных значениях. И посреди этой гендерной несправедливости расположились беты, лишенные репродуктивной функции. Они вольны в своих решениях, освобожденные от бремени инстинктов, и стараются удерживать хрупкое равновесие между альфами и омегами, так неотвратимо притягиваемыми друг к другу.       Желающие пойти наперекор заложенной природой функции были всегда. И ни один не смог противиться зову собственной плоти. Рано или поздно каждая омега раздвигает ноги под нависшим над ней альфой. Как и ни один альфа не сможет совладать с собой при виде течной омеги. Если биохимический процесс был однажды запущен в головном мозге, нейромедиаторы будут срабатывать всегда, стимулируя каждого выполнить приписанную ему функцию. Неподчинение, если подобное возможно, приведет, в конечном счете, к лишению рассудка…       В детстве мама зачастую рассказывала Микасе сказки о смелых альфах, готовых свернуть горы ради своей омеги, верно дожидающейся его прихода. Сидя на родительских коленях, девочка любила рассматривать красочные иллюстрации. На одной альфа борется с чудовищами, посмевшими заточить кроткую омегу в башне. На другой он присел на одно колено, притянув тыл ее кисти к своим губам. Что подразумевало данное действие, она не знала, но ей показалось это чем-то интимным, доказывающим истинную связь альфы с его омегой.       Возвращаясь в недрах памяти в те дорогие сердцу воспоминания, Микаса понимает, как наивна она была. С детства наблюдая взаимоотношения родителей, она искренне считала, что и остальные «сочетанные пары» пребывают в подобной гармонии. Но книжки попадались разные, и альфы в них были подобны страшным зверям, терроризирующим попавших под их «горячую руку» омег.       «А что если я выберу его, а он меня нет?» — закрались вполне обоснованные сомнения в «светлую» голову маленькой девочки, выразившей свое волнение подобным вопросом.       «Мы с твоим отцом поняли по первому взгляду, что созданы друг для друга. И ты поймешь, что это он, я уверена».       Материнская любовь, стремящаяся оградить ребенка от всех «острых углов» этого непростого мира. Разумеется, она не стала разъяснять маленькой девочке, что именно увидела в глазах ее будущего отца, на тот момент совсем ей не знакомого. Непреодолимое желание, спровоцированное учуянным запахом. Нюх — вот истинный инструмент поиска. Так как и само зачатие Микасы есть ничто иное, как провидение, поскольку скрываясь от преследования, ее мать, собиравшаяся впопыхах, забыла специальную травяную настойку, помогающую скрыть столь резкий запах в самый опасный для нее период.       Любой альфа, учуявший ее, мог решить судьбу азиатки, волей случая оказавшейся внутри их закрытого мира. Но именно мистер Аккерман, чьей жизни так же угрожали обстоятельства, вынудившие его пуститься в бега, стал тем истинным. Все десять лет, что они прожили изолированно от жестокого к ним мира, он честно выполнял предписанную ему роль. Добывая необходимый провиант охотой, он обеспечивал своей семье защиту, в то время как на хрупких плечах его супруги была еще более непростая задача — создать в их скромном жилище уют.       Микаса помнит то ощущение безопасности, которое ее посещало, когда отец брал ее на руки, подкидывая вверх. И как во время ночной грозы, заставляющей уродливые ветви деревьев биться о стекло ее небольшого окна в детской из-за сильного ветра, она всегда могла найти утешение и покой в родительской постели между ними.       К сожалению, поведать маленькой Микасе все детали непростого взаимоотношения противоположных полов миссис Аккерман так и не успела. Ощущение безопасности бывает весьма обманчивым. И, как назло, незадолго до рокового дня глава семейства сильно промок на охоте, подхватив небольшую простуду. Из-за заложенности носа обоняние снизилось до минимума, не оставив и шанса учуять приближающуюся угрозу.       