Путеводная звезда

      — Что за черт?       — Понятия не имею.       Гарри дернул левой рукой: тонкая красная нить, привязанная к его мизинцу, дернулась, но он даже не ощутил ее натяжения. Он не чувствовал ее, не мог нащупать, и рука Невилла прошла сквозь нее, не встречая преграды. То, что Гарри спросонья принял за выбившуюся из покрывала нитку, оказалось чем-то совсем иным, и он не знал, как к этому относиться: нить тянулась от его руки через всю спальню и пропадала где-то за дверью. Она едва заметно дрожала, будто бы качаясь на несуществующем ветру.       — Видимо, кто-то неудачно пошутил, — пожал плечами Рон. Он достал из-под своей подушки волшебную палочку, направил ее на ладонь Гарри и сказал: — Развейся.       Ничего не произошло.       — Дай попробую, — Невилл поднял свою собственную палочку: — Фините Инкантатем. Фините Инкантатем Максима. Опритивус! Дезолюцио!       — И когда она появилась? — полюбопытствовал Симус, когда заклинания пропали безо всякого эффекта. Было утро, и никто даже не успел сменить пижаму. Лонгботтом в одних лишь синих трусах как раз шел в ванную, держа в руках охапку свежей одежды, когда он заметил красную нить на полу. Теперь же ребята, сонные и растерянные, столпились вокруг кровати Гарри, не зная, как реагировать на эту магию. Гарри не был уверен, следует ли ему ее опасаться: он был таким уставшим, что ему было почти все равно.       — Наверное, ночью? — предположил он. — Когда я ложился спать, все было в порядке.       — Может, это просто хэллоуинская шутка? — предположил Дин.       — Похоже на то, — поддержал его идею Рон. — Эта штука похожа на ту магию, которой связывают коробки, чтобы они не развалились. Кто-нибудь из младшекурсников решил привязать тебя к дверной ручке. Слишком гениально для этого мира.       — И как от нее избавиться? — Гарри снова подергал рукой. Нить не причиняла никаких неудобств, но и ходить с ней он не желал. К тому же, наступило первое ноября, День Всех Святых, и он должен был давать интервью. Он ухмыльнулся: он же мог выйти к журналистам с ленточкой, привязанной к пальцу? Это почти подтолкнуло его к какой-то мысли, как вдруг раздался стук.       — Ребята? — это был голос Гермионы. — Можно войти?       — Э-э-э, нет? — Невилл неловко прикрылся руками. На самом деле, после всех этих лет он стал выглядеть... хорошо, даже очень хорошо, и Гарри находил это почти несправедливым: сам он сильно исхудал за то время, что провел в лесу вместе с Роном и Гермионой, и только лето под крылом миссис Уизли, считающей их всех находящимися буквально при смерти, помогло ему немного прийти в форму. Впрочем, он все еще не ощущал себя здоровым, и дело было даже не в худобе, которую не могли одолеть пироги с патокой и зарядки вместе с Джинни. Дело было совсем в другом.       — Ладно, я почти уверена, что это вина Гарри, — сказала Гермиона из-за двери.       — Эй, — возмутился Гарри. — О чем ты говоришь?       — Ага! — Гермиона, видимо, подозревала, что он начнет прикидываться, будто его и вовсе нет в спальне. — Что у вас происходит? И почему вы меня не пускаете?       — Это вообще-то спальня для мальчиков, — крикнул Симус. — Нам в вашу спальню ходить нельзя!       — Мы тут голые, — буркнул Дин.       — Все пятеро? — девушка явно усмехнулась. — Ну?       — У меня на пальце какая-то нитка, — сказал Гарри. Невилл все еще неловко прикрывался и переступал ногами, заросшими темными волосами. — Волшебная.       — Я даже не удивлена, Гарри, — Гермиона вздохнула. — Она снаружи.       — Снаружи? — спросил Рон. — Как далеко она тянется?       — Не знаю. Она уходит в коридор. Вы откроете или нет?       — Невилл, давай ты оденешься, и мы ее впустим? — предложил Симус.       Невилл понурил голову и ушел в ванную. Рон недовольно покосился на голый торс Дина, почесал свой живот и вздохнул:       — Ладно, заходи.       Гермиона открыла дверь и опасливо заглянула внутрь, будто действительно ожидая, что они все будут голыми. Она вздохнула с облегчением и улыбнулась:       — А где Невилл?       — Он на самом деле был голым, — пошутил Гарри. — Смотри.       Он протянул ей руку. Нить колыхнулась.       — Мы думаем, кто-то просто пошутил.       — Хм, — Гермиона достала из кармана мантии палочку. — Фините Инкантатем.       Заклинание, разумеется, не помогло.       — Мы это уже пробовали, — сказал Рон.       — Максиму? Опритивус? Дезолюцио?       — И их тоже.       — Странно, — Гермиона нахмурилась и предупредила Гарри: — Может немного жечь. Эттеревертетур!       