Напишешь мне формулу любви?

Пелагея с облегчением вздохнула, когда эти шумные новогодние праздники закончились. Уже второго числа они вновь удачно соеденившейся почти семьей вернулись в Москву и продолжили отмечать в квартире девушки, потому что она считала неприличным злоупотреблять гостиприимством Питера и Беловых, которые, строго говоря, давно должны были в Омске, где-то в холодной Сибири. Как Дима ни уговаривал Полю переехать обратно к нему, она наотрез отказывалась, аргументируя это тем, что ей и ребенку будет очень сложно поновой привыкать к одиночевству в пустой квартире, если им придется вдруг разойтись. Подумав, Билан с ней согласился, потому что ему было очень сложно отказывать любимой, тем более если ее просьба была настолько легко выполнимой. Она всего лишь молча просила: -Позволь мне быть в тебе уверенной и не заставляй меня насильно подчиняться твоей воле. Защити меня здесь. Мужчина просто пепеступил порог ее дома и остался. Он предпочел забыть их паузы и ссоры, забыть, что злился на нее когда-то. Он был готов уступить ей во многом, потому что Поле действительно нужно было ощущение безопасности. И если в один день она придет к нему и скажет, что хочет уехать в отпуск наедине с сыном, он ее отпустит. Ну а пока Дима наслаждался ее присутствием рядом. Он мог подолгу сжимать ее в объятиях и успокаивать ее бурную фантазию, готовую придумать хренову тучу ужасов, если она сделает неправильный выбор в каком-то простом вопросе. Он мог пол ночи пить с ней чай на кухне и слушать как она что-то напевает себе под нос, забывая, что не одна. Мужчина был готов играть и гулять с Марком, потому что ему этого хотелось, а не потому что так было надо. Он даже разговаривал с ним об отце и смотрел хоккей, потому что знал, как ему это важно. Но вот каникулы кончились и всем следовало вернуться к привычной жизни с одним только измением - Марк начинал свою новую учебную четверть в другой школе. Дима не задал Пелагее ни одного вопроса по поводу резкой смены учебного заведения ее сына. Ему было все равно куда отвозить ребенка по утрам и откуда забирать вечером, если он и вправду был счастлив. Мужчина видел, что Поля медленно, но верно возвращается к жизни, как к обычной человеческой, так и к рабочей и это его очень радовало. - Дим, я еду к маме! - однажды утром объявила Пелагея, натягивая на себя пальто и, как придется, обмоталась шарфом. - В чем срочность? - останавливая ее в дверях и заглядывая ей в глаза, поинтересовался он. Девушка перевела взгляд на свою руку, которую, крепко удерживал мужчина где-то чуть выше локтя. Она интуитивно вздрогнула, но не отвела взгляд. - Снова хочешь услышать много интересного в свой адрес? Или взять пару советов о том, что девушке следует во всем слушаться мужа? - стараясь вразумить ее, продолжил говорить Билан. - Не слушал новогоднюю речь Путина? - смелея, ответила ему вопросом на вопрос Поля. - Он сказал, что сейчас самое время попросить прощение и простить самим. Она моя мать! Это обязывает меня с ней поговорить. Дима не сдержался и улыбнулся в ответ на ее то ли шутку, то ли обвинение, то ли все сразу, но отпускать ее не спешил. Однако понимая, что от всего Полю прятать и беречь невозможно, отступил, позволяя девушке пройти. - Спасибо. - звонким голосом поблагодарила Диму Пелагея, озорно сверкнув глазами. Приподнимаясь на носочках, она оставила быстрый поцелуй на щеке у мужчины. Он не удержался и несильно шлепнул ее по попе. - Веди себя хорошо на дорогах, знаю я тебя. - заметив ее нахмуренный взгляд, пояснил он. - А ты строгий. - рассмеялась Поля и схватив ключи от машины с комода, практически убежала из квартиры. Дима проводил ее добрым взглядом и скрылся в гостинной, где его ждал черный и порядком надоевший всем кофе. Понимая, что до вечера девушку можно не ждать он по максимому распланировал свой день и погрузился в работу. Однако мысленно он все равно оставался рядом с ней, прекрасно зная, что она не послушается его и нарушит практически все скоростные режимы и соберет кучу штрафов, которые потом будет старательно прятать и выплачивать так же быстро, как и получать новые. Когда-нибудь он с ней серьезно поговорит об этом, но не сейчас. Когда-нибудь, когда она перестанет его опасаться и поймет, что не все мужчины внутри жестоки.