Помимо продолжения рода человек подвластен и другим желаниям, ради которых готов пойти на многое…       Лезвие пробило сердечную мышцу насквозь, даже не дав альфе пуститься в бой. Вмиг детский мир рухнул вместе с упавшим бездыханным телом ее отца. Дальше — лишь медленные кадры, сменяющиеся перед глазами…       … Вот мать схватила ножницы … Ее запястье перехвачено грубой ручищей … Лицо перепуганной омеги, обращенной в сторону единственной дочери, буквально умоляющее малышку бежать…       Микаса осознала случившееся слишком поздно. Тело матери также свалилось на холодный, деревянный пол в нескольких метрах от отца.       — Бешеная сука, — сплюнул убийца, небрежно вытерев запачканное лезвие топора о собственные брюки, оставив на них темно-бордовые разводы.       Она помнит тот роковой день, когда в полотне ее мироздания образовалась огромная щель. Их было трое. Агрессивные, безжалостные, смертоносные. Альфы, чье основное жизненное стремление вовсе не в создании семьи. Их источником удовольствия являлись деньги, за которые, по мнению многих, можно купить абсолютно все.       — Кто это у нас здесь? — с неприятным оскалом подошел один из подонков. И сделав глубокий вдох, попытался определить принадлежность Микасы. — Что-то не могу разобрать.       — Ты что, слепой? — его напарник, более худощавого телосложения, рывком подскочив к столу, где сидела девочка, хлопнул по дереву ладонями, заставив Микасу вскрикнуть, тем самым выведя из транса. — Маленькая омежка. Причем… — еще один протяжный вдох, — довольно экзотичной внешности, — затейливо произнес он, после чего потянул руку к темным прядям, лежащим на ее плечах. На его попытку прикоснуться она резко дернулась, выскользнув со стула, что через мгновение с грохотом упал на ногу мерзавца.       Он грубо прикрикнул «А ну стоять!», успев схватиться за маленькую кисть и притянуть к себе ребенка. Но импульс, игравший в головном мозге, кричал лишь одно: она должна выбираться. Микаса вырывалась из его смертоносных объятий, кряхтя от напряжения во всем теле.       — Помогите! — сорвался крик, сопровождаемый прерывистым дыханием из-за накатывающей к горлу истерики. Слезы ручьем покатились из карих глаз, затуманивая ее зрительный обзор. — Кто-нибудь! На помощь!       Тогда она не понимала всю бессмысленность своих отчаянных действий, учитывая простой факт — ее крики никто не мог услышать. Ливень, громко стучащий по деревянной крыше, исключал любую вероятность появления грибников или охотников поблизости.       Микаса продолжала тянуть руки в сторону коридора, в конце которого был небольшой предбанник заднего выхода на улицу. Именно туда она стремилась пробиться, вычислив в сознании наиболее подходящий план побега.       — Да заткни ты ее! Или не можешь справиться с ребенком?! — с раздражением буркнул их предводитель, опустившись рядом с остывающим телом привлекательной омеги азиатской наружности.       Воспользовавшись советом подельника, тот сильно ударил Микасу по губам, заткнув ей рот потной ладонью, тем самым заменив душераздирающие крики на неразборчивое мычание. Его вторая ручища обхватила ее за живот, вызвав у ребенка более скорую реакцию. Зубы глубоко впились в омерзительную конечность, что дало необходимые секунды на высвобождение из его «объятий».       — Тсс, черт! — от боли отдернул он руку, слегка тряся ей, чтобы снизить неприятные ощущения. — Такая же сучка, как и мамаша, — зло процедил мерзавец. — Знаешь, что делают с такими? — добавил на тон громче, метровыми шагами направившись в ее сторону.       С легким топотом она бежала к спасительной двери, по дороге успев выхватить со стола спицу для вязания. Если он еще раз подойдет к ней, будет хоть какой-то шанс защититься. Добравшись до самого выхода, она вцепилась руками в дверь, со скрежетом отворив щеколду.       — Я заживо скормлю тебя собакам, если не вернешься! — услышала она возглас из-за угла, видимо явившийся реакцией на звук открывшейся со скрипом двери.       Страх давил на ушные перепонки вместе с громким стуком собственного сердца. Нужно бежать вглубь леса. Ближайшую местность она знает очень хорошо. Быть может, ей удастся…       Надежда на спасение разбилась о высокую, худощавую фигуру, оказавшуюся в открытом дверном проеме. Подняв глаза на мужчину, преградившего ей путь, Микаса не могла сказать и слова, изучая странное выражение лица, промелькнувшее из-под шляпы, озаренное светом молнии, сверкнувшей на улице под стук проливного дождя.       — Бу, — неожиданно выдал он, сделав шаг в помещение, тем самым вынудив Микасу попятиться. Запнувшись, она свалилась на пол, опершись руками назад. Взгляд всецело был прикован к таинственному «гостю».       — Попалась, дрянь! — с ехидством прошипел нагнавший ее мерзавец. И уже собирался схватить девочку за волосы, чтобы с максимальным «комфортом» дотащить до гостиной. Однако заметив в плохо освещенном помещении знакомую фигуру, с темного плаща которой стекали практически ручьем капли, застыл на месте.       — Где твои манеры? Разве есть необходимость так обращаться с маленькой омегой? — с размеренным спокойствием произнес хрипловатый голос.       Присев на одно колено перед Микасой, он чуть наклонил корпус к ней, чтобы лучше разглядеть. Резкий запах чего-то терпкого и тяжелого ударил в ноздри стремительным потоком, распространившись от легких в каждую клеточку ее организма, буквально заставляя оцепенеть.       — Ведь ты не будешь больше сопротивляться?..— скорее не вопрос был адресован непосредственно ей. Пронзительные серо-голубые радужки блеснули неким огоньком.       Опухшие от слез веки обрамляли округленные карие глаза, больше не «заливающиеся» от отчаяния. Лишь продолжали неустанно глядеть на мужчину. Он, в свою очередь, убрав прядь волос с ее лица, внимательно осматривал добытый «товар», суливший ему хороший заработок.       — Интересная помесь. Метит на кругленькую сумму, — заключил он, вставая в полный рост.       В его действиях не было и намека на беспокойство о ее благополучии. Лишь забота о будущей прибыли. Учитывая, что именно от ее внешнего вида и сговорчивости будет зависеть размер суммы. А любовь к деньгам у мужчины была безмерной.       — Придется по вкусу для альф с непростыми запросами, — еще раз взглянув на Микасу, он прошел в коридор, слегка наклонив голову, чтобы не стукнуться о дверной косяк.       Разрядка нужна всем. Особенно в их жестокие времена. И альф, что готовы платить за возможность в любое время дня и ночи получить желаемое, находилось довольно много. Особо элитные заведения, поставляющие наиболее богатый выбор, с охотой пополняли свою коллекцию, не скупясь на вознаграждение за редкие экземпляры.       От резкого запаха, до сих пор улавливаемого чувствительным обонянием, разум постепенно мутнел. Все желание бороться, бежать исчезло в один миг. Осталась лишь безвольная кукла, которую волокут обратно в гостиную. Даже когда взору ее глаз предстал мертвенный взгляд матери, она не повела и мускулом, устремив пустой взгляд в никуда. Какая теперь разница, что будет дальше? Слишком поздно. Их больше нет. Из оглушенного состояния ее не вывели и ругательства мужчины в шляпе, заметившего труп азиатки.       — Но ведь от нее несло этим альфой за версту, — указал один из убийц на труп главы семейства. — Все равно клиента бы не нашлось.       — Я ее не в качестве шлюхи собирался продать, — присев на стул, мужчина в шляпе вальяжно закинул голень на собственное колено другой ноги. — Она могла родить еще подобных омежек. И каждая из них стоила бы хороших денег, — с серьезным оскалом добавил он, вынудив собеседников броситься в холодный пот. — Возмещать убытки будете своими силами. А «товар», — махнул он головой в сторону девочки, — доставите в Орвуд.

