Возлюбленный враг

       Уже в универе Ладислав, оттаяв, заговорил с Виктором вновь: — У меня сегодня четыре пары. А у тебя сколько? — Три. Когда закончу, сгоняю домой за вещами, а потом поеду к тебе. — Можно мне с тобой? — напряжённо спросил Ладислав. — Мой отец будет дома, а он гей, как ты помнишь. Мы с ним по-любому пересечемся. Тебе это надо? Ладислав ничего не ответил. Виктор второй раз за утро просил не лезть в его жизнь, и это ой как Ладиславу не понравилось. — Я найду тебя после пар. Поедем вместе, — вздохнув, сказал Виктор. Ладислав удивлённо вскинул голову, но ничего не ответил. Виктору было тяжело принять манеру Ладислава всюду лезть. Хотя нечто такое он предполагал. Ангела всегда окружали люди, и именно он вёл диалог с окружающими, живо реагируя на собеседника. Виктор же хоть и был ядром компании, но он только принимал информацию и редко делился чем-то, предпочитая говорить по делу, а не для «фона». Их появление, ещё вчера — заклятых врагов, плёчом к плечу наделало много шума среди студентов. Все так или иначе знали Ангела и Пантеру. Кому-то доводилось сталкиваться с ними лично, кто-то любовался ими издали, и не было никого, кто бы о них не слышал. Их вражда была притчей во языцех. Курившие на улице или спешившие на первую пару студенты замирали, глядя на сосредоточенного Виктора и хмурого Ладислава, спокойно вышагивавших рядом. Обменявшись номерами мобильных телефонов, они разошлись, а те, кто видел их вместе, поспешили подобрать челюсть и разнести весть о том, что два гомофоба объединились.

