Не все девушки шлюхи!

Спустя полгода.       С тех пор, как мы с Марком расстались, прошло полгода. Долгих полгода. Я закончила первый год ординатуры с отличием. Отдавалась работе вся. Хотя нет, дома меня ждало мое маленькое солнышко. Марк-младший очень шебутной парень поэтому с ним не соскучишься. Временами мы встречались своей компашкой: Мирон, Артем, Павел, Марина и я. Маринку я таки свела с Артемом. Хорошая из них пара получится. Марка я не видела. Общалась с его родителями, которые были на моей стороне, спрашивала у них о их сыне. Самому Марку я отправила чуть ли не десяток сообщений, в том числе и подарок на день рождения, на которые не было ответа. Мирон рассказывал, что пытался ему втолковать, что между мной и Ильей никогда ничего не было, но Марк и слушать не желал. Что ж, это его дело.       За это время я накопила денег, купила себе подержанную машину. Теперь у меня была своя. Успела даже домой съездить погостить. Пришлось дома оставить Марка, ему там слишком уж понравилось, да и соседи мои начали на него жаловаться. Ему же гулять надо, а меня дома почти не бывает.       Была куча парней, желающих со мной замутить! Никто. Совершенно никто меня не интересовал. Я до сих пор любила лишь одного, который и знать меня не хочет. Горе свое я не заливала, я его зарабатывала, вылезая из приемника практически в состоянии зомби. Мирон пару раз меня такой увидел и запретил садиться за руль в таком состоянии, потому что я засыпала на ходу. Но лучше я буду уставать как черт, и засыпать сразу же, чем приду в квартиру, где я одна и начну плакать. Я за эти полгода я мастерски научилась закрашивать синяки под глазами, маскировать заплаканные глаза. Для тех, кто не знал, что у меня творится, я была обычной Лизой.       Как и в тот день, я пришла на работу, как обычно. Заведующая и моя коллега общались со мной на все темы, шутили, я даже пыталась смеяться. Но даже улыбаться иногда было слишком больно. Спасали больные, которые непрерывным конвейером поступали к нам. С ними я забывалась. Очередной рабочий день закончился в 23:00, сил передвигаться уже не было, за руль не сядешь. Почему-то мне взбрело в голову именно тогда записать голосовое сообщение Марку. «Марк, привет! Пожалуйста, послушай это сообщение, оно последнее, я тебе клянусь. Ты обижен на меня, ненавидишь, пусть! Это твое право! Просто знай, что я любила тебя, люблю и буду любить! Ты так глубоко засел в моем сердце. Я очень верю в то, что ты найдешь свое счастье! Я желаю тебе счастья! Я люблю тебя! Прощай!» Статус: ОТПРАВЛЕНО. Статус: ДОСТАВЛЕНО. Но не прочитано. Жаль.  — Алло, Мирош, ты не сможешь меня сегодня с работы забрать?  — Лизок, я сейчас не в России, солнце! Прости!  — Ничего страшного!  — Не садись за руль, вызови такси! — Но я не дослушала.       За рулем, ночью, вроде и до дома не далеко. Но сил просто нет. Постепенно перестаю видеть, что происходит на трассе с обеих сторон и сзади. Яркий свет. Удар. Темнота. POV Марк.       Жизнь без Лизы, стала дерьмовой. Репетиции, записи, тусовки, никто не ждал меня дома. А ее сообщения, как свежая рана. Я хотел поехать к ней, просить прощения, ползать на коленях, лишь бы она простила. Телефон в руках оповестил о сообщении. Открываю и слушаю её голос: «Марк, привет! Пожалуйста, послушай это сообщение, оно последнее, я тебе клянусь. Ты обижен на меня, ненавидишь, пусть! Это твое право! Просто знай, что я любила тебя, люблю и буду любить! Ты так глубоко засел в моем сердце. Я очень верю в то, что ты найдешь свое счастье! Я желаю тебе счастья! Я люблю тебя! Прощай!» Что значит: «Прощай»? Никаких прощай. Набираю ее — телефон отключен. Набираю снова. Без ответа. Черт! Черт! Черт! Звоню Мирону. Он явно должен знать, где она.  — Алло, Мирон!  — Да! — Раздражен, испуган?  — Ты где?  — В больнице!  — Что случилось?  — Лиза разбиралась! — Телефон выпадает из рук. Неужели? Нет, она не могла покончить с собой. Нет. Нет. Что есть сил, несусь в больницу. Встретил Мирона в коридоре:  — Что с ней? Где она? — мечусь, как раненный зверь — терять больно.  — В операционной. Врачи говорят, из последних сил держится. Любой бы на ее месте, еще в машине умер. — Слов нет, руки опускаются. Падаю на кушетку, закрываю лицо руками. Не верю. Спустя пару часов вышел хирург.  — Лиза сильная девушка. Мы ее стабилизировали. Внутреннее кровотечение остановили, выкарабкается! — Мы жмем ему руку, благодарим. Долгую неделю она не приходила в сознание. Мы не отходили от нее. Никуда. Больше в жизни ее никуда не отпущу.

***

      Яркий свет слепил глаза, все тело болело и ныло, голова болела, словно ее сжало в тисках. Я открыла один глаз. Палата хирургического отделения. Одноместная. Ого, какая честь. Боль в теле не дает пошевелиться, но хочется. Сколько я уже интересно здесь лежу? День, два, неделю? Второй глаз открылся, но с трудом. Темно-русая макушка и светло-русая — Мирон и Марк? Пытаюсь подвигаться. Мирон просыпается. Что это у него с глазами? Плакал? Что вообще со мной было?  — Солнце мое! — Парень кидается меня обнимать — больно, жмурюсь, постанываю, — Прости, прости!  — Лиза? — Перевожу взгляд на источник этого чудесного голоса. — Слава, Богу, ты очнулась! — Марк целует мои руки, лицо. Я не хочу плакать, но я плачу. — Больно? — отрицательно качаю головой. Кислородная маска мешает говорить, но я так хочу сказать, что люблю его. Ведь я так люблю этого человека.       Спустя неделю, мне разрешают уже садиться, а еще чуть позже ходить! Непревзойденное чувство! Марк все время рядом. Он даже записывать музыку перестал.  — Марк, я тебя люблю! — Парень целует меня со всей своей нежностью, как тогда, впервые, у меня в квартире.  — Я тоже люблю тебя, девочка моя!