Пленники судьбы

Лес обрывается так внезапно, что я невольно придерживаю лошадь. Выскочив из густых зарослей, мы оказались на открытом месте. Впереди видна окраина города в отблесках последних лучей закатного солнца, исчезающего за линией горизонта; над крышами домов уже сверкают первые звёзды, проступая на бледно-лиловом полотне вечернего небосклона. Зловещий диск полной луны с надменным безмолвием венчает эту картину. Вперёд, скорей, нужно пересечь черту города. Дальше ведьмы не пойдут*. Ганзель едва держится. Мои руки онемели, совсем не подчиняются мне. Ничего, немного осталось, дотянем. Мы должны. Силы на исходе. Точнее – их просто нет. Даже лошади едва семенят, через силу переставляя ноги. Кажется, будто мы не едем к городу, а ползём. Тишину разрезает явственный пронзительный визг. Ведьмы пока далеко, их ещё даже не видно, но они мчатся сюда, обозлённые, взвинченные, охваченные яростью. И растаявшее за линией горизонта солнце больше не помеха для целой стаи ночных хищниц. Город уже рядом, рукой подать. Мы успеем, это ясно. Я с удовольствием вдыхаю прохладный сумеречный воздух, понимая, что спасение близко. Но не тут-то было. В этот самый неподходящий момент жужжит таймер... Нет, только не сейчас!!! Ну за что?!! Попробовать домчаться до города?! Нет, не выйдет, Ганзель слишком ослабел от потери крови, его уже повело, я едва удерживаю его онемевшей рукой, сейчас вообще сознание потеряет! Если не получит укол, я не довезу его. Придётся тормозить – другого выхода нет... И всего одна пуля в стволе пистолета. Последняя. Хоть бери да застрелись. Соскакиваю с коня, верхом укол не сделать. Ганзель заваливается на бок, я подставляю плечо, чтобы он не упал, и свободной рукой достаю шприц. Прокалываю рукав насквозь и мышцу плеча – не до церемоний. Ганзель вздрагивает, вздыхает и моргает, будто спросонья. Он не сразу придёт в себя, ещё нужно немного времени, совсем чуть-чуть... но у нас и столько нет. Над окраиной леса я вижу скопление отвратительных тварей верхом на мётлах. – Ганзель! Ты сможешь ехать сам?! Он смотрит неясным взором. Я показываю ему на мчащихся к нам ведьм и прошу выдержать последний рывок. Он медленно кивает. Я сбрасываю поклажу со своего коня прямо на землю и вскакиваю на него. И тут Ганзель, неожиданно тряхнув головой, с размаху бьёт моего коня ногой по крупу. Конь в ужасе срывается с места. Лошадь Ганзеля бросается следом во весь опор. Может, нам всё-таки повезёт?! Ведьмы близко, но и город – вот он уже! Удар в спину мгновенно ослабевает и рассеивается облаком чёрной пыли. Ничего, это заклятие. Не все ведьмы знают, что их чары нас не берут. Наверное, будут пробовать ещё. Так есть – ещё удар, тут же смягчившийся. И ещё один. Ганзеля тоже пытаются ударить магией, но бесполезно, конечно же. Вот уже первые дома – черта города! Добрались?!! То, что произошло дальше, я видела, будто в тумане. Ведьмы догадались ударить заклятием не в Ганзеля, а в его лошадь, и она кубарем полетела на землю. А в следующую секунду точно так же сбили с ног и моего коня. Я кинулась к Ганзелю и успела подставить руку под летящий то ли в него, то ли в меня огромный нож. Он вонзился в моё предплечье наискось, обдав болью и жаром. Ганзель тут же вырвал его из моей руки и уже, видимо, из последних сил, швырнул его обратно. Ближайшая ведьма взвизгнула и шарахнулась в сторону с ножом в шее. Сил подняться у Ганзеля не было, но выхватить пистолет с последним зарядом из моей кобуры и выстрелить в лицо следующей ведьме он смог. Я услышала какой-то шум, перед глазами промелькнули какие-то огоньки, и я провалилась в темноту... ************ Словно чёрный туман вокруг меня. Он тяжёлый, густой. Он давит, вяжет по рукам и ногам, отнимает силы, сковывает крепче капкана. Он заслонил всё, запечатал глаза, он пробрался даже в мою голову и прогнал все мысли, кроме одной: надо найти Ганзеля и проверить таймер. Не знаю, как я сделаю это, но я должна... Дышу судорожно, но на смерть это не похоже. Не знаю, почему, но я в этом уверена. Ладно, уже неплохо. Ганзель... где он? Я должна его найти. Пытаюсь пошевелиться. Надо же, получается. Глаза бы ещё разлепить... Пытаюсь приподняться. Меня не пускают, упираясь мне в плечи. Не могу говорить – во рту пересохло, губы будто склеены. Заставив вялые, непослушные, словно чужие руки подчиняться мне, потираю бесчувственными пальцами глаза, разлепляю губы и то ли шепчу, то ли хриплю: – Ганзель... – Он здесь, здесь, живой, – отвечает мне незнакомый женский голос словно издалека. Из полумрака проступают добродушные черты лица пожилой дамы, которую я вижу впервые. Вокруг меня стены какой-то незнакомой комнаты... Даже не пытаюсь понять, где я, иначе мне просто сил не хватит на главное. Отклоняю её руку с кружкой воды и бормочу: – Укол... – голос окончательно срывается, и я сипло шепчу: – ему нужен укол... – Да, мы знаем, всё сделали. Лежите, вы в госпитале города Линца. Вас нашли у околицы городские патрульные, сразу после заката, когда на вас напала целая толпа ведьм. Их отогнали от города факелами**, а вас принесли сюда. Некоторое время пытаюсь понять смысл услышанных слов, прокручивая их звучание у себя в голове... Затем уступаю её мягкой настойчивости и пью, наконец, воду. Словно волшебное зелье, она оживляет меня. Допиваю всё, что было в кружке, и прошу у своей сиделки ещё. Она улыбается, кивает и отходит в сторону. И только теперь у противоположной стены на кровати я вижу Ганзеля. Собрав остаток сил, поднимаюсь на ноги, несмотря на протесты этой пожилой служительницы госпиталя, и, чуть пошатываясь, иду к нему. Сажусь прямо на пол у его кровати и беру в свои оживающие ладони его руку. Такую тёплую и родную. Прижимаю его пальцы к губам, не отрывая взгляда от его лица. Ком подступает к горлу, слёзы скатываются по щекам, а я улыбаюсь. – Он спит, – говорит сиделка, но я и сама уже поняла это. Мы живы. И мы вместе. Остальное неважно.