Возлюбленный враг

       Не успели Ладислав и Виктор зайти в прихожую, как им навстречу кинулся темноволосый мужчина с правильными чертами лица, сейчас безбожно перекошенными в плаксивой мине. — Витя! Где ты был? Почему трубку не брал? Я так беспокоился, — мужчина попытался обнять сына. — Отойди от меня, — угроза в голосе Виктора была столь ощутимой, что его отец остановился в шаге. — Я пришёл за вещами. Пока ты не успокоишься, поживу у Ладислава. Виктор кивком головы указал на него, застывшего рядом в прихожей. — Здравствуйте, — имени родителя Ладислав не знал. Виктор об этом не говорил и знакомить по всем правилам, похоже, не был намерен. Впрочем, Ладислава это не волновало, он и так практически напросился к Терсу в гости. — А это случайно не тот мальчик, на которого у тебя встает? — прищурившись, спросил Терс-старший. Теперь черты его лица разгладились и заострились так, что его можно было назвать красивым. Виктор немедленно подался к отцу, хватая того за грудки. — Тебе лучше заткнуться, — зарычал он. — Даже не дыши в его сторону. — Я и не думал. Просто ты же не сказал мне, кому я обязан тем, что ты пересмотрел свои радикальные взгляды на гомосексуальные отношения. А поскольку друзей своих домой ты не приводишь, я предположил, что это тот самый мальчик. Или я раскрыл твой секрет? — Это не секрет. Мы встречаемся. В любом случае, не разговаривай с Ладиславом, ещё заразишь его своим дебилизмом. — Ты встречаешься с мальчиком?! — воскликнул отец Виктора.— И ты мне ничего не сказал? — Сейчас говорю. — Но почему ты раньше ко мне не пришёл? Почему не спросил, как всё бывает у мужчин? Витя? — лицо отца Виктора вновь исказила плаксивая маска. — Потому что ты последний, к кому я пойду за такими советами. Не приближайся к Ладу и не разговаривай с ним, — предупредил его Виктор и обратился уже к Ладиславу: — Подожди меня пять минут. Сейчас мы отсюда уйдем. Виктор ушёл собирать вещи, оставив Ладислава наедине со своим отцом. — Давай познакомимся? Я — отец Виктора, Станислав Николаевич. Так тебя зовут Ладислав. Не Владислав? — на предположение отца Виктора Ладислав отрицательно покачал головой. — Рад, что ты встречаешься с моим сыном. Как только Виктор ушёл, лицо его отца разгладилось, и он приветливо улыбнулся, отчего стал куда приятнее. Однако, несмотря ни на что, одно то, что перед ним гей, вызывало у Ладислава отвращение. Но этот конкретный гей был отцом Виктора, поэтому Ладислав старался сохранять спокойствие и даже пожал протянутую ему руку. — Не ведите себя так с Виктором. Он же ненавидит геев, зачем вы его провоцируете? — Ладислав сразу перешёл к главному. Уж очень разительными были перемены в мужчине, как только Виктор скрылся из вида. — Не хочу притворяться перед сыном. Правда в том, что раньше я притворялся. Мне же хочется, чтобы он принял меня таким, какой я есть. — А нельзя принять вас как-то без гейской составляющей? Он же не ваш потенциальный партнёр, зачем показывать ему эту вашу сторону? — А ты лицемер, Ладислав, — сказал Станислав Николаевич, задумчиво разглядывая его. — Как ты сам собираешься не показывать Виктору то, что ты гей, если вы встречаетесь? — Мне нечего от него скрывать, и нет такой привычки. Я могу скрывать что-то от себя, но Виктор угадывает это на раз, так что с его подачи я не могу обмануть даже сам себя. — Вот как. Что скажешь насчёт того, каков мой сын в постели? Может, тебя привлечет более опытный партнер? — с этими словами Станислав придвинулся вплотную, с неясными намерениями. Ладислав запаниковал. Первым порывом было дать мерзкому типу в рожу, но мысль, что перед ним отец Виктора, остановила его. Ладислав сжал кулаки. Впервые он до одури хотел начистить рожу гею, но не мог себе этого позволить. Виктор бы, наверное, его не осудил, но, как бы там ни было, этот конкретный