Телохранитель

      Суд длился три недели.       Майк сидел в зале каждый день. Смотрел, как Джеффа заводят в клетку — в наручниках, в серой тюремной робе, но с неизменной улыбкой на губах. Прокурор зачитывает обвинения: незаконное хранение оружия, превышение пределов необходимой самообороны, нанесение тяжких телесных повреждений.       Ни слова про банк. Ни слова про убийства в «Кингз». Ни слова про охранное агентство, скрывающее в себе преступную группировку, выполняющую любую работу за деньги.       Отец постарался. Агентство постаралось. Джефф пошел на сделку: он сдал всех, кого знал, включая давно разыскиваемых подельников Дельгадо по старым делам. Взамен ему гарантировали, что его собственные грехи останутся в тени.       — Пять лет, — сказал адвокат, хлопая Майка по плечу, когда приговор зачитали. — Могло быть хуже.       Могло. И должно было быть. Но не стало.       Майк смотрел, как Джеффа уводят. Тот обернулся в дверях и одними губами произнес: «Я вернусь».

***

      Пять лет — это очень много времени. Особенно когда тебе двадцать три, и ты только начинаешь понимать, как устроена жизнь.       Майк вернулся в отцовский дом. Не потому, что простил или забыл, а потому, что другого выхода не было. Отец предложил оплатить учебу. Майк согласился.       Социальная работа. Психология. Он выбрал помощь людям, которые оказались в жутких ситуациях. Ирония, да? Сын сенатора, спасшийся от психопата-убийцы, идет учиться на спасателя.       — Ты серьезно? — спросил отец, когда Майк подал документы.       — Никогда не был серьезнее.

***

      Первое свидание в тюрьме было самым страшным.       Стекло. Телефонные трубки. Джефф по ту сторону — в той же серой робе. Он выглядел... почти нормальным.       — Привет, — сказал Майк в трубку.       — Привет, — голос Джеффа сквозь динамики звучал глухо, но улыбка была настоящей. — А ты пришел. Я думал, передумаешь.       — Я обещал.              — Обещания — это хорошо. Я тоже кое-что тебе обещаю.       — Что?       Джефф наклонился ближе к стеклу.              — Я никого здесь не убью. Ради тебя.       Звучало как шутка, но смеяться не хотелось. Майк сглотнул.       — А если не получится?       — Получится. Я очень старательный, когда хочу.       Они говорили до последней минуты. О погоде, о книгах, которые Джефф читал в тюремной библиотеке, об учебе Майка. Обо всем, кроме того, что на самом деле болело внутри.       Когда охранник подошел и сказал, что время вышло, Джефф прижал ладонь к стеклу. Майк, не думая, прижал свою с другой стороны.       — Я вернусь, — сказал Майк.       — Я знаю.

***

      Пять лет — это бесконечность свиданий. Каждую неделю Майк садился в машину и ехал за пятьдесят миль, чтобы посидеть по ту сторону стекла и поговорить с человеком, которого он боялся и, возможно, любил одновременно.       Каждую неделю Джефф рассказывал ему о тюремной жизни, о соседях по камере, о бытовых и незначительных вещах. Реже речь заходит о бесконтрольной тяге делать все что черт возьми только взбредет в голову к Джеффу.       — Это сложно, — признался он на втором году. — Я иногда просыпаюсь и думаю: вот сейчас встану и задушу этого урода, который храпит на весь блок. А потом вспоминаю тебя. И не встаю.       — Я должен гордиться?       — Должен радоваться, что я еще не на пожизненном.       Майк смеялся. Это было неправильно, нездорово, но он смеялся.

***

      На третьем году он защитил диплом. На четвертом — устроился в центр помощи жертвам насилия. На пятом — получил повышение.       Иногда жизнь казалась такой нормальной. Друзья, работа, дом. Но все это тянулось фоном в ожидании чего-то большего, настоящей жизни. Иногда Майк спрашивал, а был ли у него выбор.       Выбора не было. Был только Джефф.