* * *

— Лад! — увидев Ладислава, вошедшего в аудиторию, Эльвира активно замахала ему. Подруга расположилась на последней четырёхместной парте. Рядом с ней, занимая ещё две парты среднего ряда, сидела их компания. Все, кроме Саши. Тот отсел от них за первую парту и на крики Эльвиры никак не отреагировал. — Привет всем, — поприветствовал друзей Ладислав. — Доброе утро! — Таня с вызовом посмотрела ему в глаза. Ладислав улыбнулся ей, проходя мимо, и Таня с облегчением выдохнула. После всего произошедшего они со Светой явно нервничали и не знали, чего от него ожидать. Как только все поздоровались и расселись, Эльвира принялась вытряхивать из Ладислава интересующую её информацию. — Колись, что там у вас с Терсом произошло? — зашептала она. — Весь универ на ушах стоит из-за того, что вы сегодня вместе пришли! — Чего? Мы же только в здание зашли, откуда ты уже всё знаешь? — поразился он. — Оттуда, что меня спрашивают, что вы на пару задумали. Глянь, как народ расселся. Парни по парам сегодня сесть просто побоялись. Тут такое только что было! — Эм… А чего они так кипишуют? Можно подумать, я сейчас встану и начну пиздить всех, кто парами расселся? — Да кто тебя, больного на всю голову гомофоба, знает? Ты лучше про вас с Терсом расскажи. Саша говорит, они с Антоном видели вас напивающимися, после того, как Пантера на тебя в кино наткнулся. Разве ты ещё не сказал Терсу, что втюрился в него как девчонка? — Эй! Я не девчонка! И вообще, почему Саня был с Антоном? — У нас с компанией Терса договорённость. Они сообщают, где они, а мы — где мы, чтобы вы с Пантерой случайно не столкнулись. Ладислав поморщился от прозвища Виктора, и до него кое-что начало доходить. — Теперь ясно, как так получилось, что я его столько времени не видел. — И это всё, что ты можешь сказать? Саша весь в расстроенных чувствах, что Терс его сдал, а ты что, даже ничего не скажешь? Типа, раз он гей, то не друг и вообще никто? — Я ничего такого не говорил, — возразил Ладислав, доставая мобильник и набирая сообщение другу: «С сегодняшнего дня я встречаюсь с Терсом. Может, пересядешь после перерыва к нам?» — Охуеть! Вот это финт ушами! — прокомментировала сообщение Эльвира, которая нагло влезла под руку Ладиславу. Эльвира всегда волновалась за друзей, тем более она была любопытной и любила быть в курсе всех событий и сплетен в универе. Кроме того, Ладислав давно заметил, что Эльвира особенно отслеживает образовавшиеся парочки, кто с кем расстался и в кого влюблён, а ещё читает глупые любовные романы с однообразными картинками на обложках. — Что там? — спросила Света с предпоследней парты, по-совиному округляя глаза, словно спала всё это время или только что попала из темноты на свет. — Кажется, Лад встречается с Пантерой, — тихо проговорила Эльвира. — Что?! — послышались возгласы друзей со всех сторон. Народ в аудитории заозирался на них, препод тоже глянул нервно, но никак не отреагировал на поведение галёрки. — Он что, тоже гей? — Ладислав толкнул локтем подругу, указывая взглядом на странно пассивного и дёрганого препода. — Ага. Ты себе не представляешь, как мальчики с ним расплачиваются за зачёты. — Так чего они это терпят?! — Пф! Он же вполне симпатичный, чего им жаловаться-то? — Не переводите тему. Я хочу от Лада услышать, что у них опять стряслось с Терсом? Потому что лично я не понял, что там за встречи такие, — запротестовал Лекс. — Не ты один, — согласился с ним Никита. — Мы с Виктором будем встречаться как пара, — Ладислав не позволил себе опустить взгляд, хотя ему очень хотелось уткнуться лицом в ладони и не видеть перекосившихся от разной степени офигения лиц друзей. — Подожди. Ты вроде как в него втрескался — это понятно, но как же секс? И что там в голове Пантеры перещёлкнуло? Он же гомофоб! — возбуждённо зашептал Лекс. — А вот так. Пока что встречаемся без секса. И я тоже гомофоб, и что? — Как это без секса? — повысил голос Лекс, но тут же спохватился и вновь зашептал: — У вас обоих что-то перегорело в мозгах. Ты о последних похождениях Пантеры вообще слышал? Нет? Так я тебе расскажу. Эта падла переспал практически со всеми девчонками со своего факультета, и это только за два последних месяца. Так что «без секса» он точно не сможет. О чём вы оба думали вообще? Напоминание о бывших пассиях Виктора отозвалось болью. Ладислав с ужасом подумал о том, что Виктор сейчас на своём факультете в окружении девушек, с которыми спал ещё сутки назад. — Лекс прав, Лад, — Эльвира обеспокоенно посмотрела на Ладислава, — Пантера что-то темнит. Может, он решил посмеяться над тобой? Он жуткий бабник и не сможет удовлетвориться чисто платоническими отношениями. — Я знаю, что он не темнит, — возразил Ладислав, хотя даже самому себе было сложно объяснить собственную уверенность в Викторе. — И уже сказал, что мы встречаемся пока что без секса, — сделал он ударение на «пока что». — Да с чего ты взял, что он тебе не врёт? И вообще, как ты собираешься с ним спать? Он точно свою задницу тебе не предложит, — разозлился Лекс. — Он мне не врал, в отличие от вас, — начал злиться и Ладислав. Под его твёрдым взглядом все, кроме Светы и Тани, отвели взгляд. — Что касается моей постели, то вас это не касается. — Тебя тоже не касается то, что происходит в наших постелях, тебе так не кажется? — в свою очередь ощетинился Лекс. — Очень на это надеюсь. После намёков Виктора я сомневаюсь, что хочу узнавать твою ориентацию. — А что её узнавать? Я би, и это секрет только для тебя, — ухмыльнулся Лекс, наблюдая, как бледнеет Ладислав. — Всё, прекратили. На сегодня с Лада потрясений достаточно. У нас сейчас другая головная боль — осадила их Эльвира. — Лад, когда ты увидишь Терса теперь? — Он сказал, что сам найдёт меня. У него сегодня три пары. — Бля, он же за два свободных часа с половиной своей группы перепихнуться успеет, — заволновался Никита. — Тихо ты, — шикнула на него Эльвира. Ладислав почувствовал, что проваливается в самые бездны ада. Как он переживёт этот день — было неясно. Зная, что Виктора вовсю атакуют девушки и впереди у него три перерыва и два свободных часа, сидеть на месте уже было пыткой. — Спокойно Лад, просто напиши, чтобы он на последнюю пару к нам пришел. А после пар вы что собирались делать? — накрыла его ладонь своей рукой Эльвира. — Поедем к нему за вещами. Ладислав всё ещё не отошёл от страха, что Виктора у него уведут. Он с трудом пытался взять себя в руки, решив, что писать как последняя истеричка и контролировать каждый шаг своего парня не будет. Не дело это, в первый же день отношений подвергать сомнению намерение Виктора быть с ним. — За какими ещё вещами? — насторожилась подруга. — Виктор переезжает ко мне. — Что?! — очень слаженно заорали друзья. Окружающие нервно оглянулись на них, а преподаватель страдальчески вздохнул, но замечаний снова не последовало. — А как же твои родители? — с надеждой спросила Эльвира. — Они в восторге от Виктора, — вяло ответил Ладислав. — И что, они в курсе, что вы встречаетесь? — осторожно уточнил Лекс. — Они в полном восторге от того, что мы с ним встречаемся, — Ладислав в отчаянии прикусил губу. — Так это же клёво! Поздравляем! — просияла улыбкой Света. — Было бы с чем, — страдальчески вздохнул Ладислав. — А что тебе не нравится? Вас же все поддерживают, — удивилась Таня. — В этом и заключается весь кошмар. Вокруг одни гомики! — заорал Ладислав. В аудитории резко наступила тишина. Все студенты во главе с преподавателем испуганно посмотрели на Ладислава с компанией. — Извините, не хотел мешать. Продолжайте, пожалуйста, — взяв себя в руки, громко, чтобы его все услышали, сказал тот. Даже теперь никто не осмелился сделать ему замечание. Народ вернулся к прерванной лекции, стараясь не обращать внимания на их галёрку.