гей был дорог Драному кошаку. Ладислав это понимал и не мог причинить отцу Виктора осознанного вреда. Поэтому он сделал, пожалуй, единственное, что мог в подобной ситуации: со всей дури наступил на его ногу в домашнем тапочке. Глаза Станислава Николаевича округлились, он задохнулся, приглушённо застонал и, яростно шевеля губами, запрыгал на одной ноге по прихожей. Ладислав же отошёл от него подальше и отстранённо наблюдал, пока в прихожей не появился Виктор с сумкой. Тот подозрительно осмотрел невозмутимого Ладислава и прыгающего на одной ноге отца. — Что тут произошло? — спросил он. — Ничего, — в унисон ответили Станислав Николаевич и Ладислав. — Так я вам и поверил. Лад отдавил тебе ногу, старый хрыч. Что ты ему такого сказал, признавайся, — Виктор взглядом указал на тапок отца, на котором чётко отпечатался след от подошвы Ладислава. — Я просто предложил ему выбрать меня, когда ты ему надоешь, — пожаловался Станислав Николаевич, с интересом изучая реакцию Виктора, но тот вместо того, чтобы разозлиться, расхохотался. — Ты предложил Ладу себя? Удивлён, что он не съездил тебе по роже. Я бы не сдержался. — Так, может, ему понравилось моё предложение? — не терял надежды пронять сына Станислав Николаевич. — Думаю, кроме отвращения, он ничего не испытал. Лад — единственный гомофоб, которого я знаю. — Он гомофоб? Но как вы собираетесь встречаться в таком случае? — отец Виктора тут же позабыл обо всём на свете. Похоже, больше всего его теперь заботило то, что выбор сына пал на такого неподходящего партнера. — А это уже не твоя забота, — Виктор прошёл в прихожую. — Все, Лад, можем идти. — Хорошо. До свидания, Станислав Николаевич, — попрощался Ладислав, кинув на того холодный взгляд. Виктор же только насмешливо улыбнулся отцу, выходя из дома вслед за Ладиславом.

* * *

— Он точно ничего странного не сделал? — пытал Ладислава на улице Виктор. — Всё в порядке. Он просто проверял, кого ты в дом притащил, — умом Ладислав это понимал, а вот чувства бунтовали, говоря, что гея, который посмел так близко подойти, стоило убить как-то особенно жестоко и изощрённо. — В следующий раз бей по роже, не сдерживайся. Плевать, отец он там или кто. Некоторые вещи просто непростительны. Не дай бог этот ублюдок до тебя дотронется — сам его прибью, — разозлился Виктор. — Эй, я сам могу постоять за себя, — возмутился Ладислав. — Знаю. Просто мне хочется тебя защищать, ничего не могу с этим поделать, — вздохнул Виктор. — И после этого ты будешь говорить, что друзья — не дети и не собачки, чтобы их защищать? Я тебе что, ребенок или животное? — Прости. Говорю же, ничего не могу с собой поделать. Я постараюсь быть более адекватным, честно. Ведь кому как не мне знать, что ты можешь за себя постоять. — Постарайся. И вообще, за девушек своих ты тоже так трясся? — Хм… вообще-то нет, — Виктор всерьёз задумался. — Причин переживать за них не было. Нет, я, конечно, заботился о них, как и положено мужчине. Ну, дверь придержать, под локоток взять. Они же все на каблуках. Непонятно, как вообще передвигаются на них? Подвести, поддержать, поднести. Чувствуешь себя собачонкой. — Порой я тебя совсем не понимаю, — признал Ладислав. — Девушки слабые. Разве это не причина волноваться о них? Дело ведь не в каблуках, а в том, что девушка не всегда может постоять за себя. — Скажи, что ты можешь? — Я должен, потому что я мужчина. Кроме того, у меня есть друзья, которые всегда помогут, если я столкнусь с чем-то запредельным. Знаешь, волноваться стоит за того, кто перейдёт мне дорогу, а не наоборот. — Меня это почему-то не успокаивает. Ладислав только горестно вздохнул, не понимая, как можно при таком равнодушии к хрупким девушкам трястись за парня, которому сам же многократно пытался сломать нос? Но, похоже, что самого Виктора этот парадокс не волновал.

