Спасибо, Вам, Сакура!

      Боже! Опять опаздываю! В попытке натянуть на ноги громоздкие чёрные ботинки, подобные армейским, падаю, головой ударяясь об угол комода, благо, тупой угол. Быстро вскакиваю на ноги, смотрюсь в зеркало, но мне мешает длинная тёмно-русая чёлка, которая была всё ещё влажной, так как волосы я досушить до конца не успевала и пришлось идти так. На бледном худощавом лице минимум макияжа. Самая яркая часть - карие глаза. Но времени на прихорашивание нет. Беру первый попавшийся в руки головной убор, коим оказалась серая кепка, не убранная мною ещё с конца лета. Тогда погода позволяла, а сейчас — нет, поэтому я отбрасываю её в сторону, решив сегодня пройтись без шапки.       Убрав от лица непослушные пряди, схватываю сумку и буквально вылетаю из квартиры. Уже заперев дверь на ключ, понимаю, что оставила включенным утюг. Чертыхнувшись, стала снова открывать дверь, но, торопясь, наоборот провозилась с замком лишнюю минуту. Прямо в обуви, которую, к слову, собиралась помыть ещё неделю назад, но благополучно откладывала это действо, бегу в комнату, выдёргивая вилку от утюга из розетки. На секунду взглянув на стол, краем глаза замечаю там оставленный мною же телефон, но спешно бегу к выходу. Опомнившись, возвращаюсь к столу и беру забытый гаджет. Он выскальзывает, словно мои руки обмазаны маслом, и, падая на пол, разлетается на составные части. Нагибаюсь, чтобы поднять и собрать его, но вылетевший аккумулятор куда-то запропастился. Поняв, что времени нет, аккуратно кладу уже найденные части на стол и в который раз направляюсь к выходу. За мной остаются грязные следы от ботинок. Боже, мама меня убьёт!       Нужно было бы уже удалиться из квартиры, но, словно параноика, меня охватывает мысль, что я, возможно, забыла выключить плитку. Но я разубеждаю себя в этом, останавливаясь посреди холла. Нужно идти дальше, я ведь точно помню, что плиту-то я выключила! Но мозг упрямо твердит обратное, ставя всё под сомнение. Не вытерпев, бегу на кухню. Я готова была убиться из-за недоверия самой к себе, когда увидела, что прибор всё-таки оказался выключен и не представлял потенциальной опасности возгорания.       Наконец я покинула квартиру. Ждать лифт времени не было, поэтому, перепрыгивая через 3-4 ступени, спешно спускаюсь по лестнице, громко топая и едва не теряя равновесие. Резко выскакивая из подъезда, сталкиваюсь с соседом по лестничной площадке. Времени на разговоры не было, он понял это по одному моему виду и попытался уступить мне дорогу, отойдя чуть в сторону. Я сделала то же самое, и мы вновь столкнулись. Затем оба отступили в другую сторону, затем в другую. Раньше я бы посмеялась, как делала это всегда в таких ситуациях, не понимая почему другие ругаются, но сейчас меня это жутко раздражало. Бросив: «Извини...», всё-таки вырываюсь из этого замкнутого круга и спешу удалиться, чувствуя, как тот парень смотрит мне в спину, скорее всего улыбаясь, так как он знает, что я всегда куда-либо опаздываю. Это ж я!       Какая же я неуклюжая и нерасторопная! Подбегая к остановке вижу, как нужный мне автобус уезжает. Я пытаюсь догнать его, уже знатно запыхавшаяся и растрепанная, но шнурки на ботинках неведомо когда развязались, и я, запнувшись об них, упала. Конец ноября. Под ногами первый снег, смешанный с грязью. Я лежу. Благо, на остановке никого нет, кроме какой-то женщины, но она смотрела не на меня, а на экран своего смартфона. Зато парочка мимо идущих подростков прыснула от смеха. Но у меня нет повода обижаться на них и даже косо взглянуть, обвиняя в невежливости. Я всегда такая. Всегда вляпываюсь в подобное, в прямом смысле ударяя лицо в грязь, а в этот раз ещё и в снег. Сама виновата. Встаю на ноги, очищаю лицо, осматривая свою серую крутку. Брякнулась я знатно. Так, что даже боковой шов порвался, не говоря уже о том, что весь верх был усыпан пятнами грязи. И тут я тоже