* * *

Виктору никто руками не махал. Его друзья рассредоточились по аудитории и старались не отсвечивать. Он сам сел рядом с Лидой. — Я думала, ты с нами больше не общаешься, — заговорила Лида. — Пока что общаюсь. — С чего вдруг? Ты же уже знаешь, что Антон и Серега — гомосексуалисты, Стас спит с братом, Костя би, а я тащусь от ненавистных тебе гомиков. — Поменьше распространяйтесь о своей личной жизни и увлечениях, и тогда все останутся целы, — посоветовал Виктор. — Что на тебя нашло? — Лида развернулась к нему, полностью игнорируя преподавателя. — Ты же ненавидишь всё, что связано с гомосексуализмом. Откуда столько снисхождения? — Я встречаюсь с Ангелом, — тихо произнес Виктор. Так тихо, что ей пришлось придвинуться к нему вплотную, чтобы расслышать. Лида уставилась на него как на душевнобольного. Она не стала орать, просто выдрала лист из тетради и принялась писать, заслоняя записку от любопытных глаз. «Ты хочешь сказать, что спишь с Ангелом? Он же гомофоб. Ты его что, изнасиловал и теперь шантажируешь?» — были её первые строки. «О сексе речи пока не идет. Я тоже гомофоб. Не шантажист и не насильник», — написал Виктор. «Значит, у вас будут чисто платонические отношения, а трахать вы будете девочек?» Виктор подчеркнул слово «пока» из своего предыдущего ответа и передал листок обратно Лиде. «Что это значит?» — написала она. «То и значит», — чиркнул ниже Виктор, закрывая эту тему. «Он сам предложил встречаться, а ты решил над ним поиздеваться?» «Встречаться предложил я. Без издёвок. Почему ты пытаешься выставить меня монстром?» «Потому что ещё недавно ты Ангела убить был готов, а теперь вдруг воспылал к нему романтическими чувствами. Только такой дурак, как Волков, мог в такое поверить!» Виктор задумался. Выводы Лиды были логичны, но он и подумать не мог о том, чтобы посмеяться над Ладиславом. Будь на месте Ангела какой-то педик, он бы, может, и подумал над этим, но скорее всего, просто не стал бы связываться с таким. Всё дело было в Ладиславе. В его притягательности. Стоило подумать, что кто-то прямо сейчас втирается в доверие к Ладу, как Виктор начинал злиться и нервно смотреть на часы. Друзья были готовы к тому, что больше он с ними общаться не будет. Он бы и не стал. Но несмотря на то, что он смягчился в своём отношении к гомосексуализму из-за чувств к Ладиславу, Виктор не намерен был прощать то, что его водили за нос. Его друзья это понимали как никто другой. А вот объяснить это Ангелу было бы непросто, поэтому он согласился с ним. Если Ладиславу будет легче от того, что он всё ещё общается с теми, к кому Лад привык, то пусть будет так. В конечном итоге Виктору было плевать, с кем проводить время в универе. Лида обвинила его во всех грехах, стоило ему признаться, что он встречается с Ладиславом. Не Лада, нет. Всё же Ангел умел расположить людей к себе. Лида и беспокоилась о том, с кем Виктор вечно враждовал, а его, своего друга, обвинила в подлости, насилии и злом умысле. Стоило задуматься о том, насколько хорошо его знают люди, которые звались его друзьями. Или думать стоило о том, как он себя вёл, что они такого о нём мнения? Во время перерыва Виктор понял ещё кое-что: большинство одногруппников избегали его, стремясь уйти из аудитории и не встречаться с ним взглядами, а в коридоре студенты шарахались от него, обходя по широкой дуге. Он не встретил ни одной парочки, когда выходил курить, хотя обычно они постоянно шатались по коридорам, тиская друг друга, целуясь у всех на виду и чуть ли не сексом занимаясь по всем углам. После того, как он поговорил с Лидой, парни тоже подсели к нему поближе, но разговорами ему не надоедали. Наверное, Лида уже рассказала им последние новости, но никто и словом о Ладиславе не обмолвился, только кидали косые взгляды на него.