* * *

Пока они добирались до дома Волковых, Виктор пытался понять своё иррациональное беспокойство за Ладислава. Он признавал правоту слов Ладислава, но вот чувства подсказывали, что все прочие, кроме Ангела, могут катиться к чёрту, и его это будет мало волновать. А вот если кто-то расстроит Ладислава, он сам придушит виновника, и, конечно, в последнюю очередь он хотел бы оказаться этим самым виновником. Раньше подавленное настроение пассий лишь раздражало его, а друзей в подобном состоянии он игнорировал, как и отца. А вот недовольство Ладислава заставляло его беспокоиться, доискиваться причин и пытаться исправить то, чем тот был недоволен. Виктор заподозрил, что не волноваться о Ладиславе по пустякам у него не получится. Оставалось попытаться скрыть своё беспокойство и подключить к заботе о безопасности Ладислава его друзей. — Вот и мальчики вернулись. Витюша, ты с вещами? Дома был? А родители твои как на это отреагировали? — Тамара Алексеевна налетела с расспросами, как только они переступили порог дома. — Да, мы ездили ко мне. Я живу с отцом и часто остаюсь дома один, потому что у него вечно командировки. Всё нормально, он не против того, чтобы я у вас пожил. — Бедный мальчик! Ты, наверное, питаешься одними полуфабрикатами! Проходите быстрее, мойте руки и марш ужинать. Мы только вас и ждём. — Так зачем ждали? Уже давно бы поели, — проворчал Ладислав. — Нехорошо быть таким чёрствым, сынок. Что о тебе Витя подумает? — Тамара Алексеевна всплеснула руками. За ужином Оксана пыталась строить глазки Виктору, чем бесила брата. Ладислав с трудом держал себя в руках и пару раз всё же наорал на сестру, обозвав её дурой. Виктор уже начал привыкать к такой манере общения этих двоих.

* * *

Полностью наедине они смогли остаться только после душа и прочих процедур, оба в домашнем и только вдвоём. Ладислав немедленно запер дверь, желая отгородиться от назойливых родственников и от всего чёртового мира. — Я вымотался, — признался Ладислав, привалившись спиной к двери. Он хотел пройти и развалиться на кровати, но она уже была занята Виктором, к которому так просто завалиться под бок он не мог. Ладислав понимал, что как бы ему ни хотелось контакта, в универе или любом другом людном месте далеко они зайти не могли, потому находиться рядом с Виктором там было безопасно. А вот оказаться наедине с Виктором было чревато тем, что у него самого откажут тормоза, и это сильно пугало. — Так, иди сюда, — Виктор отодвинулся к стене, освобождая часть постели для Ладислава. — Ты же вроде не боялся подходить ко мне? Почему всё меняется, как только мы оказываемся у тебя в комнате? — Потому что тут мы одни, — приблизившись к кровати, Ладислав с наслаждением на ней растянулся. Теперь они лежали на боку лицом друг к другу. — Думаешь, я на тебя накинусь, как только за нами закроется дверь? — спросил Виктор, ощутимо уязвленный таким предположением. — Нет, я боюсь сам на тебя наброситься. — Тогда давай уже набрасывайся и перестань от меня шарахаться, — выдохнул Виктор, пододвигаясь к Ладиславу. Дважды просить не потребовалось. Ладислав приподнялся на локте и забрался свободной рукой под футболку Виктора, легко поглаживая пресс и грудь, отчего тот шумно задышал сквозь стиснутые зубы. Приоткрыв рот, Ладислав приник к губам Виктора, нетерпеливо размыкая их языком. Стоило влажному горячему рту впустить его, как Ладислав перестал сдерживаться и придвинулся ближе, притираясь пахом к бедру Виктора и начиная неудержимо тереться об него. Поцелуй тем временем перерос в сражение. Жадными нетерпеливыми глотками каждый из них стремился испить другого. Здесь не могло быть компромисса, лишь завоевание и победа. Теперь сдерживаться не мог и Виктор. Его рука собственнически легла на ягодицы Ладислава, направляя его бедра так, чтобы движения Ладислава доставляли удовольствие им обоим. И всё бы ничего, если бы Виктор с силой не сжал ягодицу. Ладислав дёрнулся, опрокинув Виктора на спину, оседлал его бёдра и зло уставился на него сверху. — Не делай так, — тяжело дыша, попросил