***

      Микаса понятия не имела, как давно она лежит на холодном полу со связанными за спиной руками. Кроме слегка саднящей губы и холода она не чувствовала ничего. Абсолютно. Пока до слуха не донесся чей-то пронзительный голос.       — Вы сами это заслужили! Отправляйся в ад!       Слова, сорвавшиеся с уст девятилетнего мальчика. Сидя на убийце ее отца, он наносил серию ударов в грудь лезвием кинжала, крепко сжатым в его руках. Его звали Эрен Йегер. Повернув голову, она увидела его искаженное гримасой ярости лицо в момент убийства подонка. Именно ему Микаса была обязана своим спасением.       — Не бойся меня. Все хорошо, — срезая веревки за спиной, доброжелательно произнес он.       Однако юный Йегер успел убить лишь двоих преступников. И мгновение спустя, руки третьего сжимали его глотку, лишая необходимого воздуха.       — Борись, — прохрипел он. Пронзительный взгляд зеленых глаз устремился на дрожащую Микасу, рассеивая застывшую тьму в ее сердце. — Ты должна бороться!       Скованные «воском» мышцы маленькой омеги постепенно высвобождались, давая ей свободу действий.       — Поражение — это смерть, — из последних сил выдавил из себя Эрен, подвешенный в воздухе своим предполагаемым убийцей. — П-победа… жизнь.       Слова, что впечатались в самую душу, безвозвратно изменив ее мировоззрение. Дрожь в теле тут же утихла, и Микаса осознала самое важное: она обрела полный контроль над собой. Она хозяйка своей судьбы.       Подхватив нож Эрена, которым он ранее разделался с двумя другими альфами, Микаса поддалась электрическому разряду во всем теле, устремившись на врага. Точный удар со спины, и мерзавец разжал руки, выпустив практически бездыханное тело мальчика, после чего замертво свалился на пол.       Эрен спас ее не только физически в тот день, но и духовно. Потеряв одно, она смогла приобрести нечто новое. Подарив ей бордовый шарф, в котором сражался за нее, мальчик стал той путеводной звездой, за которой она приняла решение следовать. И вдохнув запах самой дорогой для нее вещи, окутывающей шею и обеспечивающей тепло, Микаса вспомнила слова матери, ощутив новый для себя смысл жизни.       Шесть долгих лет она шла за ним, всецело доверяя его решениям. Способности, пробудившиеся в день спасения, она развивала со всем присущим ей трудолюбием, проявив себя наиболее умелым солдатом. Хрупкой и кроткой ее назвать было сложно, особенно в присутствии Эрена, которого она превосходила по силе и ловкости. Но это нисколько не умаляло ее привязанности к нему.       Девочка усвоила тот жестокий урок, преподнесенный жизненными обстоятельствами. Омеги слабы. Омеги беззащитны. Омеги приманивают беду.       Не желая каких-либо поползновений от альф, она всячески скрывала свою принадлежность даже от лучшего друга Армина, используя специальные вещества, сбивающие запах. Она выбрала своего альфу. Ее сердце всецело принадлежит ему. И когда придет время, она отдаст ему и все остальное, что бы это ни значило.       Зияющая рана после смерти родителей постепенно затянулась в уродливый рубец, порой болезненно поднывающий. Пока в один миг она не ощутила обонянием некий раздражитель, всколыхнувший всю горечь того злополучного дня.       Снова терпкий и довольно необычный запах ударил ей в голову в день их первой встречи. Похожий она почувствовала лишь однажды — при попытке побега от работорговцев. Тревога и чувство опасности окутали ее разум. Но это была далеко не единственная причина ее всепоглощающей ненависти к нему…       Рука Армина схватила ее в попытке остановить безрассудный поступок. Но яростный взгляд потемневших глаз Микасы был устремлен только на него.       — Боль — лучшее средство для достижения дисциплины. Тебе необходима дрессировка.       И надменный взгляд человека, буквально втаптывающего в грязь ее будущее, взгромоздив на голову побитого Эрена подметку своего начищенного сапога.       — Особенно удобно пинать, когда человек стоит на коленях, — несоизмеримо высокомерно для своего роста произнес он, приступив к очередной серии ударов по прикованному к столбу шатену.       Капитан Леви Аккерман. Провозглашенный всеми сильнейший воин человечества. На деле лишь бездушный садист, плюющий на хорошие манеры. Пусть на его лице ни одной эмоции. Ему нравится этот процесс. Микаса видела тот блеск в его глазах, который когда-то заметила и во взгляде жестокого заказчика своего похищения. Ему нравится то унижение, которое он заставляет испытать Эрена. Ее Эрена. Любимого сводного брата, что даже здесь, в зале суда, будучи под стражей на глазах сотни людей вступился за нее, не побоявшись пойти против толпы, готовой вздернуть любого неугодного. Сейчас же он давится собственной кровью, не в силах ответить на действия этого недомерка.       Приручить Эрена Йегера.       