Хроники Выжившей

      Солнце нещадно палило прямо в глаза, хотя было уже сильно за полдень, заставляя глаза жмуриться даже за стеклами исцарапанных темных очков. Мне не нравилась такая погода: излишне яркий свет портил обзор, приходилось лишний раз полагаться на слух и инстинкты, и мне это не нравилось. Но был и плюс — солнечные лучи приятно грели одежду, а с ней и само тело, которое временами нещадно мёрзло. Нейт всегда над этим беззлобно посмеивался и говорил, что это лишний повод взять меня за руки. Он сжимал мои ледяные ладони в своих теплых руках, и когда они согревались нежно целовал каждый палец прежде чем отпустить.       При мысли о Нейте горло привычно сковала плотная и обжигающе холодная, словно составленная из металла и льда, тоска. Глаза предательски намокли, и пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать.       Когда я впервые выбралась на поверхность, в слезах и соплях, потерянная от того, как грубо жизнь вырвала мою семью из привычной реальности, мне не хватало его больше, чем когда-либо. Не хватало мне его и сейчас, но...       — Что у тебя с лицом? — Дьякон усмехался. — А я ведь предупреждал — не ешь, не ешь эти сахарные бомбы, не стоит рисковать здоровьем, но ты заладила: "Да что будет, да ничего не случится..."       — Просто ты злишься на то, что я не поделилась, — я криво улыбнулась. Мысль о том, чтобы оставить Дьякону хотя бы чуть-чуть появилась у меня лишь после того, как я в мгновение ока опустошила коробку.       — Я? Злюсь? Нисколько, честное слово. Даже если бы ты оставила хоть одну маленькую вкусную горсточку... Интересно, все женщины довоенного мира такие отчаянные, или ты одна такая? Безумная, отчаянная, храбрая и рисковая, гроза гулей, супермутантов и прочей живности, она пришла навести порядок и призвать к ответу всех злодеев Содружества! — выдал Дьякон в стиле Серебряного Плаща.       — Разумеется, я безумна, — перебила я его всё с той же кривой улыбкой, — ведь отправилась в путь именно с тобой, товарищ Дьякон.       — А шутить ты все так же не умеешь.       — Не умею. И сейчас я, кстати, не шути...       Я замолчала, краем глаза заметив странное движение и шорох справа от нас, и автоматически отскочила в сторону от потенциальной угрозы. Сердце забилось в тысячу раз чаще, грозясь сломать пару-тройку рёбер, а рука испуганно метнулась к ставшему любимым десятимиллиметровому пистолету. Дьякон мгновенно насторожился, в руках его оказался карабин. Осторожности ему не занимать, поэтому испуг такого новичка, как я, была для него веским поводом проявить бдительность.       — Там, — указала я кивком в придорожные кусты, пятясь от них. Руки слегка тряслись, и это не ускользнуло от орлиного взора моего спутника.       — Жди здесь, — вполголоса потребовал он тоном, не терпящим возражений. Впрочем, возражать я и не собиралась.       Дьякон осторожно обошел пространство, слегка пригибаясь к земле. Лицо его выражало сосредоточенность, а движения были быстрыми и плавными, словно у дикого кота. Его уверенность слегка меня успокоила, но не настолько, чтобы унять дрожь в руках.       Он скрылся в зарослях кустов и пропал из зоны видимости. Вокруг не было ни звука, лишь легкий шорох растений от слабого теплого ветра, и мне снова стало жутко - еще более жутко, чем до того, как Дьякон скрылся из поля зрения.       Прошло меньше минуты, и он вышел, держа в руке какую-то выцветшую, но все еще сохранившую намек на яркость, тряпку. В ней я тут же узнала то, что привлекло мое внимание. Лицо сразу вспыхнуло, захотелось стать меньше размером и исчезнуть, лишь бы Дьякон не смотрел с таким неприкрытым весельем.       — Хочешь сказать, я испугалась какой-то тряпки? — голос, вопреки всем моим усилиям, все еще дрожал, ещё и подскочив на пару октав. Я прокашлялась.       — Нет, что ты, Нора. Вообще-то это трофей. Ты не поверишь, но сейчас у меня было жаркое сражение с супермутантом, который, судя по всему, еще и женского пола, иначе зачем ему было драться за этот кусок тряпки. Я так и не понял, хотела ли она забрать эту вещь, или добиться свидания... Но потом появился ее супруг и все испортил.       — Да ну тебя, — я фыркнула и, бегло глянув на Пип-бой, отправилась дальше, оставив шутника за спиной. До Сэнкчуари мы уже не успевали, и мне хотелось до ночи успеть добраться хотя бы до "Красной ракеты". Мысль о ночевке в стиле "где придётся" совсем не радовала, тем более поспать прошлой ночью в Тейнпайнс-Блафф так толком и не удалось: то было неудобно, то мучили кошмары, то тревожили невнятные звуки, оказавшиеся при проверке храпом одного из поселенцев. Кстати, это тоже вызвало у Дьякона уйму шуточек.       В итоге мало-мальски заснуть удалось лишь под утро, когда первые лучи солнца робко показались над горизонтом. Напарник уже не спал, уткнувшись в какую-то книгу и поплотнее запахнув куртку, и я, решив, что теперь вряд ли что-то неожиданное может случиться, наконец смогла заставить себя отключиться от реальности, свернувшись в спальнике в плотный клубок от утренней прохлады. Теперь я жалела, что так и не смогла заставить организм спать ночью.       Благодаря Дьякону, мой сон длился почти шесть часов. Он разбудил меня в полдень, несмотря на то, что мы условились выйти в восемь, максимум девять, утра. "Побоялся будить. Когда ты храпишь, сразу кажется, что где-то поблизости разъяренный Яо-гай. Вдруг ты бы превратилась в него и схомячила своего покорного слугу?"       — И даже не примеришь? Я добыл ее специально для тебя, это правда был тяжелый бой. Между прочим мне едва удалось унести ноги, а ты даже спасибо не сказала! — вывела меня из задумчивости очередная шутка напарника.       — И не скажу, — от его издёвок краска никак не хотела покидать моего лица, однако руки перестали дрожать и пережитый страх отступил, пусть и сменился стыдом за свою трусость.       Дьякон выдал еще несколько шуток на тему цветной тряпки и супермутантихи, прежде чем тон его стал серьезнее.       — Нора, — начал он.       — Дьякон, я не буду это мерить. Сам примерь, раз так хочется. — устало отозвалась я.       — Надо же, сколько скуки скрывает это милое личико... А ведь дело вовсе не в тряпке, — быстро глянув на своего спутника, я отметила, что он успел избавиться от неё и сейчас смотрит на меня с серьезным видом. Рука испуганно легла на рукоять пистолета. Я огляделась вокруг, ища опасность, но ни взгляд, ни слух ничего не обнаружили, кроме вороны, приземлившейся на один из поваленных стволов дерева. Да и Дьякон оставался спокойным, наблюдая за мной с непроницаемым лицом. Вот бы увидеть его глаза без темных очков, мне бы это помогло общаться с ним более естественно...       — А в чем? — солнце уже клонилось к закату, и пустой желудок сжался, напоминая о том, что за весь день в нем не было ничего кроме "сахарных бомб". Благо, до "Красной ракеты" оставалось всего ничего. Там уже можно и спокойно отдохнуть, и поесть, и потискать Псину... Но главное всё-таки поесть. При мысли о еде желудок снова недовольно заурчал. Надеюсь, Дьякон не слышал, иначе шуток про монстра в моей утробе не избежать.       — Я хотел сказать, что рад тому, что ты так струсила. Нет-нет, подожди, дай закончить! – попросил он, заметив обиду на моём лице, – Так вот, страх необходим для выживания, и очень хорошо, что ты прислушиваешься к нему. Тебе еще многому предстоит научиться, прежде чем ты поймешь всё, что необходимо. А пока этого не произошло, постарайся полагаться на такие чувства. Понимаешь?       Некоторое время я молчала, во все глаза глядя на непроницаемое лицо напарника и находясь в лёгком шоке от услышанного. Похвала? От Дьякона? Немыслимо. Этот мир окончательно сошёл с ума...       — Да, понимаю. Если это не очередная издевка, то спасибо, — смущенно выдавила я из себя, ощущая лёгкое головокружение.       — Я серьезно. Но ты должна понимать, что я не перестану шутить над этим. — Дьякон усмехнулся и, не дожидаясь ответа, пошел дальше, мурча под нос какую-то песенку. Мне не оставалось ничего другого, кроме как плестись следом, борясь с удивлением.       Несмотря на все его шутки и бредовые истории, без него я вряд ли бы выжила. Глядя на его крепкую спину, я думала лишь о том, как благодарна ему... И о том, что сказал бы об этом Нейт. Нейт... Нейт, пожалуйста, вернись и защити меня от этого безумного мира.