он. — Прости, не сдержался, — дыхание Виктора так же было неровным. Они оба были не в том состоянии, чтобы что-то обсуждать. Ладислав хоть и разозлился, но сейчас высказать своё возмущение оказался не способен. Продолжить начатое — единственное, чего ему хотелось. Не совладав с собой, Ладислав принялся ёрзать на бёдрах Виктора, пытаясь найти такое положение, в котором приятно было бы не только ему одному. — Ты хотел, чтобы я тебе отсосал, — напомнил Виктор, заставив Ладислава остановиться. — Что?! — воскликнул Ладислав, позабывший о собственных вскользь брошенных словах. — Я хочу попробовать, — Виктор не стал тратить время на объяснения. — Это плохая идея, — несмотря на то, что говорил и противоречивые чувства, Ладислав хотел этого. Глупо было отрицать. — Худшая из всех, — подтвердил Виктор. Ладислав лёг на спину и помог Виктору стащить с себя одежду. Он никак не мог соотнести слова Виктора с действительностью и не представлял, что тот реально был способен отсосать. Именно поэтому он подчинялся действиям Виктора. Собственный стояк Ладислава не удивил и не впечатлил, а вот застывший взгляд Виктора, направленный на него, пронял до дрожи. Виктор склонился к его паху и осторожно сомкнул губы на головке члена. Резко выдохнув, Ладислав выгнулся так, что Виктору пришлось выпустить плоть изо рта и придержать его за бёдра. Как только Ладислав успокоился, Виктор попробовал снова. Каждый раз, когда губы и язык Виктора оказывались на крайней плоти Ладислава, тот реагировал на это настолько бурно, что придерживавший его за бёдра Виктор вынужден был останавливаться, чтобы ненароком не зацепить зубами. Интенсивность ощущений зашкаливала, но вид покорно принимавшего в рот Виктора враз довёл Ладислава до пика. — Чёрт! Всё. Отпусти, — Ладислав рванул прочь от Виктора и кончил себе на живот. Он пытался отдышаться и прийти в себя от шока. Виктор на какое-то время навис над ним, а потом дёрнулся в направлении его живота, намереваясь попробовать сперму, но ему это не удалось. — Нет-нет-нет. Хватит, — Ладислав вцепился в плечо Виктора и потянул его на себя, побуждая подняться выше и лечь с ним рядом. Как только Виктор устроился рядом, Ладислав обнял его и уткнулся в шею. Ладислава ощутимо потряхивало. Виктор ещё не кончил и, судя по той напряженности, что сковала его тело, ему тяжело давалось спокойно лежать рядом. — Тебе неприятно? — хрипло спросил Виктор. Ладислав отрицательно покачал головой и, тяжело выдохнув, потянулся к паху Виктора. — Знаешь, ты не обязан это делать, — напряжённо напомнил ему Виктор, хотя единственное, о чем он мог сейчас думать, это о разрядке. Как только руки Ладислава добрались до его члена, Виктор тут же забыл о всяких возражениях. Упираясь лбом в его грудь, Ладислав осторожно дрочил ему. Когда же Виктор кончил, Ладислав просто обнял его и придвинулся вплотную, всё ещё пряча лицо на его плече. — Тебе не понравилось? — спросил Виктор, на что Ладислав отрицательно мотнул головой, но лица не поднял. — Может, всё же посмотришь на меня? Ладислав нехотя подчинился, позволяя Виктору увидеть своё пылающее лицо, но взглянуть ему в глаза всё ещё не мог. Виктор, вопреки всему, смущённым или сбитым с толку не выглядел. — Тебя это даже не смущает? — озвучил последнюю мысль Ладислав. — Нет. Я сделал то, что хотел. Можно презирать и ненавидеть себя за свои желания сколько угодно, но отрицать их — в корне неверно. Я только боюсь, что… — Виктор замялся и впервые на мгновение отвёл взгляд в сторону. — Теперь ты меня презираешь? Они слишком хорошо понимали друг друга. Для обоих быть подстилкой другого мужчины было худшим, что можно было вообразить. Отсос же представлялся как абсолютное падение мужчины. Так что Виктор вполне обоснованно боялся презрения со стороны Ладислава. — Должен, — согласился Ладислав, — но не тебя. Я совершенно запутался. Не понимаю, как позволил тебе сделать нечто подобное. Знал же, что это неправильно! И всё равно хотел. Ладислав всё ещё не мог смотреть в глаза Виктору. Он не понимал, как мог согласиться на что-то столь