Пролог.
24 октября 2017 г., 20:42
Про Лойсо: «Он сам себя не слышит, так чего удивляться, что его не слышат другие». http://wtf-kombat2017.diary.ru/p211824850.htm «Куда девается ветер, когда перестаёт дуть?» Макс Фрай. Вся правда о нас
Пролог. Я сидел у окна, и пейзаж за ним менялся в зависимости от моего настроения. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, пока это были просто трава и деревья, солнце и облака, пусть даже птицы. Но что если там доведётся поселиться человеку? Что станет с ним, когда я моргну – и этот мир исчезнет?.. Я специально выстроил дом так, чтобы одно окно смотрело прочь от Шамхума, в туманное «нигде». Выдуманный мною город в горах стал слишком реальным для Вершителя, плотным и осязаемым. В нём стало слишком много правил: теперь жители слишком хорошо знают, что было вчера и что будет завтра, и что ждёт их за ближайшим поворотом. Поэтому я любил, когда ко мне в гости заглядывал Ахум. С ним хорошо было сидеть на подоконнике того самого окна, потому что тогда за ним мелькали даже не миры, а лишь воспоминания о них – тех, где он успел побывать, или тех, которые видел во сне я. Когда же там сидел Шурф, за окном нередко расстилалась белая снежная пустыня, плоскость которой нарушали лишь редкие зубья торосов, да иногда – завихрения снега от невидимого ветра. Там почти всегда царила ночь, и небо словно застыло. Кажется, что даже свет звёзд был заморожен, и, если коснуться, звёздный луч мог разрезать пальцы острым краем. Я никогда не критиковал миры Шурфа – он этого не любил, да и редко когда ему удавалось заняться свободным творчеством, а вот с Ахумом мы беспрепятственно обсуждали то, что видели или хотели увидеть. Пару раз Ахум брал меня в путешествия туда, где ему особенно нравилось. И я видел странные города, диковинных птиц и зверей – обычных или разумных, говорящих насекомых, поющие цветы… Ахум любил музыку, и когда он у меня гостил, дом наполнялся звуками: иногда – неясной мелодией, а иногда – какими-то шорохами, скрипами, отголосками... Чем более задумчив он был, тем чаще сменялись картины и образы. Когда же он бывал рассеян, неясному миру или его отзвукам удавалось просуществовать подольше. Я давно перестал строить планы относительно того, где и сколько пробуду. Так и в своём доме мог зависнуть на пару недель, а мог заглянуть всего на полчаса – спокойно выпить кофе у камина или отыскать в книге, добытой из Щели между Мирами, внезапно понадобившуся мне цитату, без которой ну никак не сложить историю нового Мира, который я совершенно случайно сотворил третьего дня в неизвестном мне до сих пор уголке Вселенной. Так же и гости мои иногда приходили на чашку чая, шоколада или (чего только не бывает!) горячего молока, а иногда заваливались полуживые от какого-нибудь горя и потом пару дней пили в гостевой комнате, не просыхая, кто водку, кто – осский аш, а кто – и огневиски. Но, конечно, самым постоянным и долгожданным гостем в моем новом доме был сэр Шурф. Он и гостем-то, по сути, не был. Просто в какой-то момент я решил, что неудобно постоянно пользоваться гостеприимством Франка, да ещё и вынуждать его выпроваживать из дому как посетителей кафе, так и постоянных обитателей Кофейной Гущи, и решил обзавестись собственным домом на границе своего новорожденного мира. Сюда Шурфу никакого приглашения не требовалось, зато иногда, возвратившись из очередного «нигде», я мог обнаружить его сидящим с книгой у камина или задумчиво глядящим в окно. Пару раз заставал его и сладко спящим в нашей общей постели, и тогда молча забирался под бок, обнимал его поперёк туловища и… поминай, как звали – опять в неведомое «нигде», но уже во сне и под ручку со старым другом!