***

      Последнее свидание перед освобождением было самым долгим. Два часа, которые пролетели как пять минут.       — Ты боишься? — спросил Джефф.       — Да, — честно ответил Майк. — Каждый день.              — Чего именно?       — Что ты выйдешь и снова станешь... тем. А я не смогу остановить.       Джефф помолчал. Потом сказал тихо:       — А ты боишься, что я стану другим? И тебе станет скучно?       Майк замер.       — Что?       — Ты же знаешь меня только таким. Одержимым, пугающим, готовым убить за тебя. А если я стану нормальным... вдруг я тебе разонравлюсь?       Майк смотрел на него сквозь стекло и думал: «Боже, мы оба конченые люди. Мы оба ненормальные. И это единственное, что у нас есть».       — Ты никогда не станешь нормальным, — сказал он. — И я тоже. Но мы можем стать... другими. Вместе.       Джефф улыбнулся.       — Это похоже на обещание.       — Это и есть обещание.

***

      Он ждал его у ворот ровно в восемь утра.       Майк стоял, прислонившись к арендованной машине, и смотрел, как открываются тяжелые металлические ворота.       Джефф вышел. В обычных джинсах, в футболке с Томом и Джерри, с небольшой сумкой через плечо. Он остановился, зажмурился от солнца, потом открыл глаза и нашел Майка взглядом.       Секунду они просто смотрели друг на друга.       Потом Джефф сделал шаг. Потом второй. Потом побежал — легко, быстро, как будто за спиной не было пяти лет тюрьмы.       Они столкнулись так, что Майк едва устоял на ногах. Руки Джеффа сжали его так сильно, что ребра затрещали, но Майку было плевать. Он зарылся лицом в его плечо и вдохнул запах — другой, не тюремный, а свой, настоящий.       — Я вернулся, — прошептал Джефф ему в макушку.       — Я знал, — ответил Майк.       — Ты ждал?       — Все это время.       Джефф отстранился, заглянул в глаза. В зеленых глазах плескалось что-то такое, от чего у Майка привычно подкашивались колени.       — Я не смогу без тебя, — сказал Джефф. — Если ты когда-нибудь передумаешь, мне снова придется тебя похитить.       — Я это знаю, — Майк коснулся пальцами его шрама на губе. — И надеюсь, что в следующий раз ты выберешь место покомфортнее.       Джефф улыбнулся.       — И почему меня это даже не злит.       — Заткнись и поцелуй меня уже.       И он поцеловал.

***

      Они ехали в машине, и Джефф смотрел в окно на город, которого не видел пять лет. Майк краем глаза следил за его лицом и думал о том, что ждет их дальше.       — Страшно? — спросил Джефф, не оборачиваясь.       — Угу.       — Я тоже боюсь.       — Ты? Боишься? Джефф повернулся. Взгляд был серьезным, почти взрослым — таким Майк его еще не видел.       — Я боюсь облажаться. Сорваться. Сделать тебе больно. Ты — единственное, что у меня есть, Майки. Я без тебя — пустота. А с тобой... с тобой я почти человек.       Майк молчал. В горле стоял ком.       — Но я буду стараться, — продолжил Джефф. — Каждый день. Каждую минуту. Потому что ты того стоишь.       — Ты правда изменился, — прошептал Майк.       — Нет, — Джефф покачал головой. — Я просто научился выбирать. Тебя. Всегда тебя.       Они въехали в город. Солнце пробивалось сквозь облака, люди спешили по своим делам, жизнь продолжалась. А у Майка внутри росло странное чувство — смесь страха, нежности и предвкушения.       Дикий зверь сидел рядом и смотрел на него так, будто Майк был всем миром. И Майк знал: этот зверь действительно готов на все. Убивать. Умирать. Ждать пять лет. Притворяться человеком.       — Куда теперь? — спросил Джефф.       — Домой, — ответил Майк. — К нам. Конец.