Дело рук утопающих

      Над моей головой проносится брошенная кем-то ручка, чудом не попавшая мне в глаз. Кажется, гул только нарастает. Я беру в руки злосчастный предмет канцелярии и прокручиваю меж пальцев несколько раз.       — О, это моё! — Вада-сенсей по своему обыкновению к концу рабочего дня выглядит ничуть не лучше спортсмена, пробежавшего несколько километров. Даже чуть похуже. Справиться с нашим классом не так уж и легко, а учитывая приближающийся фестиваль — это превращалось в практически непосильную задачу. С другой стороны, учителя, часто обсуждающие друг друга, не могли сдержать удивления и, порой, негодования в сторону Вады-сенсей. Кто бы мог подумать, что в этом маленьком и хрупком теле содержится столько силы?       — Тяжёлый день? — скучающе интересуюсь у неё.       — Нельзя называть дни с вами тяжёлыми, — она в своей привычной манере улыбнулась уголком губ. — Скорее… веселыми?       Я киваю и отворачиваюсь. Скучно у нас точно никогда не было.       — Кстати, как скоро ты собираешься отдать мне бланк?       — Бланк? Какой такой бланк? — даже не поворачиваюсь, чтобы ответить. Сегодня у меня слишком плохое настроение для чего-то подобного.       — Тот самый, который сдали уже все, кроме тебя, — Вада-сенсей замялась. Она только недавно пришла преподавать и навряд ли встречалась с чем-то подобным раньше. Наверное, это плохо, когда один из лучших учеников не знает, что делать со своей жизнью. — Если тебе сложно определиться… Возможно, я смогу тебе чем-нибудь помочь?       Молчание стало нагнетать. В диалоге не может участвовать лишь один человек. Вы тоже прекрасно осознаете это, Вада-сенсей? Даже так, я, возможно, придумаю, что ответить вам. Придумаю. Может, это случится по дороге домой, может, сразу после того, как вы уйдете заниматься своими делами, а может, поздней ночью, когда все уже будут спать? Огромный червяк вины будет грызть моё сердце и душу, и ни вы, ни кто-либо другой ничего не сможет сделать.       Я услышала разочарованный вздох и почувствовала тёплую руку на спине.       — В любом случае, подумай над этим и помни, что бланк должен быть у меня на столе уже в понедельник, — шуршание оповестило о том, что сенсей встала. — И да, это должно случиться в тот понедельник, который через три дня, ладно?       Я утвердительно промычала ей в ответ.       — Вот и славно.