Так охарактеризовал взятую на свои плечи миссию Развед-корпус. Когда «показательное истязание» было окончено, Верховный главнокомандующий принял решение отдать Эрена на попечение «Крыльев свободы», а именно капитана Леви. Другими словами, голова ее условного брата по-прежнему была на плахе, а пресловутый «сильнейший» мог стать палачом когда сочтет нужным.       — Заседание объявляется закрытым!       Разведчики подхватили избитого Эрена под руки, и быстро увели из зала суда. Микаса так и не успела к нему пробиться, чтобы поблагодарить за его самопожертвование. Она снова его упустила. Снова не уберегла.       Пребывая в воспоминаниях о его недавнем воскрешении благодаря способности шифтера, она не сразу улавливает на себе задержавшийся взгляд серо-голубых глаз. Леви стоял возле противоположной трибуны с классической надменной маской отчуждения всего окружающего. Заметив его, она не поскупилась на острый, подобно лезвиям, которыми режет шеи титанов, взор в его сторону. На мгновение Микаса заметила легкое движение его брови вверх. Или ей это только показалось.       — Леви, ты идешь? — обратился к нему командир Развед-отряда, оказавшись рядом. Капитан рефлекторно перевел взгляд на Эрвина Смита, после чего еще более вычурно расправил плечи.       — Да, — коротко кивнул он, направившись к двери, где ранее скрылись разведчики вместе с Йегером.       Как оказалось позже, Эрена вполне устраивало подобное стечение обстоятельств. И скрепя сердце, Микаса смирилась с его выбором. Стремясь снова воссоединиться с ним, она вступила в Развед-корпус с целью продолжить свою неизменную службу истинному альфе…       Однако даже с учетом новых обстоятельств, неким образом оправдывающих поведения Леви на суде, он продолжал вызывать у нее весьма негативные эмоции, обуздать которые она была не в силах. Первое время кулаки зудели до нельзя, испытывая необходимость «обтесать» его надменную физиономию. Но постепенно порывы гнева утихли, дав разведчикам возможность работать сообща во благо человечества. Или же во благо Эрена Йегера, что для Микасы было первостепенным.       Она научилась воспринимать мужчину как командира, даже выполнять приказы и прислушиваться, пусть и с неохотой. Однако презрение к нему оказалось неистребимым.

***

      Звук кирзовых сапог, отчеканивающих синхронный марш, по естественным причинам сопровождал ежедневные тренировки разведчиков. Усиленная часовая разминка, после которой им дают необходимое снаряжение для полетов. И следить за всем этим «представлением» входит в прямые обязанности Леви, изредка заменяемого Ханжи или Майком. При всех задатках трудоголика, он не испытывал особого удовольствия от такого времяпрепровождения. Чаще ему было просто скучно. Но сегодняшняя тренировка должна была быть более интересной.       — Аккерман, снова в облаках летаем? — обратился он к задумавшейся Микасе, не видевшей Эрена уже несколько дней. — Тренировка еще не окончена.       Переглянувшись с немного недоумевающим Армином слева от нее, стоявшим по стойке смирно вместе с другими товарищами в строю, она выпрямилась в спине, высоко подняв голову.       — Аккерман, ты язык проглотила, или Арлерт твой новый командир? — требуя соблюдения устава, с легким нажимом произнес Леви.       — Прошу прощения, мелкий засранец сэр, — максимально сдерживая свое раздражение, отрапортовала она, небрежно приложив правую руку к сердцу, а левую разместив на пояснице.       От мужчины не укрылся очередной пренебрежительный жест с ее стороны. Несмотря на локализацию девчонки в последнем ряду шеренги. Этот факт, к слову, Леви радовал, с учетом его неприязни к ее запаху. Однако сводная сестра Йегера слишком много себе позволяла, и он был практически уверен — условия следующего испытания она пропустила мимо ушей.       «Будет уроком», — промелькнуло в его голове. Дважды повторять мужчина не привык.       — Микаса, — с неким беспокойством обратились к ней ясно-голубые глаза друга. — Эрен…       — Арлерт! — сверля взглядом разведчиков, окликнул его Леви. — На позицию! — строго приказал он.       Беспрекословно подчинившись капитану, Армин, чуть поникнув головой, направился к своему месту дислокации, успев шепнуть ей «Ты на Б5». Еле заметно улыбнувшись другу в знак благодарности, она так же отправилась на назначенную ей позицию.       Микаса ощущала некую несобранность и невнимательность в течение последних нескольких дней. Головная боль, поднывающее чувство внизу живота, да и необоснованное бросание в жар ранее было ей чуждо. А на вчерашней тренировке Жан и Конни ловко обогнали ее на УПМ, затейливо свистнув напоследок. Причина дискомфорта во время полета была в ремне, стягивающем слегка отекшую грудь девушки, ставшую намного чувствительней к любым прикосновениям. Недомогание весьма невыгодно сказывалось на ее навыках, ставя под сомнение статус первой среди бывших кадетов сто четвертого выпуска.       