* * *

Поведение Виктора становилось всё более странным, а это совсем не внушало спокойствия. Антон радовался хотя бы тому, что Виктор не пытается больше ему навалять. — Что происходит в универе? Студенты как-то странно себя ведут, — ни к кому конкретно не обращаясь, поделился наблюдениями Виктор. — А ты не догадываешься? — вопросом на вопрос ответил Антон, но, получив недовольный взгляд, поспешил пояснить: — Вас с Ангелом видели сегодня вместе. Народ готовится к травле гомосексуалистов и чуть ли не священной войне за нравственность. Брови Виктора поползли вверх, а затем он расхохотался, отчего находившиеся в аудитории студенты вздрогнули. — Они что, идиоты? Нас всего двое на весь универ. Стоило из-за нас поднимать такой шум? — смеялся Виктор, а Антон и ребята лишь хмуро на него смотрели. В отличие от Виктора, им смешно не было. С момента их каминг-аута Антон был полностью согласен с друзьями, что им конец. Уж они-то знали, что Виктор так просто не поймёт и не простит. Может, Ангел бы по их душу и не пришёл, а вот Пантера должен был хотя бы чисто символически накостылять. Можно сколько угодно раз говорить, что впятером бояться одного глупо, но они бы и не стали нападать на Виктора впятером, а один на один Виктор бы справился с каждым. Антон волновался. Все они переживали. Отойти от бессонной ночи и изматывающей неопределенности было не так-то просто. Новость о том, что два гомофоба по уши в гомосексуальных отношениях, была сродни бредовой шутке или коварному плану. Зная Виктора, Антон с ребятами склонялся к последнему. Лида постаралась разузнать побольше о происходящем, но всё это было так абсурдно, что к какому-то одному мнению они так и не пришли. Однако никто не расспрашивал Виктора. Они боялись потерять свой хрупкий шанс остаться друзьями. Если Виктор спокойно пережил бы разрыв с ними, то Антон, да и Лида с Серегеем, Костей и Стасом были более отзывчивыми людьми, ценившими связь друг с другом. Дружить с Виктором всегда было не просто.