***

      — Яки-ти, как думаешь, это — правда? — голос такой же пронзительно-громкий и пищащий, как всегда. Нисе была, по-своему, полна энергии и сил даже несмотря на то, что мы торчим у меня в комнате уже два часа, готовя дурацкое сообщение о культах и сектах, появившихся недавно.       Холодное освещение энергосберегающей лампы, горящий экран компьютера и куча листов, разбросанных по полу. Кому-то придется это убирать и, как указывает положение вещей, точно не этому блондинистому чуду.       — Что именно?       — Ну, про переселение души в другой мир, когда в этом тело умирает? Думаешь, это возможно? — заинтересованность. И как она до сих пор заинтересована во всем этом? Единственное, что мне сейчас интересно — это кровать. Мягкая и теплая.       — Я не знаю, — по выражению лица Нисе было понятно, что она ждет разъяснений. — Угх. Ну, знаешь, все это очень мутно и напоминает какое-то фэнтези…       — И не говори! Особенно в той части, где говорится о разном отображении одного и того же мира! Представь, к примеру, меня, как безэмоционального киллера, — Нисе понизила голос на несколько тонов.       — Ага. А уничтожать противников ты будешь своим писклявым басом, — я заслуженно претерпела несколько ударов кулачков, прежде чем Надакаи скатилась на пол и засмеялась присущим только ей смехом с повизгиванием. Я тоже засмеялась, если можно так это назвать. Мой тихий смех был больше похож на беспорядочное вдыхание и выдыхание воздуха сквозь зубы.       — Тем более, — говорить после взрыва смеха, хоть и небольшого, было трудно, — я предпочитаю думать о том, что мне делать хотя бы в этом.       — Ты опять об этом? — Нисе вдыхала воздух огромными порциями, из-за чего ее речь была прерывистой, а голос подрагивал. — Знаешь, будь я на твоем месте, то просто выбрала бы Токийский университет и не парилась. С твоими мозгами они тебя с руками оторвут! И еще я слышала, что они с распростертыми объятиями принимают иностранцев!       — Иностранцев из заграницы, а не из Японии, — начиная злиться, я попыталась остановить поток речи подруги. — И поступить туда вовсе не так уж и легко, как ты говоришь. Представляешь, сколько умных людей, намного умнее меня, поступают туда?! А вдруг… — Мой рот зажала маленькая ладонь, из-за чего я подавилась воздухом.       — Вот в этом и вся твоя проблема! Ты совершенно не уверена в себе! А ведь такой, как ты!..       — Просто я — реалист! — кажется, эта фраза прозвучала слишком громко, зло и грубо, потому что Нисе стушевалась и отвела взгляд.       — Как скажешь… — было совершенно неприятно слышать такой голос подруги; вечно энергичный и веселый, он звучал надломлено. — Я… Наверное, мне пора домой.       Ну, давай! Пока она сидит тут, прямо перед тобой! Извинись! Да сделай уже хоть что-нибудь!       Нисе встала и забрала сумку, что лежала на кровати.       Извинись! Извинись! Извинись!       — Ага. Удачной дороги, — я услышала, как хлопнула дверь.       Довольна? Теперь у тебя нет того, с кем можно поговорить по крайней мере до следующего понедельника.       Я заглушила нарастающую боль в груди и оглянулась. В комнате до сих пор светил холодный свет и теперь, казалось, он и правда замораживает. Экран компьютера погас, а принтер запищал, напоминая о том, что он все еще включен и готов к работе. Я встала с кровати, чтобы собрать листы бумаги, разбросанные по комнате.       И почему же я такая глупая? Чего мне стоило извиниться сейчас? Ведь Нисе — единственная, кто общается со мной, несмотря на мои временные заскоки и сложный характер. Характер сложный для этой страны. Она — тот человек, благодаря которому я смогла обжиться в этой стране. И что она получает в благодарность? Конечно, навряд ли это разрушит нашу дружбу, но червю вины на это как-то плевать. Стоит извиниться завтра и преподнести какой-нибудь подарок, к примеру, тот брелок, который ей понравился. Обязательно завтра заскочу в торговый центр для этого.       Я сложила стопку бумаг на край стола и спустилась на первый этаж.       Мама сидела в гостиной и смотрела какую-то дораму. В последнее время она все больше времени проводит за телевизором. Скорее всего, это связано с тем, что мой отчим стал все чаще задерживаться на работе.       На моё поступление нужны были деньги. Я знала об этом, и поэтому просить деньги на безделушку сейчас было стыдно. Все-таки я и так влетаю в серьезную копеечку. Или лучше сказать "йену"?       — Мам, — она повернула голову в мою сторону и улыбнулась. — Можешь дать мне немного денег?       — Ох, ну, смотря, сколько тебе нужно, — искорки веселья в ее голосе очень радовали. Хоть что-то в этой жизни не меняется. Я уже открыла рот для названия нужной суммы, как она встала и пошла на кухню. — Хотя, знаешь… Вы ведь с Нисе поссорились, да? — на мой кивок она улыбнулась еще шире. — Думаю, ты можешь задержаться завтра и погулять с ней по торговому центру.       Она дала мне в руки довольно крупную сумму, которую достала из тумбочки.       — Не слишком ли много, мам?       — Как по мне, так достаточно, — та подмигнула мне. — Сходите за покупками, купите молочных коктейлей, проветритесь, в конце концов. А то в последнее время ты выглядишь еще бледнее, чем обычно.       — Ха-ха, как смешно, — мой цвет кожи был очень бледным, чуть ли не белым по природе.       Я еще раз посмотрела на сумму, а потом на маму, которая уже возвращалась к своей дораме. Подойдя к дивану, на котором она устроилась, я села рядом и положила голову ей на колени.       — Ты же не любишь мелодрамы, — ни капли недоумения, только искорки веселья. Я знаю, как она ценит такие вечера, проведенные вместе; это будет лучше любой благодарности.       — Слышала, что эта довольно неплоха.

***

      Комнату освещал приятный свет лава-лампы, которая стояла на прикроватной тумбочке. Мама уснула даже раньше меня. Кажется, дорама и правда была слишком скучной. Даже для нее. Мой отчим принес плед из комнаты и укрыл ее. Все же он очень хороший человек. Может, все-таки стоит начать называть его отцом?       В mixi* ничего интересного. Я хотела написать Нисе, но так и не решилась сделать этого, поэтому, отложив телефон, решила отправиться в такое заманчивое сейчас царство Морфея.

