Напишешь мне формулу любви?

Часы показывали без пяти пять и Поля заметно начинала нервничать. Иван обещал приехать ровно в условленное время. Девушке хотелось, как маленькой девочке спрятаться от него в шкафу и не выходить пока он не уедет, но она не могла. Сжимая рукой за талию бокал с необычно сладким итальянским вином, она думала о новой скорой поездке. Нормально ли это вообще сменить за месяц две страны и несколько городов!? Прерывая ее мысли в дверь настойчиво позвонили. Черт, какой же он все-таки пунктуальный! Неохтоно Пелагея прошла к двери по коридору. Удостоверившись, что Марк занят разбором коробок, она тихо повернула ключ в замке, пропуская Ивана в квартиру. Мужчина с интересом осматривался вокруг и совсем не спешил сдвигаться с места. Поля медленно закрыла дверь, стараясь как можно дольше отстрочить разговор. -Раздевайся. - через минуту нейтрально произнесла она и, не глядя на хоккеиста, вернулась на кухню. Иван пожал плечами и направился следом. Ему хотелось вновь чувствовать себя дома рядом с женой и сыном. Ему хотелось, как раньше обнимать девушку перед сном и читать сказки своему ребенку. Ему хотелось видеть их чаще, чем раз в никогда. Но все, что он сейчас мог - это неловко стоять на пороге. Хоккеист не понимал почему Пелагея так быстро сдалась и забрала заявление, ведь в связи с последними событиями у девушки были большие шансы выграть развод. Впервые в жизни, Телегин жалел о том, что сделал. Жалел о том, что своими руками убил ее любовь и лишил своего ребенка семьи. Хотел ли мужчина ее вернуть? Конечно. Был ли у него хоть шанс? Нет. - Хочешь вина? - все тем же безликим тоном спросила Поля, услышав шаги Ивана у себя за спиной. - Если только немного, я за рулем. - зачем-то согласился он. Пелагея достала еще один бокал из коробки с надписью "посуда" и неловко наполнила его красной жидкостью, тут же поставив перед мужчиной на стол. Девушка медленно отошла к окну. Она могла лгать кому угодно, но только не себе. Поля боялась находится с Ваней один на один и, если раньше за нее мог заступиться Дима, то сейчас уже никто. Едва вспомнив Диму, Пелагея снова погруснела. Ей было ужасно стыдно за свои последнии слова, за то, что она позволила ему уехать. Девушка надеялась, что он ее все-таки понял и простил. - Поль, может поговорим? - замечая ее напряженное состояние и застывший испуг во взгляде предложил Телегин. - Нет. - уверенно отреагировала девушка. - Зачем? Ты приехал за сыном, все что мне от тебя нужно это знать, когда ты привезешь его домой. Иван окинул удивленно - насмешливым взглядом пространство вокруг то и дело останавливаясь глазами на коробках. Видимо не только Марк не смог смириться с внезапным переездом. - Домой? А ты сама-то дома? - проницательно поинтересовался он. Пелагея ничего не ответила. Ей по-прежнему казалось, что им не о чем разговаривать. Девушка жалела, что решилась на этот шаг. Возможно Марк бы смирился с ее выбором. Возможно им с Димой бы удалось придумать правдоподобную историю про отца-космонавта. Возможно сын бы им даже поверил. Но это только возможно. - Поля, ты вообще здесь или как всегда глубоко в себе? - слишком громко прозвучали эти слова в тишине маленькой кухни, хотя хоккеист произнес их абсолютно спокойно, но девушка сжалась, опуская глаза в пол. - Да. Мы с Марком дома. - поддвердила она и, наливая себе еще вина, Поля нечаянно выронила из рук бутылку. Она разбилась об пол с громким шумом, заботливо забрызгав красной жидкостью бóльшую часть кухни. Девушка вздохнула и начала собирать крупные осколки с паркета, но ее остановили неожиданно нежные прикосновения. Иван мягко поднял жену с пола и отодвинул в сторону подальше от