виновата. Эта куртка была у меня класса с седьмого. Не знаю вообще, как я, будучи студенткой первокурсницей местного филологического университета, сумела втиснуться в эту куртёжку. Я, конечно, не разжирела за эти годы, но и точно такой как была не осталась. Ту единственную новую куртку, бывшую целой несмотря на мою неуклюжесть и не намеренную порчу всей одежды, которую мне покупают, я заляпала ещё вчера, дома положила в стирку, после чего она не успела высохнуть. Сегодня мне пришлось натянуть эту самую серую куртку, в которой я и была; она теперь на куртку даже не походила. А что было делать? Я схватила первое попавшееся, что было на вешалке. Хотя должна была отнести её сегодня своей племяннице. Но, видимо, не судьба.       И всё-таки моя неуклюжесть — талант! Я очень люблю читать и по закону литературного жанра главные героини всегда ужасно неуклюжи, прям как я. Я не знаю, как так получилось. Лет до 12-и я была нормальной, но затем всё словно переменилось. Я стала похожа на шаблонных героинь романтических историй. Нет, я не стала наивной, доверчивой и влюбчивой. Я стала ужасно нерасторопной и неаккуратной. Всё время опаздывала, сносила кого-то с ног, куда-то вляпывалась. Порой я даже сама себя ненавидела за всё это, удивляясь, как со мной умудрялись дружить.       Задумавшись, я едва не пропустила ещё один подходивший мне автобус. Он был переполнен и не вызывал никакого желания заходить туда, втискиваться между пассажирами и ехать семь остановок, будучи зажатой каким-нибудь потным мужиком и отвратительной бабой-злюкой, но выхода не было. Я и так уже, скорее всего, опоздала, а если я появлюсь на паре ещё позже, то из меня сделают отбивную. Не знаю, как у других, но у нас с опоздавшими обходятся строго (правда, на меня это не сильно повлияло. А всё ещё продолжаю везде опаздывать!). Едва появившись в дверях лектория, буду отправлена к декану и отчитана там по полной программе. После чего меня заставят отрабатывать и отправят на дополнительные занятия по пропущенному мною предмету, если вообще не решат исключить. Радужная перспектива, не правда ли?       Подходя к автобусу, в последний момент вижу неподалёку от передней двери одну из преподавательниц, прижавшуюся к окну, которое казалось вот-вот разобьётся, заставив эту женщину вывалиться наружу. Отношения у меня с ней не заладились с первого дня знакомства и, мягко говоря, относилась она ко мне не очень дружелюбно. — «Какая встреча, Евгения Михайловна! Я так рада вас видеть, но, пожалуй, не сегодня, когда столкновение с вами не назначено по чёртовой белой бумажке с расписанием ежедневных мук!» — передумала я заходить в автобус в самый последний момент, чем разозлила пассажиров, прижатых друг к другу в виде гармошки.       Пока несносная преподавательница не повернула голову и не посмотрела на меня, я поспешила отскочить как можно дальше от общественного транспорта, заодно спасаясь от разъярённых пассажиров, уже успевших осыпать не только друг друга, водителя, весь транспорт, мир, но и в придачу меня относительно беспричинными ругательствами.       Двигаться дальше, к сожалению, придётся пешком, потому как я уже не уверена, доберусь ли вообще до универа не своим шагом. Перейдя через дорогу, сопровождаемая косыми взглядами окружающих — оно и понятно, моя куртка на куртку-то не похожа, — снимаю предмет верхней одежды и кидаю в урну. Меня тут же обдаёт холодом (можно подумать, в куртке с распоротым боком было тепло!), но я иду дальше. Ничего не поделаешь. И тут виновата я. Снова!       Пара остановок пешком пройдена минут за 5-6 в прикидку. Точного времени я не знаю, да и знать не хочу. А смысл?! Просто иду в нужном мне направлении, а именно — прямо, без особой цели. Бегать я не могу, так как уже успела упасть и теперь прихрамываю на одну ногу. Везучая же я! Такими темпами я могла и на вторую пару опоздать, так что пришлось, не смотря на хромоту, ускориться.       