Хроники Выжившей

      На улице сверкало и громыхало так, что время от времени я невольно вздрагивала. Казалось бы – обычная гроза, но в любом случае для меня она была чем-то новым и непонятным. То ли дело грозы в том мире, из которого я родом, когда с неба льет чистая, прозрачная вода, под которую не страшно (даже в какой-то степени приятно) выйти, подставив лицо небу... Сейчас так особо не сделаешь без последствий, и простое покраснение кожи еще самое меньшее из зол.       Я сидела на верстаке в мастерской "Красной ракеты", скрестив ноги и завернувшись в некое подобие пледа, от которого исходил запах пыли и едва ощутимый аромат чего-то кислого. Я не раз пыталась вытравить этот запах, даже замачивала треклятый плед на сутки, но смогла избавиться лишь от пыли, и то ненадолго. В конце концов я смирилась и привыкла к особенности найденной вещи: всё равно рассчитывать на лучшее не приходилось. Единственное, что я смогла сделать более-менее без проблем — это заштопать дырки.       Рядом со мной лежал сильно потрепанный, видавший виды томик Жюля Верна, который мне любезно одолжил Дьякон. Прежде чем я получила книгу в руки, он тысячу раз попросил быть с ней аккуратнее. "Между прочим, это настоящий раритет. Если бы ты только знала, с каким трудом она мне досталась... Когда-нибудь я обязательно расскажу тебе эту историю," — произнес он со своей хитрой ухмылочкой перед тем, как все-таки дать книгу мне в руки. Она и правда была жутко старая: страницы пожелтели, кое-где текст читался с большим трудом (а то и вовсе не читался), пара страничек была в каких-то бурых пятнах, о происхождении которых мне оставалось только догадываться, но в целом я была более чем довольна и читала ее до тех пор, пока глаза могли мне это позволить.       Дьякон стоял ко мне спиной и что-то делал со своим карабином — то ли пытался его модернизировать, то ли чистил. Наверное, стоило бы подойти поближе и попытаться чему-то научиться и что-то понять, но мне было лень. Наверное, всему виной дождь, из-за которого всегда, сколько себя помню, безбожно хотелось спать.       Чтобы не сидеть совсем без дела, я достала найденную в последнюю вылазку пачку сигарет и закурила, сладостно затянувшись от первой за столь долгое время сигареты. Сколько я не курила? Двести десять лет в заморозке, плюс те два с половиной года воздержания до нее... Итого двести двенадцать с половиной лет.       На мгновение Дьякон обернулся, а затем снова вернулся к своему занятию.       — Не знал, что ты куришь. Всё ломал голову над тем, зачем ты их подобрала. — заметил он.       И когда он успел это заметить? Насколько я знаю, его вообще не было поблизости в тот момент, когда я обыскивала взломанный ящик рейдера, убитого даже без помощи своего спутника.       — Я знаю, что вредно. — виновато ответила я. Одно осталось неизменным – чувство вины за свою привычку. После замечения Дьякона оно усилилось, но, вопреки этому чувству, я затянулась ещё раз, с удовольствием впуская дым в лёгкие и с не меньшим удовольствием неторопливо выдыхая его обратно.       — В наше чудесное доброе время можно досрочно умереть от чего угодно. Кури на здоровье, только не сильно много. Не самый приятный запах, знаешь ли.       — Я скрывала это от родных. — невпопад заметила я. — Никто не знал: ни мама, ни отчим, ни Нейт... Разве что парочка самых близких друзей. Почему-то было стыдно перед родными, и я пряталась всякий раз, как школьница. Мне и сейчас стыдно перед ними. Странно, да? Их уже нет, а мне всё равно стыдно.       Сосредоточившийся на своем карабине Дьякон молчал, и я продолжила:       — Когда я нашла эти сигареты, то подумала, что и от тебя скрою.       – Наивная девчушка... От меня ничего не скрыть. – в его голосея помимо усмешки, сквозила сосредоточенность, и я решила пока не отвлекать его разговорами.       На улице снова громыхнуло и, кажется, ливень еще сильнее забарабанил по металлической двери нашего убежища. Я сделала последнюю затяжку, прежде чем отбросить бычок в угол и поплотнее закуталась в плед.       — Как по мне, это лучше, чем принимать наркотики. Та госпожа супермутант, которую мы встретили не так давно, — упоминание этой истории заставило меня снова покраснеть, — кажется была под винтом, иначе чем объяснить ее быструю и не особо внятную речь? – нарушил он молчание.       — Может, это объясняется тем, что она супермутант? — попыталась я пошутить.       Дьякон ничего не ответил, сосредоточившись на карабине, а я, борясь с сонливостью, снова погрузилась в свои мысли.       — Дьякон, — негромко позвала я своего спутника.       — Что? Стало интересно, где можно достать винт и прочие химические радости?       — Я же не наркоманка. – улыбнувшись, ответила я.       — Да? Временами мне действительно кажется, что ты под какими-то веществами. Особенно когда задумаешься, выражение лица становится, прямо скажем, как у дикого гуля, который пытается решить нечто сложное... Хм, ну, например, сколько будет два плюс два. Для гуля это действительно сложно, а для тебя? Вот скажи, сколько это будет?       — Сам и посчитай, — я снова улыбнулась, затем, посерьезнев, задала интересующий меня вопрос. — Дьякон, ты же знаешь, что такое снег?       Он отвлекся от своего занятия и внимательно посмотрел на меня.       – Значит, принимаешь меня за гуля?       — Нет, что ты. Просто... Мне интересно, бывают ли в новом Бостоне снегопады, вот и все, — ответила я тихим смущенным голосом.       — Ответ на первый вопрос: да, кое-какое представление о снеге имею. Знаешь, есть такие штучки, как же их там... А, точно. Книги. Одна из них лежит рядом с тобой, можешь посмотреть и потрогать, только аккуратно, — он усмехнулся. — Ответ на второй вопрос: нет, не бывает. А что?       — Жаль... Я любила зиму. Для меня снегопад неизменно был каким-то волшебством, — я мечтательно улыбнулась.       — Всегда было интересно послушать об этом не от гуля. Вообще люблю всякие довоенные диковинки, даже такие, которых больше нигде не будет. Расскажешь? Ну пожалуйста, мне, честное слово, очень интересно.       — Мне кажется, это сложно объяснить... — замялась я.       — Сложнее, чем два плюс два? Нора, я снова сомневаюсь в том, что ты не гуль, — Дьякон сел рядом со мной, явно настроенный слушать то, что от меня требует. Слишком близко... Я почувствовала, как щек коснулся жар.       — Значит, сложить не можешь ты, а гуль при этом я? — нервно ляпнула я, глупо хихикая, а затем вздохнула, приготовившись к рассказу.       Я рассказала всё: и про Рождество, и про игру в снежки, и про коньки, и про ледяные горки с которых так весело было кататься, и про то, какой восторг у многих вызывали падающие с неба белые хлопья. Это явление повторялось каждый год, но всякий раз я радовалась ему как в первый. Я вспоминала и то, как, будучи школьницей, мы лепили с друзьями снеговиков, пытаясь сделать его как можно больше, а после этого плавно переключилась на воспоминание о том, как мы с некоторыми однокурсниками прогуляли колледж чтобы всем вместе сходить в кино, а потом погулять по заснеженным улицам. Сюда же попало воспоминание о том, как еще два года назад я, веселая и раскрасневшаяся, мчалась с горки, не обращая внимания на неодобрительные взгляды и смех со стороны. Я вспоминала то, как уютно было сидеть у окна, завернувшись в теплое одеяло и наблюдая за снегом. На коленях, громко мурча, лежал кот, а мама делала самый вкусный горячий шоколад в мире. Она никогда не покупала "эту растворимую гадость в пакетиках", а варила сама, из моего любимого белого шоколада и сливок, добавляя в процессе корицу или ваниль потому что мне так больше нравилось...       На этом моменте голос дрогнул, и я замолчала. На пару минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Я так и не знаю, что случилось с моей матерью — добралась ли она до убежища, или погибла, как и многие, и эта мысль, как и мысль о Нейте, снова сковала горло. Сейчас я, наверное, как никогда жалела о том, что так редко к ней ездила, и дело не только в расстоянии. Всегда находились дела, которые, как мне казалось на тот момент, гораздо важнее... Я смахнула с глаз непрошеные слезинки.       — Да, именно это мне и рассказывали дикие гули за кружечкой пива. Или они пили что-то другое? Нора, скажи как косвенный представитель вида, что предпочитают дикие гули? — нарушил Дьякон молчание.       — Кровь лучших представителей Подземки, — я зловеще усмехнулась.       — Значит, голодают, — Дьякон улыбнулся. — А вообще, печально что я никогда не увижу снегопад. Судя по твоему рассказу, это было... Гм... Занятно. Вот только я всё-так не могу понять, в чем радость.       — Ожидаемо, лучший агент Подземки. Если у вас все такие... Мм... Особенные, то проще переметнуться от вас к Братству Стали, ты не находишь? — снова нервно хихикнув, перебила я его. Близость Дьякона как-то странно влияла на меня и я не знала, как себя вести. Стало стыдно за своё глупое поведение, но иначе не получалось.       — Это вряд ли. Ты, видимо, не в курсе, что они не любят мутантов, — парировал он.       — Это они тебе сказали когда ты пытался вступить в их ряды?       — Нет, когда предлагал им твою кандидатуру.       Снова раскатисто прогремел гром, и Дьякон усмешкой дал понять, что заметил, как я в тысячный раз за вечер вздрогнула. Однако, кажется, ливень слегка поутих: по крайней мере, удары капель дождя стали менее частыми и менее яростными.       — Ты еще не закончил возиться с карабином? — в ответ Дьякон покачал головой. — Я хочу посмотреть, как ты это делаешь, научишь?       — Я уже почти закончил, но могу показать кое-что по твоему пистолету, если ты этого хочешь.       Я с улыбкой кивнула, отгоняя мысли о том, что на данный момент у меня никого не осталось. Всё в прошлом: Нейт, мама, немногочисленные (но очень дорогие и близкие) друзья, снегопад, горячий шоколад и Рождество, чистые летние дожди, не зараженный радиацией воздух...       И даже сын. В самой глубине своего подсознания я страшилась того, что его больше нет или что я банально (и, вероятнее всего, так и будет) не смогу его найти. Всё, что у меня осталось — это призрачная надежда найти и вернуть Шона и призраки прошлого, что заставляли ночью беззвучно давиться слезами. Днем я могла справиться практически с любой тоской отчасти потому, что было чем заняться, но вот ночью... Словно темнота сторицей возвращала всю боль, все отчаяние, которые я так старательно отгоняла при свете солнца. Нейт...       Дьякон подал руку чтобы помочь спрыгнуть с верстака, отчего щёки снова вспыхнули, а мысли вылетели из головы, словно испуганные птицы. Я улыбнулась, когда Дьякон слегка сжал мою ладонь, прежде чем отпустить.       Не время думать об этом. Как говорила одна из моих любимых книжных героинь: "Я не буду думать об этом сейчас. Я подумаю об этом завтра."