Ник, ты время видел?!

Монро как-то упустил момент, когда заснул на собственном диване, отставив подальше бутылочку хорошего вина, отложив книгу на пол и свернувшись под симпатичным и, вполне себе, милым пледом. Стук в дверь, и мужчина еле разлепляет не желающие открываться глаза. — Какого черта? — Нехотя встав и сонно потянувшись, Потрошитель открывает дверь и смотрит на стоящего на крыльце друга. — Ник? Ты вообще время видел?! После Монро, наконец, смотрит на него уже полностью открытыми глазами и охает от ужаса. Левый рукав у куртки копа оторван, а с самой руки на крыльцо капает кровь. На щеке большая ссадина, а под правым глазом красуется синяк. — О мой бог, кто тебя так? — Взволнованно спрашивает друг, тут же заводя пострадавшего в дом и закрывая за ним дверь на ключ. — Давай на кухню, а я за аптечкой. — Хорошо. — Ник послушно плетется в указанном направлении, по пути захватив недопитое другом вино. Коп садится за стол и делает несколько больших глотков прямо из горла. После же мужчина ставит почти пустую бутылку на стол, а рядом укладывает разболевшуюся руку, прикрыв глаза и тихо болезненно простонав. — Что у тебя случилось? — Спрашивает Монро, вернувшись с аптечкой. С умным видом он осматривает раны друга и начинает их осторожно промывать, а Ник поджимает губы. — Мы с Джульетой поругались, и я решил немного развеяться. Не ожидал я, что тот кромсатель окажется настолько сильным. — Вздохнул Ник, чуть шипя от боли в руке. — Да ты сумасшедший! — Монро от удивления выронил все ватные тампоны и перекись. — Или же самоубийца! Скорее всего ты просто сумасшедший самоубийца! Ты пошёл на него один?! Совсем из ума выжил?! — Монро, перестань, пожалуйста. — Устало попросил Гримм, положив голову на стол, просто валясь от усталости. — Мне уже хватило полоскания не только мозгов, но и всех косточек от Джульетты. — Ну и засранец же ты, Ник! — Потрошитель возмущенно посмотрел на него, но тут же отвел взгляд и начал накладывать на раны бинт. — Давай сюда мордашку свою. — Недовольно пробурчал он, как только закончил с рукой. — Какое милое словечко. — Ник заулыбался, не смотря на боль в щеке из-за царапин, которые Монро так же бережно промыл и аккуратно заклеил пластырем, стараясь не причинять ещё больше боли. Монро лишь показушно закатил глаза и тоном строгого учителя, но, естественно, дружелюбно, пожурил Ника. — Ты спишь в зале. — Сказал Потрошитель, бережно прилепив последний пластырь. — А что, если я не хочу в зале? — Ник облизнул свои губы и ткнулся ими в ладонь друга. — Что, если я хочу в мягкой и удобной кроватке, обнимая кого-нибудь очень близкого мне? — Ник начал целовать пальцы Монро, взяв его ладонь в свою и, по хозяйски, усадив на свои колени, больной рукой осторожно обняв за талию. — Ник, ты чего? — В шоке выдал Монро, дико краснея и боясь пошевелиться. — Приятель, с тобой всё хорошо? — Не хуже обычного. — Ухмыльнулся Ник, переходя губами на запястье мужчины и теперь исцеловывая его. — Ну так что скажешь, могу я лечь с тобой? — Рука медленно, но верно, поползла с талии всё ниже и ниже. — Монро? — Неожиданно выдохнул коп ему в губы и Потрошителя сорвало. Они одновременно рванулись навстречу и столкнулись зубами, но никто и не подумал останавливаться. Ник проводит языком по губам Монро, и тот послушно их размыкает, открывая рот и пропуская язык Ника, а тот буквально его вылизывает, чуть ли не трахает языком, на что Потрошитель скулит от удовольствия, словно маленький щенок, льнет к рукам, а Гримм жадно оглаживает его тело, лапая и прижимая к себе. И уже плевать на боль в поврежденной руке, плевать на всё. Сейчас для копа существует лишь разгоряченное тело друга, остро и жадно реагирующие на каждое касание. — Так что насчёт спальни? — Охрипшим от возбуждения голосом шепчет Ник, вылизывая шею Монро и легко покусывая тонкую кожу. — При таких обстоятельствах я согласен и на диван. — Стонет Монро, путая пальцы в волосах Гримма и нежно оттягивая их. — Ник, не издевайся! — Просит он, охрипшим от возбуждения голосом. — В спальню! — Почти рычит коп и сам тянет друга за собой.