***

На половине пути до маминого дома Пелагая поймала себя на мысли, что нервничает и не просто, а очень сильно, поэтому она резко развернулась на ближайшем перекрестке с круговым движением и сменила маршрут. Девушка решила забрать Марка со школы на два часа пораньше и вместе с ним навестить бабушку. Пелагея надеялась, что при виде внука сердце женщины расстает и она войдет в положение родной дочери. Конечно же в этой версии было очень много нюансов, но девушке было легче представить себе, что их нет и прикрыться ребенком, как бы глупо это не звучало. Но разве ее мать поступает умнее, когда встает на сторону ее мужа, чужого ей человека, а не выбирает своего ребенка, за счастье, которого она все время боролась? Сажая сына на заднее сиденье своего мерседеса, Поля чувствовала себя гораздо уверенее. - Мам, а куда мы едем? - спросил ее мальчик. - К бабушке. Марк недоверчиво покосился на маму и пождал губы. - А зачем мы к ней едем? - слишком резко спросил он. - Чтобы ты с ней пообщался. Ты же скучал по бабушке, Марк? - строго спросила сына Поля, на самом деле не спрашивая. - Я не хочу! - крикнул мальчик и попытался открыть дверь машины. - Она меня не любит. - Марк! - еще строже сказала Пелагея, слегка повышая голос. - В жизни не всегда нам приходится делать то, что мы хотим. Иногда нужно сделать и то, что не хотим, поэтому сейчас мы едем к бабушке и даже не думай у нее в гостях начать капризничать. Понятно? Марк расстроенно кивнул и отвернулся к окну. Девушка вздохнула, успокаиваясь. С опозданием она поняла, что ей пора начать лечить свои нервы. - Марк, прости. - тут же извинилась она, смягчая тон. Несколько секунд в машине стояла гробовая тишина, а потом ребенок ответил, тщательно подбирая слова: - Мам, тебе же не нравится, когда папа на тебя кричит, тогда почему ты поступаешь, как он? Пелагею настолько сильно тронули честные, а главное правильные слова сына, что остаток пути она одной рукой крепко сжимала руль машины, а другой вытирала мокрые от слез глаза. Мальчик больше ничего не сказал, но хмурится перестал и уже через несколько минут он тихо напевал любимые итальянские песенки. А Поля в очередной раз корила себя за то, что она никудышная мать, которая может сорваться и накричать на ребенка из-за ерунды. Еще немного и она бы убедила себя в том, что ей следует вернуть сына отцу и смириться со своей судьбой, но в этот момент показался знак нужного ей поворота и девушка сконцентрировалась на дороге. В этом удивительном современном мире спасательной шлюпкой для нее могло послужить что угодно: от дорожного знака до любимой или не очень работы. Паркуясь, Пелагея готовила себя к буре, котрая непременно разыграется в доме ее матери, но оттягивать, которую больше нельзя, потому что девушка намеревалась немедленно вернуть заявление о разводе в суд. И не то, чтобы это была ее фишка по сто раз менять свои планы и решения, просто наболело или пришло время, но все же скорее это была фишка, клише. - Марк, мы приехали. - сказала Поля и открыла дверь машины. Мальчик нехотя вылез на снег вслед за матерью, повинуясь ее властному взгляду. Девушка нажала на кнопку и мерседес послушно мигнул фарами, сообщая, что двери надежно закрыты. Марк сжимал в руках своего филина и равнодушно смотрел на загородной дом бабушки. Он не понимал почему она выбрала для жизни такую глушь и его богатое воображение тут же нарисовало ему образ Бабы Яги из сказок. Ребенок ойкнул, чем привлек к себе внимание мамы. Поля крепко обняла сына, извинясь перед ним еще раз и обещая впредь не наступать на эти грабли. Марк улыбнулся и, взял ее за руку, твердо направился ко входу в избушку на курьих ножках, как твердила ему его фантазия. - Мам, у меня плохое предчувствие! - на всякий случай сказал он.