***

      Я проснулась от того, что дышать стало трудно. Горло словно что-то сдавливало. Его безумно саднило. Я села на кровати и, открыв глаза, прислушалась к звукам. За дверью раздавался треск, как будто от пламени. Вся комната была окутана дымом.       Я встала на ноги, подошла к двери и, резко открыв ее, остолбенела. Весь нижний этаж занимало алый огонь. Он играл на стенах и, подобно крадущемуся зверю, облизывал лестницу; его танец отображался на стенах, а языки страстно переплетались между собой, словно в безумном поцелуе.       Крик.       В мои плечи вцепились чужие руки, выводя меня из оцепенения.       — Лена! Быстрее, Лена! — в глазах отчима плясало пламя. Кажется, он пытался увести меня куда-то. Но ведь…       — Где мама?..       Его глаза, словно обезумевшие от страха, были красными и слезящимися из-за дыма, я не могла найти в них ответ. Но ведь… Тот крик, который я слышала, определённо был женский… Я резко повернула голову в сторону лестницы и, словно подтверждая моё предположение, мой слух смог различить среди треска пламени и визгов отчима крики. Почти нечеловеческие крики. Мама же осталась на первом этаже вчера! Я кинулась к лестнице, но не успела даже моргнуть, когда услышала треск под ногами. Деревянный пол. Конечно же, он обвалится.

***

      Я проснулась в холодном поту, резко открывая глаза и принимая сидячее положение.       Сон?..       Такой реалистичный. Как хорошо, что все-таки сон. Надо посмотреть, сколько времени, а заодно к чему снится огонь, пожирающий твою семью.       Я усмехнулась и пошарила рукой возле себя. Так-с. Наверное, упала с кровати, пока спала. Потому что на кровать это явно не похоже. Может, все-таки стоит начать принимать успокоительное? Помню, что школьный доктор уже рассказывал мне о чем-то подобном, когда мы говорили о стрессе. Нужно спросить у него название лекарства. Обязательно.       Я села на колени и начала ощупывать все вокруг себя. Странно. Пол такой холодный и совсем не похож на дерево, скорее на бетон. Так. Я еще, похоже, и луначу. Обязательно спрошу, как назывались эти таблетки. Приняв вертикально положение, я огляделась. Вижу свет — иду к свету. Схема проста.       Похоже, я на каком-то складе. Стены из листов железа, а пол и вправду бетонный. Я сощурилась, когда вышла на свет. Все-таки привыкать к темноте было плохой идеей.       Привыкнув к свету и оглядевшись, я обомлела. Люди в костюмах и оружием на перевес, как-будто в каком-то гангстерском фильме. И если это правда, а не плод моего воображения, то у меня большие проблемы.       — Эй, ты! — один из этих бугаев направил на меня оружие. И что-то подсказывает мне, что у меня проблемы, настолько крупные, насколько вообще можно представить. — Что ты здесь делаешь?       Что обычно делают в таких ситуациях?! Если честно, навряд ли где-то существует инструкция, как уйти живым от огромного количества дядек с ружьем. Я начинаю паниковать. Наверное, нужно бежать, но вот незадача, мои ноги словно приросли к полу.       — Что нам с ней делать? — мужчина обратился к другому человеку рядом с собой. У него странные волосы, словно седые на концах, да и прикид тоже. Вы же не хотите сказать, что этот недофрик — их предводитель?!       — Уничтожить, — его голос был какой-то болезненный и… Что он только что сказал?!       — Но ведь… Это всего лишь девочка.       — Всего лишь девочка?! — плащ парня начал светиться и принял форму… теневых пастей?! Один из них проткнул плечо мужчины насквозь. — Смеешь перечить мне?       — Нет! — голос мужчины дрожал.       — Ничто и никто не должен помешать сделке! — словно завороженная я наблюдала за тем, как острые лезвия клыков выходит из плеча мужчины и кровь, обволакивающая его, фонтаном вырывается наружу. Тем временем, тот самый парень повернулся к остальным людям. — Устранить помеху.       Они наставили свои ружья на меня, а я даже двинуться не могу! Что же делать?! Я почувствовала, как адреналин ударил в голову.       — Огонь! — отрапортовал один из мужчин.       Ноги наконец оторвались от пола и последнее, что я услышала — это крик. Свой собственный крик.