***

На кровать они падают не то, что с нулевой, скорее даже с минусовой грацией, чуть не промахнувшись, хотя кровать у Монро была большой, мягкой и удобной. Мужчины жадно целуются, чуть ли не разрывая одежду друг друга, в попытках от неё избавиться. Ник прерывает поцелуй, впиваясь губами в шею нижнего, оставляя собственнические засосы и укусы, помечая, словно сам является хищником, вылизывает языком, тут же лаская мелкие ранки, оставленные собственноручно, самым кончиком проворного языка. Его руки сжимают зад Монро и вжимают в собственный пах, по-хозяйски лапая. Дорвался, наконец. Столько времени боялся, а оказалось, что зря. Совсем зря. Монро стонет, сжимая в руках простынь, грозясь её просто напросто изорвать в лоскуты, выгибаясь и жадно притираясь к нависающему сверху телу. В тот момент, когда коп переходит губами на грудь, Монро уже просто не может себя сдерживать, а когда Ник кусает его за сосок — натурально воет. — Ник, пожалуйста! — Просит Потрошитель, хватая его за руку и уверенно втягивая в рот сразу три пальца, начав их активно сосать, обильно покрывая слюной. — Твою мать! — Хрипит Ник и снимает с них остатки одежды, не выдерживая и наконец сжимая свой член, сильно, почти до боли, просто для того, что бы не кончить раньше времени. Он вытаскивает свои пальцы изо рта Монро, и тот тихо всхлипывает и широко разводит ноги, как только Ник проводит по девственному отверстию подушечками пальцев, а потом осторожно толкает внутрь первый, пока только на одну фалангу. Монро почти не больно, скорее просто не привычно, и он тут же жалобно просит ещё. И Ник не отказывает ему в этом. Вводит первый палец полностью, замирая на несколько долгих мгновений, давая время привыкнуть, пока сам выцеловывает низ живота Потрошителя, проводит языком по дорожке волос, ведущих к паху вниз, и обхватывает головку губами, вбирая в рот, лаская уздечку кончиком языка и одновременно с этим добавляет второй палец, растягивая и разводя пальцы «ножницами». Глаза Монро закатываются от безумного удовольствия и он всё — таки рвет простынь под собой в клочья в тот момент, когда Ник неожиданно берёт глубже и надавливает пальцами на взбухший бугорок простаты. У самого Ника стоит так, что ему кажется, что если он не кончит в самое ближайшее время, то его член просто взорвется. Но при этом он терпеливо добавляет третий палец, растягивая медленно, стараясь не причинять боли, и Монро правда благодарен ему за это, но единственное, о чём нижний сейчас может думать, так это о том, что бы Ник его как можно скорее трахнул своим большим и прекрасным членом. И плевать, что будет больно, на всё плевать, он стерпит, он выдержит, лишь бы Ник его уже наконец трахнул. Кажется, он всё это говорит вслух, ведь Ник так громко и приятно стонет вокруг его члена, что яйца поджимаются от удовольствия с такой силой, что становится больно. Больше коп не мешкает. Он закидывает ноги Монро на свои бедра и начинает плавно входить, уже не дразня. Вцепляется в его губы жгучим и жадным поцелуем, а Монро только послушно терпит и отвечает, обнимая Ника за шею, вжимая его в себя, желая лишь одного, что бы тот не останавливался. Он готов на всё, лишь бы Ник больше никогда не уходил к своей хорошенькой Джульетте, что бы он был только с ним, только его. Ник входит на половину и останавливается, позволяя девственному нутру привыкнуть к себе, ощутить и понять, наконец, каково это, быть с кем-то настолько близко. Когда Монро больше не сжимает его так сильно и, наконец, расслабляется, одним толчком Ник входит до конца, громко простонав от столь приятных ощущений. Монро стонет громко и протяжно и, выждав совсем немного, шепчет Нику в губы тихое и сорванное: «Двигайся». Коп начинает двигаться, сначала совсем медленно, не выходя и на половину. Но после срывается… Кусает Монро за шею и начинает трахать его в рваном и быстром темпе, входя на всю и выходя так, что внутри оставалась лишь головка, которой он то и дело задевал простату нижнего, просто сводя его с ума. Почувствовав свернувшийся ком внизу живота, Ник опустил руку на член партнера и принялся надрачивать ему в бешеном темпе, почти не оставляя возможности элементарно вдохнуть, вбиваясь в него и тихо, гортанно постанывая, пока сам Монро буквально выл от удовольствия, закатывая глаза и двигая бедрами на встречу, не зная, куда податься лучше, на член, который так шикарно заполнял его изнутри, или в руку, так же безумно сильно сводящую с ума. Наконец не выдержав этой сладкой пытки, Монро громко простонал, кончив в ладонь Ника и прогнувшись в спине, как какая-нибудь молоденькая гимнасточка, насадившись на член на всю длину. Это стало для Ника пределом. Громко простонав и вцепившись Монро в плечо зубами, оставляя ещё одну собственническую метку, кончил глубоко в него.

***

Прийти в себя не получалось долго, но когда всё же сделать это удалось, Ник просто укрыл ошалевшего друга стеганным одеялом, крепко обнял, прижал к себе покрепче и, всё ещё, немного жадно поцеловал, показывая и без слов говоря то, что хотел сказать очень давно. Монро лишь немного смущенно улыбнулся, обнял Ника в ответ, уткнулся носом в его шею и, вскоре, тихо и размеренно засопел, не спуская с губ довольной и счастливой улыбки. «Не отдам тебя, никому, никогда. А всё потому, что теперь ты точно мой…»