***

Их визит оказался для Светланы Геннадьевной сюрпризом и Поле оставалось только гадать приятным или нет. Скорее нет, чем да. Однако. - Проходите, раздевайтесь. Я поставлю чай. - как заведенная безумолку твердила женщина с каменным лицом. Пока Пелагея вешала свое пальто и куртку Марка в шкаф, мальчик уже вымыл руки и зашел на кухню.Светлана Геннадьевна быстро обняла внука и усадила его ужинать. Девушка внимательно прислушивалась к происходящему между этими двумя. Идея приехать к матери с ребенком больше не казалась ей не то, что блестящей, а в целом адекватной. К тому времени, как Поля нашла в себе силы переступить порог кухни, Марк уже закончил ужинать и убежал в гостинную играть с кошкой Мартой и смотреть на диске любимый мультик про мишек Гамми. - С новым годом! - неловко поздравила она мать, вручая ей подарок. Женщина сухо поблагодарила дочь и жестом предложила присесть за стол. Пелагея устроилась на краешке стула и перед ней, словно из воздуха появилась чашка с чаем. - Мам, может простим друг друга? - предложила она. - Кажется тебе не за что извиняться, как и мне. - тем же тоном ответила ей женщина и села напротив девушки. Делая большой глоток обжигающего напитка, Поля обдумывала свою речь, но за нее это сделала Ханова - старшая. - Ты пришла ко мне потому что передумала разводиться или потому что тебе настолько плевать на мое мнение? - подпирая подбородок рукой, спросила Светлана Геннадьевна. Поля мысленно закатила глаза, а в реальности почти до крови закусила нижнюю губу. Можно было несомневаться. Ее мать себе не изменит и будет отстаивать свою философию до конца. - Нет. Я все еще хочу развестись. - начала парировать девушка. Ей казалось, что сейчас она идет по минному полю, а не сидит с мамой за столом и пьет чай. Теперь перед девушкой стояла одна цель: не подорваться. - Я пришла, потому что надеялась, что ты поддержишь меня и поможешь в этом сложном деле. - В каком? Научить тебя изменять мужу? - с насмешкой уточнила Ханова - старшая. - Ты и сама с этим прекрасно справишься! Черт, подорвалась! - Мам, почему ты не можешь меня просто понять? И поддержать? Почему ты выбираешь Ивана, а не свою дочь? - восклицая, взмолилась Пелагея. - Не кричи мне тут! - в тон ей ответила женщина. Сейчас они друг друга стоили. На одной кухне маленького загородного дома столкнулись две сильные особы и если одна из них пыталась найти компромисс и как-то договориться, то другая готовила танки. - Я перестала тебя понимать с тех пор, как ты взвалила на себя воспитание чужого ребенка! И если бы хотя бы ты с этим справлялась хорошо, уверяю Иван никогда бы тебя не ударил! То, что между вами происходит, в каждой семье бывает, но ты почему-то предпочла все сломать, а не сохранить. Как ты смеешь отнимать ребенка у отца, когда ты ему даже не мать, а после просить у меня поддержи! - в запале крикнула Светлана Геннадьевна, забывшись. - Что значит она мне не мать? - забегая в кухню, полуиспуганно - полуистерично спросил Марк, готовясь разрыдаться. Часть разговора, что шла на повышенных тонах, мальчик просидел в обнимку с подушкой, едва не плача и готовясь мгновенно сорваться с места в случае его. Последние слова бабушки ему совсем не понравились и он немедля влетел в вихрь ее эмоций. - Я видел документ о моем рождение, когда мама делала нам визу, там написанно, что она моя мама! - дав волю слезам, кричал Марк. Пелагея в ступоре смотрела на сына. Ее била крупная дрожь. Одной частью она была благодарна себе, что убедила Ивана вписать ее имя в свидетельство о рождение, а другой темной частью она себя ненавидела; за то, что не послушалась сына и Диму и поехала к матери. Девушка абсолютно не знала, что теперь ей делать. - Марк. - обхватывая лицо внука руками и заглядывая ему в глаза, в панике звала его Ханова - старшая. - Забудь, что я сказала. Это ложь. - Нет, это правда! - не находя выхода, закричала Поля. - Пелагея! - в ужасе выкрикнула женщина. Марк со злостью скинул ее руки и побежал к выходу. - Ты добилась того, чего хотела, мама? - с болью в голосе, поинтересовалась Поля. Ей удалось поймать Марка только на улице, почти на границе с лесом. Мальчик отчаянно пытался вырваться у девушки из рук, что она с трудом удержала его в объятих. Подождав до тех пор, пока он не перестанет брыкаться и кричать, и не обмякнет в ее руках, плача, она медленно опустилась с ним на снег. Ей было плевать, что убегая она забрала только телефон и ключи от машины. Ей было плевать, что они раздетые и сидят на снегу. Ей было плевать на мороз. Сейчас ей нужно было только рассказать правду своему сыну. Правду, за которую она потом отхватит от его отца. И черт возьми, он будет прав. Но это все было не важно в данный момент. Девушка крепко обхватила голову сына руками, стараясь согреть его щечки в своих ладонях, она плакала вместе с ним. Ее слезы казались ей стеклом на морозе. Рано или поздно это должно было случиться. - Мама, не плачь. - вдруг сказал, затихший в ее руках Марк. Пелагея опомнилась и подняла сына на руки, медленно вставая вместе с ним со снега. Пока девушка и ребенок, которого она крепче, чем обычно обнимала шли к машине, ветер поднявшийся над лесом, словно сочувствуя плакал с ними в унисон. Посадив ребенка на капот, она так же, как и его бабушка совсем недавно, обхватила его лицо руками, заглядывая ему в глаза. - Я люблю тебя, всегда любила и буду любить не смотря ни на что. - шептала ему Поля, не смея отвезти взгляд. - Да я не твоя родная мама, но ты все равно мой сын и я тебя никому не отдам. Я буду защищать тебя, как раньше. Марк, я никогда тебя не оставлю. Мальчик всхлипывал и несомненно боролся внутри сам с собой, однако, когда Пелагея обняла его, он нежно обхватил ее за шею и зашептал ей на ушко: - Я тоже тебя люблю, ты все равно моя мама. Поля несколько раз вздохнула и выдохнула. Она понимала, что Марку понадобится определенное количество времени, чтобы осознать всю ситуацию, однако сейчас ей стало страшно, а что если теперь сын теперь не захочет с ней жить. - Марк, скажи, а когда будет нужно сказать с кем ты хочешь жить, кого ты выберешь? - с болью спросила Поля и ее снова затрясло то ли от истерики, то ли от холода. - Тебя, мама. Голос сына прозвучал странно глухо, однако уже более спокойно. Девушка в очередной раз удивилась тому, что он такой понимающий и сильный. Поцеловав его в лоб, она усадила его на передьнее сиденье рядом с собой и, заведя машину, тронулась в сторону дома. Марк действительно все понимал, но ему было больно, почти так же, как Поле, но еще сильнее. Он понимал, что девушка и в правду его очень любит, как мама; считает его своим сыном. И он не собирался выбирать папу даже сейчас, просто ему было больно. Ему было нужно время. По дороге Пелагея решила остановится на заправке и купить себе кофе. Голова раскалывалась от обилия мыслей. Ей срочно был нужен кофеин. Марк изъявил желание посидеть в машине и Поля прикрыв дверь, отправилась в супермаркет. Мальчик подождав пока она зайдет вовнутрь, нашел в бордачке листок и ручку и, написав записку для мамы, быстро открыл дверь и без разбору побежал вперед. Ему хотелось бежать без остановки и кричать так громко, как только он может. Ему не хотелось ее пугать, просто он больше не мог сдерживать себя. Стоит ли говорить сколько эмоций пережила Поля: от дикого страха до ненависти к себе, когда, возвращаясь, увидела абсолютно пустую машину и прочитала его послание: - Мама, не ищи меня. Я сам вернусь. Еще двадцать минут она пыталась звать Марка на заправке и вокруг нее. Все оказалось бесполезным. - Простите, - снова плача от отчаянния, спросила Пелагея сторожа. - вы не видели здесь ребенка? - Как же! Видел. - улыбнулся мужчина. - Он уехал на девяностом автобусе. А что случилось-то? Девушка побледнела. Она хотела убить сама себя за то, что оставила сына одного и не уследила за ним. - А куда он идет? - проигнорировав вопрос, снова спросила Пелагея. - Много куда. В город. - быстро ответил сторож. - Спасибо. - поблагодарила Поля и не тратя время, села в машину попутно набирая номер Димы. Коротко рассказав Билану, что случилось, она получила четкие указания немедленно ехать домой и на месте решать, что делать.