стекла. Поля столкнулась с его взволнованным взглядом. Девушка хотела, чтобы мужчина на нее накричал, привел в чувство, разбил бы что-нибудь еще на этой чертовой кухне, а потом ушел, сказав, что она свободна и ему плевать с кем она там хочет жить, спать и воспитывать его сына. Но вместо этого Иван ее просто отстранил. Это действие в миг лишило Пелагею надежды получить такую желанную свободу. Она молча наблюдала за тем, как он выбросил все стекло и быстро протер пол. Там где минуту назад текли реки из вина, сейчас не было ничего. Ваня хотел присесть на край стола и все-таки добиться нормального ответа от Пелагеи. Он неловко задел детский журнал с бесмысленной обложкой, и тот упал на пол. Собираясь с мыслями, хоккеист этого не заметил и продолжал подбирать слова, пока ему на глаза не попалась открытая пачка сигарет. Поля, несводившая опасливого взгляда с фигуры все-еще-мужа, побледнела и отступила на шаг. Память об Иване ее пока не подводила. - Не бойся. - держа в руке упаковку, успокоил он девушку. - Я понял, что девочек бить нельзя. Особенно, когда девочка от тебя уходит. Пелагея только хмыкнула в ответ. Ей было физически плохо сидеть с Телегиным на кухне, которого она видеть больше просто не могла. В ее мыслях уже давно жил кто-то совсем другой. - Вань, Марк, наверное, уже готов. - желая поскорее покончить с его присутствием у себя дома, сказала Поля. - Поль, а ты разве не встречаешься с, как его там, Димой? - понитересовался хоккеист. - Почему тебя это волнует? - сплетая руки в замок, вопросом на вопрос ответила девушка. - Ну ты забрала заявление, значит все еще моя жена. - Значит так. - обходя вокруг стола и захлопывая на кухню дверь, начала Пелагея. - Я сделала это ради Марка, потому что он безумно по тебе скучает, но ты сам ясно мне дал понять, что пока заявление в суде, мне будет безопаснее скрывать от тебя ребенка! Я себя твоей женой не считаю, так что неофициально мы в разводе! Я тебя больше не люблю. И если что-то пойдет не так, я снова подам заявление! А вот кстати и Марк. - хмуро произнесла Поля, замечая, как открывается дверь. Мальчик услышал шум на кухне и отвлекся от разбора коробок. В новой квартире он ориентировался довольно плохо, поэтому по дороге везде включал свет. Марк сразу заметил папу, сюдящего на столе, и обрадовался, но уже через секунду ребенок нахмурил брови, заметив в руках у хоккеиста мамины сигареты. Мальчик проскользнул вдоль стены и встал перед Полей, понимая, что только так сможет ее защитить. Ну или хотя бы попытаться. - Папа, мама не курила, это Дима забыл. - выдумал мальчик оправдание. - Марк, мы с мамой просто поговорили. Если ты готов, то пошли. - совершенно разбитым голосом попросил сына Иван. Пока мальчик прощался с Пелагеей, хоккеист застегивал куртку и мысленно ругал сам себя. Неужели Марк всегда знал, по какой причине его любимая мама не хочет жить с его неменее любимым папой? Поля не сказала мужчине на прощание ни слова, а на его обещание привезти сына в субботу после семи вечера, лишь слабо кивнула. Крепко обняв Марка и что-то прошептав ему на ушко, она закрыла за ними входную дверь и ушла в гостинную. Упав на диван, Поля страдала от одиночества. Три раза она порывалась схватить телефон и позвонить Диме, но в последний момент отбрасывала его в сторону. Девушка считала дни до нового года, пытаясь отвлечь себя от грустных мыслей. В данный отрезок жизни ей очень хотелось, чтобы произошло чудо. Как остаться с Димой и не потерять при этом сына? Хуже этого могло быть только то, что ей предстояло завершить проект голос, а завершать его нужно сидя с Биланом в соседних креслах. Но как шутить с человеком, которого до безумия любишь?