* * *

— Ого! Лад, кажется, это к тебе, — Эльвира ткнула его локтем, указывая на дверь. В аудиторию вошёл Виктор и осматривался в поисках Ладислава. Дело было перед четвёртой парой, которой у Виктора не было. Студенты, привыкшие за день к спокойному поведению Ладислава, видимо, были морально не готовы повстречаться сегодня ещё и с Виктором. Разговоры немедленно смолкли, кое-кто попытался отползти подальше к стене. Ладислав как зачарованный поднялся навстречу, привлекая к себе внимание. Виктор решительно направился в его сторону. Друзья Ладислава напряглись: уж больно хорошо они были знакомы с бешеным напором Виктора по многочисленным стычкам. Ладиславу показалось, что с того момента, как они виделись в последний раз, прошла целая вечность. Ладислав внимательно всматривался в глаза Виктора, пытаясь найти в них что-то отличное от того, что он видел утром. Взгляд Виктора оставался всё таким же твердым и откровенным. — У нас лекция. Будем сидеть на последней парте, — выдохнул Ладислав, ощущая, что улыбка у него должно быть широкая, как у идиота. Он представил Виктора ребятам. Хотя они уже знали друг друга, но знакомство это было не слишком приятным, поэтому теперь они представлялись заново не как враги, а как друзья. Усадив Виктора рядом с собой на место, которое без разговоров освободила Эльвира, Ладислав шепнул: — Как прошёл день? — От меня все шарахались, включая моих друзей. — Вау, ты крут, — тихо рассмеялся Ладислав, потихоньку расслабляясь в присутствии Виктора. Весь день Ладислав накручивал себя тем, что Виктор вот прямо сейчас повалил на парту очередную блондинку или друзья открыли ему глаза на то, какой он дурак, раз решил встречаться с парнем. И никакое знание того, что из себя представляет Виктор, не спасало Ладислава от ревности и беспокойства. — А от тебя разве не шарахаются? — вопрос Виктора отвлёк Ладислава от тревожных мыслей. — Сначала шарахались, но потом, видимо, ребята сработали, и все успокоились, — пожал плечами Ладислав. — А обо мне никто не позаботился. Пожалеешь меня дома? — нагнувшись к нему, прошептал Виктор. Щёки Ладислава тут же запылали, а друзья, из тех, кто сидел ближе к ним, потрясённо воззрились на Виктора, который окинул их уничижительным взглядом и вновь вернул своё внимание Ладиславу. — Ну, так что? — Угу, — промямлил он. По правде, Ладислав прямо сейчас готов был начать его жалеть, но из-за кучи постороннего народа был просто не в состоянии что-либо предпринять. Как всегда, тем, кто пошёл на сближение первым, был Виктор. Он придвинулся чуть ближе на скамейке так, чтобы их бёдра соприкасались. Лицо Ладислава по ощущениям просто пылало. Он закрыл глаза и, опустив голову на руки, пошевелил ногой, притираясь бедром к бедру Виктора. — Я так до дома не дотерплю, — прошептал Виктор рядом с его макушкой. — Ты сам начал, — напомнил Ладислав, которого потряхивало от желания вот прямо сейчас наброситься на соседа по парте. — Имейте совесть! Я сейчас сама растаю от ваших заигрываний, — повернувшись к ним, зашептала Эльвира. — Тебя не спросили, — начал заводиться Виктор. — Дурень, вас снимают на телефоны, — Эльвира указала на двух девушек, которые ковырялись с телефонами. — Не знаю, как у тебя, а у Лада самоконтроль ни к чёрту. Хочешь сделать его стояк достоянием общественности? Его уже потряхивает и лицо всё красное, что в штанах творится — судить не берусь, но недолго осталось ждать восстания. — Эльвира! — зашипел на подругу Ладислав. — А я что? Я ничего, — нагло ухмыльнулась она и отвернулась к преподавателю. Больше Виктор попыток отвлечь Ладислава не предпринимал. Он спокойно дождался конца лекции, которую преподаватель ужал до минимума и даже на перерыв никого не отпустил. Так, вместо положенных двух часов, они отсидели чуть больше часа в гнетущей атмосфере всеобщего невроза. Сокурсники и преподаватель тревожно косились на парту, за которой сидели они с Виктором, и так явно мечтали оказаться подальше, что даже Ладислав заметил их затравленные взгляды. После лекции аудитория мигом опустела; даже девушки, тайком снимавшие Ладислава и Виктора на телефоны, не пожелали задержаться, спеша убраться от гомофобов подальше. Рядом с ними остались только друзья Ладислава. Все, кроме Миши и Никиты, которые ушли с остальными студентами. — Вы сегодня прямо знаменитости, — ухмыльнулся Саша, наблюдая, как последние студенты, боязливо оглядываясь, покидают аудиторию. — Ещё бы все знали, в чём причина вашего воссоединения, — размечталась Эльвира. — Разболтаете — прибью, — пообещал Виктор. — Если бы дело касалось только тебя — и не подумали бы молчать, — безмятежно улыбнулся Лекс. — Ой, да ладно тебе, Лекс! Нашёл, с кем причиндалами мериться, — махнула на него рукой Эльвиа. — Виктор, ты лучше скажи, какие у тебя намерения насчет Лада? Вы же дрались при каждой встрече ещё два месяца назад. — Это просто как дважды два, — ответила за Виктора Таня. — Есть такая присказка: «кого люблю, того и бью». Все же знают, какие они у нас горячие ребята, так что, полагаю, в процессе избиения кто-то кого-то зажал в кустах. — Неправда, — возмутился Ладислав. — Если допрос окончен, то мы пойдём, — решительно заявил Виктор и, глянув на Ладислава, спросил: — Не возражаешь? Ладислав кивнул в знак согласия и засобирался на выход. — Эй! Ты так и не сказал о своих намерениях в отношении Лада, — возмутилась Эльвира, обращаясь к Виктору. — Намерения у него прозрачные, — за Виктора на этот раз ответил Лекс, — трахнуть Лада. Никто опомниться не успел, как Виктор стремительно сорвался с места, нанося удар кулаком. Лекс отлетел на парту позади себя; из разбитого носа у него потекла кровь. Ладислав метнулся к Виктору, хватая его за руку и оттаскивая от друга. — Если ещё хоть одна сука… — зашипел Виктор. — Бешеный! Псих больной, — приговаривала Таня, вместе со Светой подбегая к Лексу и доставая из сумки салфетки. — Успокойтесь, — попросил Ладислав. — Просто давайте не будем касаться этой темы. — С ума сошёл? — возмутилась Эльвира. — Мы должны знать, что он тебя не изнасилует, когда вы вдвоем останетесь. — Ещё неизвестно, кто кого, — не смог сдержать ухмылку Ладислав. — Он не девчонка, чтобы волноваться за его невинность, — фыркнул Виктор. — Я за его жопу волнуюсь, — возмутилась Эльвира, — для него это почти то же самое, что жизнь. — О да, жизнь — жопа, с этим я согласен, — заржал Ладислав. — А если серьезно, то Виктору тоже не в кайф чужая жопа, так что не сходите с ума. Лекс, извини за Виктора, но в следующий раз, пожалуйста, не провоцируй его. — Сдался он мне. Сам с ним разбирайся, — невнятно проговорил тот, пытаясь остановить кровь из носа. — На этом и сойдемся. Постараемся не лезть в личную жизнь друг друга, чтобы снизить вероятность членовредительства. На сегодня всем пока. До завтра! — протараторил Ладислав и потянул Виктора за руку из аудитории. — Меня мучает вопрос, что у них там происходит, — уже на выходе Ладислав услышал голос Эльвиры. — Терс влюбился, — спокойно ответил Саша. — Сама же видишь, как болезненно он реагирует на всё, что касается Лада. Совсем не обязательно было поднимать такой шум и лезть к ним. Они же будут жить с родителями Ладислава, так что Пантера при всём желании не сможет ему ничего сделать. По мне, так попал тут именно Терс. — Вот уж точно, — последнее, что ещё расслышал Ладислав, был невнятный бубнёж Лекса.