противоречившее натуре Виктора. Уж он-то должен был понимать, что впоследствии Виктор будет мучиться и сожалеть о случившемся, может, даже возненавидит себя и Ладислава за эту слабость. — Интересно, как бы ты мне помешал, — хмыкнул Виктор. — Не переживай. Не тебе же в голову пришло, что ты хочешь сосать член. Не ты захлебывался слюной от желания взять в рот по самые гланды. Не ты… Таких откровений от Виктора Ладислав выдержать не мог и поспешил заткнуть его поцелуем. На этот раз Виктор позволил ему вести, так что, увлёкшись, он позабыл обо всём, включая происхождение странного привкуса поцелуя. Ладислав раз за разом терял голову, пробуя языком покорно приоткрывавшиеся навстречу губы Виктора. Пока тот не загорелся в ответ, и язык Виктора не повёл свое наступление. Конечно, уступать ему Ладислав не собирался. В результате они оба, задыхаясь от напряжения и нетерпения, увлеклись утверждением своих позиций в поцелуе. — Во всём виноват недотрах, — оторвавшись от губ Виктора, попытался дать приемлемое оправдание всему, что между ними происходило, Ладислав. — Нет. Во всем виноват я, потому что слишком хочу тебя. Говорил же, что не пройдёт и двух дней, как я полезу на стену. Ладислав удрученно вздохнул. Виктору оправдания были не нужны: он вообще предпочитал себе не врать. А вот сам Ладислав не отказался бы соврать и себе, и Виктору, но под напором рационализма Виктора, который обнажал все свои эмоции, Ладислав просто не мог не ответить тем же. — Чёртов Драный кошак! — простонал Ладислав и вдруг потерся носом о щёку Виктора, немало удивив этим жестом их обоих. Ладислава повергла в ступор собственная несдержанность, потому что он неосознанно полез к Виктору, хотя постоянно сдерживал желание дотронуться до него или напроситься на ласку. Да и Виктор навряд ли подозревал об этой стороне Ладислава, не привык к нежностям от него. Скорее, Виктор ждал удара в челюсть, а не чмока в щёчку. Они оба застыли, непонимающе рассматривая друг другу в упор. — Эм… извини, забылся, — Ладислав смущённо отвёл взгляд. — Нет уж. Забывайся почаще. Не знаю, что происходит у тебя в голове, но я хочу видеть всего тебя. Начиная от смущения и неприятия, заканчивая нежностью и страстью. — Ты и так видишь больше, чем я хочу показывать даже самому себе, — пробормотал Ладислав и тут же постарался сменить тему, разглядывая перепачканную одежду: — Надо переодеться во что-нибудь другое.

* * *

Как-то комментировать попытку Ладислава уйти от разговора Виктор не стал. Он и так выдохнул с облегчением, поняв, что Ладислав не поменял о нём мнение после произошедшего. Расшатывать и без того хрупкое душевное равновесие Ладислава ему точно было не с руки. В конечном итоге Виктор ушёл мыться, надеясь привести мысли в порядок и дать Ладиславу передышку. Его самого немало шокировало собственное желание взять в рот мужской детородный орган, но стоило подумать, что эта часть тела принадлежит Ладиславу, как отвращение сменялось вожделением. Одного прикосновения к Ладиславу хватило, чтобы уже ничто не казалось ему постыдным или невозможным. Виктор сомневался в успехе, но когда Ладислав был так разгорячён, ему хотелось получить и почувствовать ещё больше. Жажда доставить удовольствие была просто обжигающей. Он совершенно забывал о том, что секс между мужчинами противоестественен и отвратителен. Ему хотелось полного доступа к телу Ладислава, хотелось, чтобы он сам прикасался к нему. Виктора всецело захватывало желание, всё становилось зыбким. Единственная реальность, которую он мог воспринимать рядом с Ладиславом — это сам Ладислав и его бурная реакция на прикосновения и слова, которая распаляла Виктора, заставляя терять остатки здравомыслия. Рядом с Ладиславом для него не было ничего невозможного. После Виктора в душ ушёл Ладислав. Стоило Виктору остаться в комнате одному, как в дверь постучали. — Витя, можно мне войти? — послышался голос Тамары Алексеевны. — Да, конечно, — Виктор поспешно сел на кровати, на которой до того валялся, пялясь в потолок. — Я поговорила с Юрой. Мы решили, что