Яркая вспышка вонзилась Гарри прямо в мизинец, и он невольно вскрикнул. Следа не осталось, но кожа все равно саднила: он запихал палец в рот. Гермиона наблюдала за ним, чуть приподняв бровь, и довольной не выглядела.       — Интересно, — произнесла она. — Это же не какая-то хитрая уловка, чтобы избежать интервью?       — Я же сказал, что пойду на это дурацкое интервью, — Гарри почти разозлился. Он и без того не мог забыть об этом неприятном мероприятии, и настойчивость подруги не помогала ему отнестись к этому философски. Он не имел никакого отношения к появлению этой нити, и ему нужно было просто избавиться от нее, чтобы не таскать следом за собой по всему Хогвартсу.       — Ладно-ладно, я просто предположила, — Гермиона примирительно подняла руки. — Хм, я, признаться, не знаю, как ее убрать. Нужно понять, что это вообще за магия такая.       — Можно узнать, что на том конце нити, — сказал Дин. — Если это какая-то игрушка из Вредилок...       Он замолк и виновато покосился на Рона. Тот двинул челюстью и прищурился.       — В общем, — Томас явно почувствовал себя неловко, — в общем... э-э-э, если это артефакт, просто сломаем его, и чары развеются.       — Неплохая идея, — Гермиона поводила рукой сквозь нить. — Может, если заколдовать ножницы...       — Повезло, что она нематериальная, — Рон подмигнул Гарри, — а то тебе пришлось бы ходить по Хогвартсу в пижаме.       — Это просто футболка.       — Пижамная футболка. Ты на нее слюни пускаешь.       — Фу! Ничего такого я не делаю.       — А если бы Гарри спал так, — Дин похлопал себя по голой груди, — то осчастливил бы столько девчонок. Мы бы могли продавать его фото.       — Интересно, сколько с них можно выручить?       — Готов поспорить, что какая-нибудь домохозяйка из центрального Лондона купила бы такую фотку на сотню галлеонов, — заявил Симус. Рон и Дин переглянулись.       — Проверим? — хором поинтересовались они.       — Эй! — Гарри толкнул Рона ногой в голень и демонстративно повертел рукой в воздухе. — Я все еще здесь, и у меня все еще эта штука на пальце.       — Тогда давай ты оденешься, и мы найдем способ, как от нее избавиться, — Гермиона повертела головой, оглядывая привычный беспорядок их спальни. Одежда была свалена поверх сундуков, на общем столе валялись журналы и книжки, а на тумбочках — фантики и мелкий мусор. Эльфы, конечно, исправно убирались в их комнате, но рано или поздно она все равно возвращалась к своему истинному облику. По мнению Гарри, у них тут было вполне даже прилично: ни один эротический журнал не высовывался из-под матраса. А ведь журналы тут были.       — Может, ты все-таки выйдешь? — спросил Дин у девушки. — Или хочешь посмотреть, как мы переодеваемся?       — Конечно, она не хочет, — одернул ее Рон и начал подталкивать Гермиону к выходу. — Мы скоро придем. Подожди нас в гостиной.       — О, господи, Рон.       — Все-все.       Гермиона все-таки вышла, и ребята вздохнули с некоторым облегчением. Они начали торопливо собираться: каждому было интересно узнать, чем закончится история с хэллоуинской шуткой. Они решили выйти вместе, и в какой-то момент оказалось, что все ждут одного только Финнигана — тот брился каждое утро, потому что с его щетиной творилось что-то невообразимое: она росла неровно, но обильно, и Симус люто ненавидел каждый волос на своем подбородке. Когда он, сияющий бодростью и довольный, вышел из ванны, ребята отправились в гостиную.       Там уже собрались любопытные.       — Ого, — Рон подошел к Гермионе, сидящей в любимом кресле и с недовольством поглядывающей на гриффиндорцев, топчущихся вокруг алой нити. — Что происходит?       — Нам интересно, что это, — сказал Деннис Криви, указывая пальцем на нить, тянущуюся через всю гостиную прямиком к выходу. — Гарри?       — Я не знаю, что это, — ответил тот. — Она появилась ночью.       — И кто, как не ты, мог оказаться замешанным, — к нему приблизилась Джинни. На ее плече болталась сумка с учебниками, увешанная квиддичными значками, а волосы были забраны в высокий хвост. Гарри улыбнулся, когда девушка поцеловала его в щеку.       — Мы подозреваем, что это чья-то шутка, — сказал ей Невилл.       — Поймаю — уши надеру, — Джинни бросила строгий взгляд на младшекурсников, стоящих поодаль. Те тут же отшатнулись и обиженно поджали губы, но встревать не стали. На самом деле Гарри не знал, кого подозревать: над ним никогда так не подшучивали, и эта магия не была ни опасной, ни забавной. Это было попросту глупо, но это возвращало что-то в его жизнь.       — Давайте посмотрим, что на том конце, — сказал он.       — Родрик бегал в коридор, — сообщила ему Парвати. Она вместе с Лавандой сидела на диванчике. — Он сказал, эта нить доходит аж до лестниц. Ты ее чувствуешь?       — Нет, — Гарри помахал рукой в воздухе. — Ее будто бы и вовсе не существует.       — А вы пытались использовать Финиту? — спросила Лаванда. Ее светлые волосы чуть свисали на лицо: раны от когтей Сивого залечили, но шрамы не сошли до конца, и она прятала их под косметическими чарами. Ее кожа теперь казалась слишком гладкой и слишком чистой, чтобы ее можно было принять за незаколдованную, и Лаванда предпочитала скрывать это дефект за кудрявыми прядками.       — Мы использовали все стандартные контрзаклятия, — ответил ей Симус.       — Так, давайте уже пойдем, — предложила Гермиона, поднимаясь из кресла. — А то мы опоздаем на завтрак.       Вся толпа отправилась прочь из гостиной. Гарри шел впереди: он думал, что нить будет оставаться позади него, но та будто сокращалась, ведя его. Она никак не проявляла себя физически, однако она огибала углы и стремилась пройти сквозь дверь, вместо того, чтобы тянуться прямиком сквозь толщу стен. Казалось, ей нет конца: Гарри и его друзья прошли все коридоры Гриффиндорской Башни, добрались до лестниц и начали спускаться. К их процессии присоединились парочка привидений и несколько когтевранцев; многие смотрели вниз, в пропасть между движущимися переходами, и отмечали, что нить пропадает в глубине, непрерывная и сияющая. Чем дольше Гарри шел, тем глупее он себя чувствовал: какой-то придурок привязал его магической нитью, и теперь он вынужден был бродить по Хогвартсу и водить за собой толпу зевак, пытаясь избавиться от заклятия. Он бы предпочел что-нибудь более увлекательное.       Например, тролля в подземельях?       Гарри помотал головой. Какие дурацкие мысли приходили ему на ум.       Нить провела их через десяток лестниц, мимо дверей на улицу, мимо поворота к Большому Залу... Любопытствующих становилось все больше, и в какой-то момент Рон и Гермиона уже начали покрикивать на них, но никто их не слушал. Всем было интересно, что происходит, и Гарри не мог их винить — даже если он вновь ощущал себя местным шутом.       Нить привела его к арке, за которой начинался спуск в подземелья.       — О-о-о, — Рон покачал головой, — это выглядит очень плохо.       — Это выглядит, как ловушка, — насупился Невилл. Он достал волшебную палочку. — В подземельях нет ничего хорошего.       Гарри покосился назад: гриффиндорцы, когтевранцы и пуффендуйцы, в основном те, кто был более менее ему знаком, оглядывались в опасении. Все-таки воспоминания о том, какую роль сыграли слизеринцы в событиях кровавого мая, были еще свежи. Многие достали палочки, и многие выглядели напряженно и уже не так радостно, как прежде.       — С нами ничего не случится, — уверенно сказал Гарри, доставая собственное оружие.       Он смело начал спускаться по каменной лестнице. Нить вела его все дальше и дальше в полумрак: коридоры подземелий, казалось, не были частью Хогвартса, здесь не царило атмосферы сказочной суеты и было холодно. Воздух пах влагой. Алые факелы постепенно сменялись зеленоватыми, на постаментах появлялись горгульи и змеи, стяги Слизерина покрывали стены то тут, то там. Поначалу Гарри не понимал, куда именно его ведет алая нить, и только заслышав шум водопада, он догадался: дорога вела прямиком в Слизерин. Многие его спутники переговаривались и нервно посмеивались.       Нехорошее предчувствие овладело им.       — Не нравится мне это, — шепнула ему Гермиона. — Кто мог сделать такое?       — Не знаю, — ответил Гарри, нахмурившись. Забраться в его спальню, покинуть Гриффиндор, спуститься в слизеринскую гостиную — это требовало не только желания, но и времени и знаний. Проще было подбросить ему пукающую подушку в кресло, если уж кто-то так сильно хотел над ним посмеяться. Что-то было не так.       Вскоре до них начали доноситься чужие голоса. Впереди замаячили тени, зазвучали шаги. Гарри и его друзья остановились, наблюдая за тем, как из-за поворота выходит компания слизеринцев — такая же шумная и взволнованная, как и их собственная. Слизеринцы, заметив гостей, замерли на месте; впереди стоял Драко Малфой.       Тонкая алая нить тянулась к нему, поднималась вдоль острой стрелки на его брюках и обворачивала мизинец его правой руки.