* * *

— И ты мне будешь рассказывать, что ты спокойный и рассудительный? — возмущался Ладислав, таща за руку Виктора по пустым коридорам. — Какого хрена ты на Лекса набросился? Да, у него язык как помело, но это не повод начинать с ним драку. — Мне не нравится, как он рассуждает о том, что я хочу тебя трахнуть, — признал Виктор. — Можно подумать, это неправда. — Правда, но это его не касается. Мы сами между собой разберёмся. Извини, я не хотел тебя расстраивать. Если твой друг будет впредь вести себя корректно, я даже не подумаю больше на него наезжать. — Ага, звучит многообещающе, — вздохнул Ладислав, понимая, что Виктор упёрся. О том, что парни за ручку не ходят, он вспомнил только на выходе, когда охранник подавился своим бутербродом, глядя на них во все глаза. — Чёрт! А это, оказывается, так естественно, — пробормотал Ладислав, выпуская из своей хватки руку Виктора. — Что естественно? — рассеянно поинтересовался Виктор. — Держаться за руки, — поморщился Ладислав. — Помнится, раньше я спуску за такое не давал. — Плевать. Хочешь, давай и дальше за руки держаться? — С ума сошёл? Мы же не девчонки и не дети, — возмутился Ладислав, но быстро сник, вспомнив, что только сегодня самозабвенно сосался с Виктором. — Лучше давай поскорее вернёмся домой. — Есть предложение поинтереснее, чем держаться за руки? — ехидно поинтересовался Виктор. — Ага, сосни, — Ладислав поморщился и показал Виктору средний палец. — Шустро, — прокомментировал тот, давясь смехом. Так до дома Виктора они и ехали, поддевая друг друга и переругиваясь. Ладислав впервые обменивался шутками с Виктором, и это было здорово. Правда, их взаимодействие больше походило на флирт, но Ладиславу было плевать. Слишком хорошо ему было вместе с Виктором, как бывает, только когда люди находятся на одной волне. И то, что они были совсем непохожи друг на друга, лишь добавляло остроты, привнося свежесть иного взгляда и давая новую жизнь старым идеалам и убеждениям. Ладислав будто глотнул свежего воздуха после долгих лет заключения в душной камере-одиночке.