Пленники судьбы

Две недели спустя. Окрестности одной европейской деревушки. – Нет, ну ты погляди, Гретель! Эта рогатая стерва всё-таки порвала мой рукав... вот дрянь! – Ганзель размахнулся и от души врезал прикладом тяжёлого ружья между глаз ведьме, извивающейся в петле на толстой дубовой ветке. Она завизжала и стала дёргаться сильнее. Я усмехнулась: – Да брось, Ганзель, мы всё равно её сожжём! – Тем более! – рявкнул он, повторив удар, после которого у ведьмы откололся изрядный кусок рога, и довольно хмыкнул: – Надо же – мелочь, а приятно. Мы связали ведьму как следует и оттащили в деревню. Жители просили не жечь её в лесу, а привести к ним на расправу. Весь вечер они издевались над проклятой тварью, несколько лет пожиравшей детей со всей округи. А после заката рыночную площадь озарил свет высокого костра, окрестности огласили вопли пылающей ведьмы. Толпа созерцала в оцепенении, а мы – с угрюмым удовлетворением. Забрав полагающийся нам заработок, мы вернулись в гостиный двор – дожидаться утра. По ночам мы не бродим между селениями. ************ В комнате уже совсем темно. Я зажигаю свечу и ставлю её на подоконник. Чувствую кожей его пристальный взгляд, пока зашиваю надорванный рукав, и стараюсь не думать о том, из-за чего моё сердце отбивает слишком быстрый ритм... Щёлкает таймер. Ганзель нехотя отходит и возится с лекарством. Потом возвращается, и я вручаю ему зашитую одежду. Он тихо говорит: «спасибо», и, не глядя, откладывает в сторону. Подходит совсем близко, останавливается прямо передо мной и, взяв с подоконника свечу, гасит её. Я немного растеряна... и слишком взволнована. Мысли улетучились, остались только чувства. Лёгкое прикосновение его пальцев к моей щеке... Я ещё немного робею, но это уже неважно. Поцелуй, поначалу очень нежный и осторожный, быстро становится всё более волнующим и страстным, кружит голову так, что для меня всё перестаёт существовать, кроме нас двоих в этой комнате. Ганзель на секунду отрывается от меня, чтобы стянуть через голову рубашку. – Как твоя рана? – шепчу я. – Всё хорошо, не думай об этом, – так же тихо отвечает он и, мягко обхватив ладонями моё лицо, снова целует, ускоряя моё головокружение до запредельного. Его пальцы медленно спускаются по моей шее к плечам и продолжают скользить дальше вниз, увлекая за собой блузку... Я впервые ощущаю обнажённой грудью прикосновение его рук и, почти задыхаясь от переизбытка чувств, прижимаюсь к его разгорячённой коже... От волнения ноги уже не держат, и Ганзель подхватывает меня, укладывает на покрывало, шепчет: – Всё будет хорошо. Не бойся. Я улыбаюсь: – Я с тобой ничего не боюсь. Его чудесные глаза искрятся ответной улыбкой, и через мгновение нас накрывает ураган чувств, заслоняя собой весь мир, оставив нас наедине. ************ Утром мы покинем эту деревушку. Сколько мы таких повидали? Не счесть. Но эта – особенная. Она навсегда останется в нашей памяти, ведь именно здесь мы впервые стали так близки, как никогда раньше, и оттого ещё сильнее, чем прежде.