Спустя, наверное, вечность я наконец оказалась в стенах учебного заведения. Охранник посмотрел на меня своим стеклянным и безэмоциональным взглядом. Первым делом я решила наведаться в уборную и уже там дождаться звонка, а заодно и привести себя в порядок. Кто ж знал, что там будет опасно. Было бы даже смешно, если бы не так грустно…       В уборной я умылась и собрала свои уже высохшие волосы в хвостик, но он был коротким, чуть выше плеч. Наконец-то я стала похожа на человека… По сути, смысла собирать волосы нет, но мне почему-то так удобнее. Эх, знала бы я тогда, чем всё это закончится, ушла бы оттуда раньше. Но раз, ждать звонка, значит ждать звонка!       Направляюсь к двери, чтобы выйти в коридор, но останавливаюсь, слыша странный высокий звук, похожий на скрип. Судя по всему, он где-то наверху, прямо над головой. Поднимаю голову кверху, дабы убедиться в правильности или ошибочности сей догадки. Звук повторяется, и я понимаю, что он исходит от массивной люстры над головой. И зачем в туалете такая люстра? Но больше я ничего подумать не успела, так как скрип повторился с новой силой, я только успела заметить, как люстра начала падать.       Дальше вспышка, резкая тьма, боль и крик, как оказалось, принадлежавший мне.       Опершись на стену, встаю. В глазах темно, ноги не слушаются. На подгибающихся ногах выхожу в коридор. И как мне это удалось? Удивительно. Голова кружится, перед глазами всё плывёт. Касаюсь рукой макушки. Там липко, тепло и больно. Кровь…       Всё тело болит. Сначала я не понимаю почему, но затем до меня медленно, словно вклиниваясь в сознание, доходит мысль, что это осколки стекла от люстры вонзились мне в тело. Резко падаю на пол, но, не давая себе потерять сознание, прикусываю до крови язык. Действует. И откуда я знаю этот приём? Зрение чуть вернулось, но подступила тошнота. Понимаю, что нужно как-то добраться до медкабинета. Он находился на втором этаже, в то время как я была на первом. Собрав крохотные остатки силы, с трудом ползу по лестнице до второго этажа.       Слышу крики, чьи-то крепкие руки, схватившие меня, когда я практически теряю равновесию и едва не качусь кубарем вниз, потащили наверх. С трудом поднимаю голову и сталкиваюсь с испуганными взглядами одногруппников. Ну что ж, привет, ребята! А я ведь совсем забыла, что сегодня какой-то медицинский осмотр. Без очереди меня протолкнули в кабинет. Никто, увидев меня, не стал возражать. Все кричали, ахали, охали, некоторые особо впечатлительные девчонки плакали. Парни суетились вокруг, аккуратно укладывая меня на кушетку. Сил глядеть на них совсем не было, но я была им благодарна. Первая медсестра принялась осматривать меня, пока вторая вызывала скорую. Судя по всему, реанимационную бригаду. Рана на голове саднила, кровила, пылала, а кровь от прокусанного языка шла изо рта, придавая мне, скорее всего, ещё более покалеченный вид и добавляя страха стоящим вокруг. Вся одежда была изодрана и окровавлена, прилипла к телу. Глаза слипались, всё превращалось в что-то неразборчивое, заволочённое пеленой. Словно из-под толщи воды слышу своё имя, слышу, но откликнуться не могу. Чувствую, что чьи-то тёплые руки бьют меня по щекам. Чувствую резкий запах, ударивший в нос. Чувствую боль по всему телу. Чувствую, как напряглись мои мышцы. Чувствую кровь. Везде кровь. Моя кровь. Нашатырный спирт? Наверное. Наверное, именно им меня пытались привести в чувство. Прошу прощения, но даже он не способен сделать этого.       Конечности немеют… Это страшно, я их не чувствую. Но сил сказать об этом нет. Совершенно нет. Глаза закрыты, вокруг тишина… Меня обволакивает одновременно пугающая и такая приятная слабость. Сопротивляться не хочется, да уже и не нужно. Я не смогу. Остаётся только надеяться, что помощь прибудет скоро, а пока я потеряла реальность…       Простите меня, я больше не могу…