***

Вильнюс. Литва. Миф о том, что в странах у Балтийского моря все забывается. Дима бродил по чужому городу и в каждой, проходящей мимо блондинке, он глазами ловил что-то родное от Поли. Он подмечал любое движение руки или отражение солнца в светлых волосах и его воображение тут же рисовало ее образ. Мужчина вспоминал, как Пелагея зябко куталась в его рубашку на его кухне и отчаянно пыталась убедить в своей правоте, ее нежные прикосновения в спальне, как его сердце наполнялось радостью, когда он видел ее светлую улыбку. И он до сих пор не мог поверить, что она ушла. Билану казалось, что он сходит с ума и задыхается в своем разбитом мире. С одной стороны мужчина понимал почему она так поступила, ради чего сдалась, но с другой это казалось ему нечестным. В Вюльнусе шел снег. Но Дима его уже не видел. Он упрямо шагал вперед в неизвестность. Только движение придавало смысл всем этим незначительным действиям. Только любовь держала его на поверхности жизни. Ведь если нет любви тогда какого черта!? Совсем скоро. В пятницу. Через каких-то семь дней начнуться прямые эфиры. Дима отчаянно переживал за Пелагею. Ему предстояло привыкнуть к ее слезам и осознать, что он лишился возможности стать чем-то, что сможет ее успокоить. Упираясь в ратушную площадь старого города, Билан остановился напротив украшенной елки и на миг ему показалось, что Марк сонно держит его за руку, как совсем недавно в абсолютно другой стране. Дима задержал дыхание. Он не верил в чудеса, но почему-то думал, что если стоять и не двигаться, можно услышать тихий шепот Поли у себя за спиной. Но прошла минута и ничего не произошло. Дима вытащил телефон из карма и, покорясь своей душе, набрал ее номер. - Привет. У тебя все в порядке? - слишком тихо первая спросила она и ее голос мгновенно заполнил пустоту у мужчины внутри. Ему хотелось рассказать всю правду, но он знал, что это еще сильнее ранит ее и заставит в очередной раз пожалеть о чем-то, чего Дима не понимал. - Да. - соврал он. - Думаю, что скоро вернусь в Москву. В стране высокомерных крашенных блондинистых сук, я не могу задерживаться дольше, чем на три дня даже ради мамы. - попытался отшутиться Билан. Пелагея только хмыкнула в ответ. В этом и заключался весь Дима. Он подмечал детали, которых просто не было, искуссно придумывал правду, которой хотелось верить. 《Я убегаю из Литвы》- говорил он, хотя на самом деле хотел сказать:《Я так скучаю по тебе!》 - Ты как? Видимо уже нашла новую квартиру? Что за бред? Диме стало казаться, что они ведут себя, как подростки. Сначала искренне, безумно, без остатка любят, а потом скрывают свои чувства и делают вид, что совсем не больно. И если его Пелагея знала ради чего жить, то у Билана не было мотивации вставать по утрам. Он знал Полю шесть лет, теперь же ему казалось, что он не знает ее вообще. Красивая незнакомка, которая вошла в его жизнь и осталась, но вот кто она не понятно. - Да. - как-то совсем безрадастно подтвердила Пелагея. - Как Марк? - Не хотел уезжать. Дима задумалася. Если бы только он смог понять чувства ее сына, они бы по-прежнему могли изображать семью. - А Ваня? - это имя вставало комом и мешало договорить предложение, но мужчина выдавил его из себя, потому что ему было важно знать, что его девушку никто не тронул. - Я разрешила ему забрать Марка на выходные. - еще тише проинформировала Пелагея. Диму не успокоили последнии слова девушки. Он чувствовал, что с ней явно что-то происходит. - Поля, давай так. Сейчас я сажусь за руль своего ровера и беру курс на Москву, а в это время ты пишешь мне адрес смской и я приезжаю к тебе. - мгновенно предложил он. - Знаю ты хотела взять паузу, но я тут подумал, что ты имела ввиду жить в разных квартирах, а не разорвать все сзяви, веди так? - Да. - отозвалась Поля. - Спасибо. А что она еще могла сказать? Что ей и вовсе не нужна была пауза, но это был универсальный ответ для них обоих? Что ей хочется как и раньше просыпаться с Димой, а не одной? Что ее новая квартира и вправду так пуста, что даже Марку здесь душно? Что если бы не Иван с чертовым разводом, то и паузы бы никакой не было? - Значит жди меня на чай через одиннадцать часов. - посмотрев на время, попращался Дима.