Холостой патрон с характерным свистом вылетел из дула пистолета, ознаменовав начало испытания. И какого же было удивление Микасы, когда вдалеке она увидела сверкнувшую желтую молнию, и секунды спустя приближающегося Атакующего титана.       «Э-рен?» — с ветви дерева всматривалась она в физиономию знакомого гиганта, в сторону которого двинулись несколько солдат на УПМ, крепко держа в руках лезвия. Ясная вспышка в ее разуме, и она осознает их намерения. — «Эрен!».       Первые разведчики уже добрались до титана, пытаясь нанести серьезные удары. Новые маневры, отточенные на предыдущих тренировках, посыпались на Йегера необузданным градом. Но Атакующий титан не собирался легко сдаваться, отбиваясь от кружащих вокруг него «предателей».       Она неслась подобно вихрю, судорожно пытаясь найти взглядом фигуру «сильнейшего». И пугающая неизвестность повисла в воздухе подобно занесенному топору.       «Неужели… пришел тот час?..»       Наметив одного из разведчиков, Микаса уже занесла клинки над его тросами в попытке защитить Эрена. Однако неожиданно промелькнувшая над ней тень успела совершить подобную манипуляцию с ее снаряжением.       Высота была небольшой, и Микаса всего лишь немного обтесала локти при падении, но изрядно запачкала форму в грязи, образовавшейся после вчерашнего проливного дождя. Невысокая фигура командира приземлилась рядом с ней.       — Совсем крыша поехала, нападать на своих же? — с привычным холодом во взгляде произнес Леви, элегантно убирая клинки в ножны с «мелодичным» скрежетом.       Падение немного остудило ее пыл, успокоив активированный ранее импульс. Йегер выступает лишь в качестве «макета для ударов», чтобы улучшить навыки разведчиков. Настоящая опасность ему практически не угрожает.       — Какое право вы имеете использовать Эрена в качестве груши для битья?! — со всем возмущением прошипела она, тылом кисти стирая с щеки прилипшую грязь. Ярость в карих глазах пылала ярче пламени.       — Аккерман, прикуси язык, — резко оборвал он ее, не повышая голос. — Во-первых, это приказ Смита, — с вычурным спокойствием, скрывающим его раздражение и даже некое отвращение к ней в виду неопрятного вида, пояснил он. — Который ты, к слову, практически нарушила.       Его стального оттенка взгляд брезгливо окинул ее силуэт. Брюки, потерявшие свой изначальный белый цвет, были покрыты свежими разводами, руки измазаны в грязи. А на куртке, рубашке, шарфе и даже шее с лицом виднелись темно-коричневые брызги, контрастирующие с ее бледной кожей. Следующее ее движение вызвало у него легкую дрожь, прошедшую по позвоночнику. Небрежно обтерев грязные руки о собственные штаны, она с осторожностью размотала шарф, после чего с тем же неподдельным трепетом сложила его на коленях. Контраст ее действий на мгновение обескуражил, после чего Леви ощутил явный привкус раздражения.       — Во-вторых… — продолжил он, однако слегка суженные зрачки смогли уловить одну деталь, невольно приковавшую его внимание. Капля пота, медленно скользящая по ее шее, нырнула в слегка расстегнутое декольте ее рубашки. Единственное незапятнанное ранее место ее образа было так же осквернено. От этой мысли мужчина почувствовал распирающее чувство в половом органе, что на мгновение заставило его осечься. — ... ты нарушила мой прямой приказ, — ощутив вязкую сухость в горле, неспешно отвел взгляд Леви. После чего, втянув кисловато-терпкий запах молодого альфы, витающий вокруг нее и напрочь отрезающий необоснованно вспыхнувшие поползновения, договорил. — … покинув предписанное тебе место положения.       Так вот о чем пытался предупредить Армин. Если бы еще он успел рассказать ей, что данная тренировка проходит не только по приказу Эрвина Смита, но и с инициативы самого Эрена.       Сложив руки на груди, капитан создавал впечатление полной безмятежности. Рывком поднявшись на ноги перед ним, Микаса успела заметить косившиеся взгляды коллег, ставших свидетелями ее общественного унижения. И вычурно задрав голову, чтобы увеличить их десятисантиметровую разницу в росте, она, совладав со своими эмоциями с помощью прикрытых на мгновение глаз, сухо обратилась к нему.       — Разрешите идти, сэр? Мне нужно в лазарет, — натянутая гримаса спокойствия была заметна лишь Леви. Он прекрасно понимал, сейчас внутри Микасы Аккерман горит вулкан. И не смотря на всю уверенность девушки в его стремлении поглумиться над ней еще, мужчина так же сухо произнес «Разрешаю». После чего она, согласно уставу, отдала ему честь и, развернувшись на пятках, быстрыми шагами направилась в сторону штаба.       Пережитое унижение она вряд ли скоро забудет. Подобного наказания вполне достаточно. Даже для упрямой особы, вроде нее.