***

- Дима, я ужасная мать! - с порогу бросаясь мужчине в объятия, объявила Пелагея. Билан крепко прижал к себе девушку и сторого сказал: - Хватит, плакать. Этим ты ничего не решишь. - Дима, он раздетый, а на улице мороз и ночь на дворе! Девушка была в шаге от нового приступа рыданий, поэтому мужчина быстро вручил ей бокал красного и усадил на диван. Поля напряженно следила за тем, как он расхаживает из угла в угол и с кем-то разговаривает по телефону. По щекам девушки катились слезы, которые она даже не пыталась стереть рукой. - Поль, спокойно. - накрывая ее пледом, попросил Дима. - Я позвонил давнему знакомому, Марка будет искать надежное отделение полиции. С ним ничего не случится. Обещаю. Пелагея смотрела на него стеклянными глазами и слишком крепко сжимала руку на бокале. Билан не без труда забрал его у нее и опустил на стол с глухим стуком. - Не пойми меня неправильно, но ты должна позвонить Ивану. - твердо произнес Дима, переводя взгляд куда угодно, но только не на нее. - Дима, он убьет меня. - пустым голосом ответила девушка. - Или что еще хуже заберет его у меня. С минуту мужчина изучал заплаканное лицо Поли, крепко стиснув зубы. - Да, но будет намного хуже, если ты не позвонишь. - опять строго сказал Дима и протянул ей телефон. Пелагее пришлось сдаться. Набирая телефон мужа, она слушала долгие гудки в трубке и кусала собственный кулак. Каждый гудок словно ровнялся одному шагу к пропости, в которую Поле придется упасть. - Вань, тут такое дело... - начала девушка, услышав вздох хоккеиста на том конце.