***

Пелагея улыбнулась. У девушки открылось второе дыхание и она, не обращая внимание на так быстро пролетевшее время, решила немного убрать в квартире, придавая той более уютный и обжитой вид. После разговора с Димой ее не покидало ощущение небольшого счастья. Но радость продлилась недолго. Разбирая вещи Марка, девушка нашла красивый новогодний конверт с логотипом итальянской школы сына. На нем детским подчерком было написано: La tua lettera per genitori. Пелагея не могла понять для чего ей нужно вспоминать столь недалекое свое прошлое, но решилась перевести итальнскую фразу. Дрожжащими руками она взяла свой телефон и, присаживаясь на диван в гостинной, переписала ее в переводчик. 《Твое письмо для родителей》 - девушка несколько раз пробежалась глазами по тексту, пытаясь вникнуть в суть. Разрывая конверт, она вытащила листок, весь исписанный рукой Марка. Per papà. Папа! В Италии существует традиция писать письма своим родителям на Рождество и оставлять их под подушкой, но ты больше не живешь с нами, поэтому мне придется придумывать сразу два письма. Этот конверт мне дали на прощание в моей школе. Ты был прав, мне там очень нравилось, но я боялся, что ты будешь обижать маму пока я не дома. Ты все время спрашиваешь меня почему я не хочу жить с тобой, потому что я должен беречь маму, а ты намного ее сильнее и ты справишься без нас. А она очень меня любит. Я слышал, как она говорила Полине, что на все готова ради меня, но это неправильно, папа! Родители Хуана тоже больше не могут жить вместе, но его папа не разрешает ему видеться с мамой и за это он даже мне не нравится! Я не хочу чтобы ты так делал, потому что я люблю вас обоих. Папа не заставляй маму плакать, пожалуйста, потому что ты всегда уходишь, а она еще долго не может успокоится. Я знаю, что ей очень тяжело жить только со мной, но ей пришлось переехать от Димы, потому что ты так захотел. Почему моя мама всегда делает только то, что хочешь ты? Почему ты не можешь позволить ей быть, как все, счастливой? Мне всего восемь лет, я почти ничем не могу ей помочь, а Дима мог бы. Я не могу чувствовать себя ребенком, потому что маме нужна защита, но рядом с ней никого нет. Если ты прочитаешь мое письмо, папа, не кричи на маму. Она ничего про него не знает. Buon Natale! Читая трогательное послание сына, девушка не пыталась сдержать слез. Если бы не большое количество ошибок в письме, Поля ни за чтобы не поверила, что Марк написал его без чьей-либо помощи. Ей было очень сложно примириться с мыслью, что ее ребенку пришлось так рано повзрослеть и теперь перед девушкой снова стоял выбор: вновь запечатать конверт и позволить Марку самому решать, что с ним делать или выбросить его и забыть. Аккуратно возвращая письмо в коробку, она сделала несколько его фтографий, потому что теперь она точно знала, что с Иваном придется серьезно поговорить. В данной ситуации радовало только то, что разговор, наконец-то, пойдет не о разводе, а о сыне.