надо бы купить вам кровать побольше. Тут мало места даже для одного Ладислава. Виктор хотел было сказать, что совсем не обязательно так переживать из-за него, но вспомнив, что на кровати спит именно он, а Ладиславу приходится ютиться на раскладушке, решил предоставить решение этого вопроса Ладиславу и его родне. — Спасибо, — поблагодарил он. — Ну что ты, это пустяки. Сделаем небольшую перестановку. О перестановке и новой кровати Тамара Алексеевна, казалось, могла говорить вечно. Сам Виктор считал, что подобные мелочи не стоят столь пристального внимания, но тактично поддакивал. — Мама, что ты тут делаешь? — недовольно спросил появившийся в комнате Ладислав. Виктор выдохнул с облегчением. Появление сына заставило Тамару Алексеевну резко оборвать рассуждения о том, что ремонт был бы куда лучше простой перестановки. — Да вот говорю, что надо бы купить вам кровать побольше. — С ума сошла? — возмутился Ладислав, покраснев от смущения. — Лад, не будь эгоистом, — Тамара Алексеевна строго посмотрела на сына. — Ты хочешь заставить Витюшу жить в такой тесноте? Ведь это ты настоял, чтобы он переехал к нам. Нужно позаботиться о том, чтобы ему было удобно, иначе он мог бы и у себя дома оставаться. — Мне удобно, правда, — попытался вставить слово Виктор. — Ничего подобного. Я же вижу, что вы никак не можете поделить комнату, вам тут тесно двоим. Обычно Лад падает на кровать, как приходит, а сейчас он обходит её стороной, потому что она слишком мала для двух здоровых парней. А ты, Витюш, видя, что Лад ходит как неприкаянный в своей комнате, пытаешься потесниться, но тут просто некуда тесниться. Так что в результате вы оба чувствуете себя неуютно. — Мы просто не привыкли жить вместе, — возразил Виктор. — Не стоит волноваться по пустякам. — И это тоже. В любом случае, двуспальная кровать необходима! Вы же большие мальчики и должны понимать, что эта под вами просто развалится. — Мама! — застонал Ладислав. — Всё-всё. Я ухожу, — заверила Тамара Алексеевна и уже в дверях добавила: — Для влюбленных естественно первое время не вылезать из постели, тут нечего стесняться. — Забудь об этом! — выкрикнул Ладислав и поспешил закрыть дверь за матерью. Ладислава заметно трясло от смущения и ярости. — Вот как можно настолько не понимать собственного сына? — завёлся он. — Я вовсе не рад тому, что родные так легко приняли наши отношения, да ещё и всячески поощряют их! Пока Ладислав завис лицом к запертой двери, Виктор встал с кровати и подошёл к нему, обнимая, отчего Ладислав вздрогнул. — Тебя смущает двуспальная кровать? Или ты не хочешь, чтобы мы спали в одной постели? — горячо зашептал Виктор в шею Ладислава, дурея от близости. Сам он считал общую постель отличным выходом из положения. — Смущает и пугает, — ответил Ладислав. — Но даже я понимаю, что спать надо на кровати. Раскладушка — это, конечно, здорово на один-два дня, но ведь ты у нас задержишься? Ладислав развернулся к Виктору, так что ему пришлось выпустить Ладислава из своих объятий и просто положить руки ему на плечи. — Можно тебя поцеловать? — сосредоточив всё своё внимание на пухлых губах, спросил Виктор. — Мог бы и не спрашивать, — фыркнул на это Ладислав и сам потянулся к нему. После соприкосновения их губ началось очередное сражение за доминирование, которое закончилось тем, что у обоих сбилось дыхание. — Продолжим в кровати? — предложил Виктор. — А может, лучше займемся чем-то поспокойнее? — попросил Ладислав. — Ага, — без энтузиазма согласился Виктор, — будем в карты или шахматы играть, а ещё лучше, давай за учебу засядем. — Можем какой-нибудь фильм посмотреть? Виктор только тяжело вздохнул. Все его мысли занимал Ладислав, но то, что им обоим нужна была передышка, являлось неоспоримым фактом. Они катастрофически не успевали осознавать свои собственные чувства и желания. Одно шокирующее открытие сменялось другим, и ничего нельзя было с этим поделать. Сердце сдавалось без сопротивления, а вот разум и душа так просто согласиться с разрушением собственных принципов и взгляда на мир не могли.