***

      Задетое самолюбие не позволило Микасе показаться в лазарете в подобном виде. Добравшись до душевой, она стянула грязную одежду с излишней силой швырнув ее в углу. Она займется ее стиркой позже, когда приведет нервы в порядок. Прокрутив краны с характерным скрипом, она подставляет больно бьющим струям воды испачканное в грязи лицо. Затем пытается вымыть куски земли и подгнивших листьев из неровно подстриженных волос, длиной чуть выше плеч.       Ненавидит. За надменность его действий. За грубость в общении. За пренебрежение к ней, которое он умудряется выражать так тонко, что практически незаметно для лишних глаз. Зная капитана не первый месяц, она прекрасно понимает, что полетела в грязь не по случайному стечению обстоятельств.       Насладившись одиночеством в небольшой комнатушке, в связи с отъездом соседки, Саши Браус, домой, Микаса, пребывая в излишне подавленном настроении, заснула, так и не спустившись к ужину. Однако физиологические процессы ее ранее дремлющего организма продолжали влиять на нее даже во сне.       Впервые внизу живота она чувствовала приятное тепло, отзывающееся мурашками. Разум ликовал от ощущения эйфории, а яркие образы, мелькавшие в ее сознании, дарили желанную легкость. Пока не появились образы убийц ее родителей, что резко стащив ее со стула, пригвоздили юное тело к полу. Мышцы девушки были ей не подвластны, и она буквально ощущала гуляющую под ее легким розовым платьем грубую ладонь, вызывающую чувство осквернения. Один из них держал ее со спины, пока второй пристроился спереди, и задрав юбку донельзя, начал лапать ее тело.       «Какая милая омежка», — с лукавой улыбкой, отразившейся в ее испуганных глазах, облизнулся он, вызвав приступ панического страха, последний раз посетивший Микасу именно в тот прискорбный день.       «Нет», — нервно качая головой из стороны в сторону, она пыталась оттащить его руки от своих бедер.       «Развлечешь нас сегодня?» — в такой же манере приблизился он к ее лицу, после чего резко дернулся к ее голому животу, вызвав девичий крик…       Вскочив с постели, Микаса почувствовала, как неприятно липнет к телу ее ночнушка, длиной чуть ниже колен. Однако причиной был не только холодный пот, вызванный столь омерзительным сновидением. Откинув одеяло, она поняла, что лежит в какой-то тягучей жидкости. И прикоснувшись пальцами к слегка зудящему лону, увидела чуть более густой секрет с небольшой примесью крови на испачканных подушечках.       Дверь закрыта изнутри. В ее комнате больше никого не было. В момент паника охватила ее разум.       Сознание не понимало до конца, что происходит. Бродя по коридору, она порой облокачивалась на стены, ощущая сковывающее ее немение в ногах. Тело цепенело, теряя любую возможность сопротивляться. И внизу живота неприятно ныло, побуждая ее двигаться дальше в поиске чего-то определенного.       Пока при очередном повороте она не столкнулась с командиром, испытав дополнительную порцию унижения, представ в измазанной в секрете ночнушке, еще больше мокнущей из-за продолжающихся выделений между ног. Достаточно одного глубокого вдоха, чтобы осознать довольно очевидную вещь. Перед ней — альфа. Смотря на разведчика, Микаса с досадой осознаёт всю беспомощность своего положения. Разум подсказывает бежать, но тело отказывается подчиняться.       Когда его сильные руки безмолвно подхватили ее тело, она вдруг ощутила необходимость в этих прикосновениях, жадно прильнув к его груди. Его же намерением было найти укромное место, где никто не сможет учуять ее сильного запаха…