Телохранитель

      Кровь. Везде кровь, Боже, сколько крови.       Майк остановился возле полицейского участка и попрощался со своим обедом. Он почувствовал себя так, словно только что проснулся после худшего ночного кошмара.       Детективы допрашивали парня часами и каким-то образом ему удавалось все это время сохранять абсолютное спокойствие, а теперь… Словно он отходил от обезболивающих и на место онемения в конечностях приходила жуткая, нестерпимая боль.       Во всем был виноват его грёбаный сосед. Какого черта мужику понадобилось требовать у Майка долг именно сегодня? Если б не этот мудила, парень бы сейчас спокойно собирался на работу в ночную смену, и ноги́ его не было в банке…       Майка снова вывернуло прямо на аккуратно подстриженные кусты перед участком. Когда тот выпрямился и отдышался, он ещё раз прокрутил в голове то, что не меньше сотни раз пересказал тем парням со значками.       Банк. Он пошёл в банк, чтобы снять со счета последнюю сотню. Ему нужно было вернуть долг соседу, с которым он вместе снимал дешевую квартирку на окраине города. Семьдесят баксов, которых ему когда-то не хватило на оплату своей части ренты. Остальное он хотел потратить на еду и транспортные расходы. По его расчетам, до получки должно было хватить впритык.       Он как раз думал об этом, когда стоял в очереди. Он был жутко раздражён, потому что очередь продвигалась слишком медленно, а перед ним стояла женщина с ревущим грудным ребёнком. Эта чёрная сука в платиновом парике явно была раздражена не меньше. Её голос до сих пор раздавался в его голове, когда она орала на людей впереди и на ребёнка. Она также орала, когда её… О, Господи…       Так, нет. Женщина. Она как раз требовала управляющего, когда к ней подошёл один из работников и предложил пройти в первое же освободившееся окошко. Это успокоило её. Она перестала кричать. Ребёнок продолжал визжать, но она больше не обращала на него внимания. Майк отчетливо слышал, как заскрипели колесики, когда эта сучка повернула коляску в нужном ей направлении. Но она не покатила её дальше, потому что отвлеклась на вошедших людей. Майк тоже оглянулся, когда услышал:       — Всем лежать, это ограбление!       Он миллионы раз видел, как эту фразу произносят во второсортных криминальных экшенах. В фильмах всегда находилась парочка смертников, уверенных, что смогут справиться с ситуацией. Но тут не Голливуд, в его бедном районе ограбления случались чуть чаще, чем раз в день, и люди привыкли просто не обращать внимания и не лезть на рожон. Не геройствуй и, возможно, останешься жив — правило, которое тут впитывают с молоком матери.       Майкл помнил, как люди вокруг медленно стали опускаться на пол один за другим. Никто не делал резких движений, чтобы лишний раз не спровоцировать грабителей. Это правильно, думал он тогда. Он поступил как и все. Не привлекая к себе внимания, Майк решил рассмотреть этих парней. Тогда не шло никакой речи о будущей даче показаний, им просто двигало любопытство.       Их было трое, одеты как один - в чёрные водолазки и коричневые брюки. На каждом было по паре одинаковых перчаток. Майк ожидал увидеть на парнях лыжные маски или хэнд-мейд типа шапки с криво прорезанными отверстиями, вместо этого они скрыли лица под силиконовым масками вроде тех, которые тоннами скупают на Хеллоуин. Ему хотелось смеяться над тем, как нелепо вместе смотрелись Хеллбой, Санта и Буш-младший, но он не был фанатом дырок от пуль, поэтому приказал себе заткнуться и лежать смирно. Полуавтомат и два девятимиллиметровых в руках у грабителей не очень-то располагали к светской беседе.       — Чей это, блять, ребёнок орет?! — обратился к заложникам Санта, и до Майка дошло, что мелкий все это время продолжал наводить шуму.       Пока Буш обчищал кассы, наводя страх на персонал, а Хеллбой ушёл с управляющим в хранилище, мудак с бородой остался присматривать за входом и заложниками. Из троих он явно был самым вспыльчивым.       Мужик тыкал в коляску своим полуавтоматом, когда баба рядом с Майклом начала подниматься, держа руки за головой.       — Мой.       — Ну так заткни его, или это придётся сделать мне!       Преступник не видел её лица, когда сказал поторопиться, а Майк видел. С таким лицом убивают. Она не была напугана, когда трясла коляску в попытках укачать младенца, хотя страх — самое подходящее чувство в этой ситуации. Особенно, когда оружие направлено на твоего ребёнка.       — Ты либо успокоишь его, либо будешь продолжать делать это уже в аду, — ствол уткнулся тетке в затылок, подкрепляя чересчур пафосные угрозы своего хозяина.       Майклу стоило догадаться, что простым ограблением дело не обойдётся, правда. Он никогда не был особо везучим, отчего и оптимизма в нем не замечалось. Но тогда он просто хотел, чтобы все побыстрее закончилось, чтобы спокойно вернуться, в красках расписать соседу о том, какой тот урод и свалить на работу, где у него не осталось бы времени на собственные мысли.       — Давай-ка без угроз, и убери от нас свою игрушку, окей? — сказала женщина, на что весь зал, включая Майка, уставился на неё в немом шоке, но та продолжила, словно не понимая своего положения: — Мой парень состоит в банде и, если со мной и с ребёнком что-то случится, он тебя…       Закончить ей не дала пуля, прошедшая на вылет, и среди заложников началась паника. Кто-то закричал, заглушая плач младенца, кто-то начал рыдать вместе с ним. Майк не мог шевельнуться, впав в состояние шока.       Убийца выстрелил не в затылок, а в висок, и кровь из выходного отверстия забрызгала Майка до того, как сучка свалилась рядом. Руки коснулось что-то тёплое. Лужа, растекающаяся под мертвецом, задела и парня, смотрящего на все происходящее словно со стороны. Потом он от всего произошедшего охренеет, но тогда, в банке, лёжа на скользком от крови кафеле, рядом с ненормальной с простреленными мозгами, он был рад, что не видит её лица.       На выстрел и крики прибежал Хеллбой, на краю сознания Майк подметил, что Буш с Сантой спорили.       — Какого хрена? — предъявил Буш напарнику. — Тебе же сказали, что у нас нет на это времени!       — Заткнись, Дельгадо, она создавала проблемы, — парень продолжал пялиться на затылок женщины, подмечая, что её дешевый платиновый парик немного сполз набок, когда периферийным зрением уловил от Хеллбоя какой-то жест. Преступники рядом с Майком сразу же прекратили свой спор.       — Зачищаем все тут, — произнёс парень в маске Хеллбоя. — И больше никаких имён.       Выстрелы посыпались снова. Кричали уже все, люди пытались убежать, но никому не давали и шанса, многих пристрелив ещё на полу.       Майк сам не понял, за каким хером начал геройствовать, но когда один из убийц медленно, словно играючи, наставил пушку на коляску, тело начало двигаться само, заслоняя жертву от угрозы. Его бы все равно убили, как и остальных, так почему бы перед смертью не попытаться заслужить билет в рай?       — Вау, ещё одна защитница, — ненормально рассмеялся Санта, отчего у Майка затряслись поджилки. — У тебя тоже парень в банде состоит?       — Сомневаюсь, что малец сольёт копам имя твоего дружка. Как считаешь, Дельгадо? — его спокойный голос показался Майку слишком неуместным, хотя отчасти соответствовал его замороженному внутреннему состоянию. По крайней мере, он не встретит смерть на полу в луже чужой крови, или плача и умоляя о пощаде, думал он тогда.       Грабитель в маске добряка с белой бородой засмеялся громче, выглядя при этом очень жутко, явно псих: — Да, ты как считаешь, Дельгадо? Я, вот, думаю, что это неоправданный риск.       Снова показался Хеллбой, который после своих приказов возвращался в хранилище, но теперь тот был с огромной сумкой, набитой под завязку зелёными банкнотами.       — Заткнитесь и грузите деньги, полиция уже на подходе, — Буш схватил сумку, частично забитую наличностью из касс, а вот второй не ушёл бы, не пристрелив перед этим Майка. — Ты тоже свали, этим парнем займусь я.       Псих, явно недовольный, поплёлся за своим напарником. Майк получил передышку, но не знал, стоило ли ему радоваться этой маленькой отсрочке.       Парень в маске культового киношного героя явно был в этой шайке за главного и отчего-то показался Майклу самым разумным. Он снова попытался донести, что ребёнок никак не смог бы проболтаться под допросом, хотя его самого должны были вот-вот застрелить.       — А ты проболтаешься? — задали парню вопрос, сбив этим с толку.       Со стороны хранилища послышались торопливые шаги, когда Майк ответил, что мертвецы не болтают. Тогда ответ показался ему остроумным. Сейчас парень думал, что он каким-то образом спас ему жизнь.       — Тогда не болтай, — услышал он, перед тем как отключиться от удара пистолетом.