Минута, чтобы влюбиться

      Поездка домой прошла в странной, почти звенящей тишине. Эмилия практически не помнила дороги — перед глазами снова и снова всплывали его взгляд, тепло его руки, слова, которые он произнёс так спокойно, будто ставил точку в долгой внутренней войне. Это не было похоже на сон, но и реальностью казалось с трудом. Как будто между «до» и «после» пролегла тонкая, но необратимая грань.       Ночь принесла с собой привычную усталость и спасительную суету дел. Эмилия сознательно позволила работе занять мысли — отчёты, цифры, дедлайны всегда умели заглушать слишком громкие чувства. К утру эмоции улеглись, спрятавшись глубоко внутри, там, где им было безопаснее всего. Осталась только лёгкая тяжесть в груди и осознание: что-то изменилось, и назад дороги уже нет. Весь следующий день, проведенный за документами, и плавно перешедший в вечер, не оставлял за собой ничего кроме усталости и редких попыток Эми сделать хоть какие-то записи в свой личный дневник. Однако все так и свелось к нескончаемому потоку работы. — Да, я поняла, — устало ответила Эмилия, слушая отчет заместителя. — Вышли мне эти документы, я позже разберусь с ними. И попроси приготовить кофе, мне нужно закончить дела. — Но, уже поздно и пора спать, — не скрывая своих попыток позаботиться об Эмилии, напомнил Витторио. — Я всё равно не смогу заснуть, если до конца не разберусь. Тебе ли не знать этого? – сонно объяснила девушка, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть предательский зевок. — Ладно… Сейчас всё вышлю и принесу кофе, — не охотно согласился парень, выходя из комнаты Эмилии.       Вскоре очередная — и далеко не первая за сегодня — чашка крепкого кофе с терпкой горчинкой и греческий йогурт с кислыми ягодами оказались на прикроватной тумбочке Каваллоне. Кофе помогал собрать остатки сил для работы мысли, а освежающая кислинка йогурта бодрила, возвращая телу ясность и тонус.       В отличие от Эмилии, к счастью или к сожалению для Кёи, его завал документов поджидал уже с самого утра в кабинете. Стол Хибари был заставлен отчётами — частично заполненными, частично ещё нетронутыми, — и, склонив голову, он почти полностью скрывался за стопками бумаг, изредка незаметно потирая переносицу.       В кабинет вошёл Кусакабе с внушительной кипой документов, поверх которых лежала небольшая аккуратная коробочка. — Это что, лишняя работа и сразу же аванс? — спросил Хибари, скорее констатируя факт, чем действительно интересуясь. — А?.. Да, то есть… нет! — Кусакабе заметно замялся. — Тут одна девушка из выпускного класса попросила о помощи, вот я и подумал: почему бы и нет? Но не беспокойся, я всё сделаю сам!       Быстро оставив бумаги на столе, Кусакабе поспешно покинул кабинет. — Ещё бы ты не сделал сам… Похоже, ты от неё просто без ума, — без тени осуждения произнёс Кёя, уже оставшись в полном одиночестве. Точнее — наедине с нескончаемым потоком документов.       Парень поднялся из-за стола, решив сделать короткий перерыв на чай. Пока вода закипала, Кёя машинально перебирал документы, откладывая второстепенные дела в стопку Кусакабе. Строчки расплывались — мысли упорно возвращались к тому, что он так и не закрыл один вопрос.       Чай настоялся. Хибари сделал глоток, ощущая привычную горечь, и нахмурился: ждать дальше не имело смысла. Чем дольше он откладывал, тем настойчивее это требовало внимания. Когда мелких бумаг не осталось, решение оформилось само собой. Он поставил чашку и набрал номер младшей Каваллоне.       В комнате Эмилии, которая крепко спала, видя уже третий или четвёртый сон, заиграла приятная мелодия, вынуждая её проснуться и ответить на звонок. — Да… — сонно пробормотала девушка, даже не открывая глаз и не глядя на имя звонившего. Ночь, проведённая за работой, давала о себе знать не отпускающей усталостью. — У нас планы на сегодня. Я буду через пару часов, — уверенно произнёс Хибари, опираясь свободной рукой о стол. — Да?.. — переспросила Эмилия, не особо стараясь вспомнить о какой-либо договорённости. — Хорошо. Тогда сначала заедем за кофе и чем-нибудь перекусим. Согласна? — не до конца понимая её реакцию, Кёя добавил это уже менее уверенно, будто пытаясь склонить чашу весов в свою сторону. — Sì, va bene, — согласилась девушка и, случайно задев пальцем экран, тут же сбросила вызов. — Значит, договорились, — немного растерянно произнес Хибари. Он оглядел свой забитый бумагами стол, затем перевел взгляд на стопку Кусакабе и ещё сильнее уверился в том, что не имеет ни капли желания оставаться сегодня в этом кабинете.       Спустя минут двадцать или чуть больше, Эмилия всё же проснулась, думая, что за чудный сон ей приснился, однако, видя принятый входящий и переслушав запись звонка, сон резко стал реальностью. — Не может быть, — произнесла, словно отрицая, Каваллоне, после чего вскочила и понеслась в ванную, чтобы успеть привести себя в порядок.       Девушка двигалась стремительно, но не слишком аккуратно. Она уже успела устроить пару локальных катастроф - взять хотя бы задетую стопку книг, которые теперь художественно валялись на полу. Небольшой блокнот, который, видимо, являлся личным дневником Эмилии, упал очень удачно, раскрывая одну из занимательных страниц: «Пойти на романтическое свидание с Кёей до дня всех влюбленных. План идеального романтического свидания: 1. Позвать Кёю на прогулку; 2. Избежать таких недоразумений, как пролитая чашка кофе; 3. Обязательно прогулка вдвоем, когда мы держимся за руки; 4. Быть внимательной и держать себя в руках; 5. Поцеловать Кёю; 6. Исключить все возможные клише из дорамных историй; 7. Покинуть Намимори можно лишь после идеального свидания!»       Вскоре подъехал Хибари, которому пришлось немного подождать девушку, но ожидание явно того стоило.       Эмилия спустилась в гостиную в светло‑розовом твидовом костюме, так любезно подаренном ей Бьянки, дополненном серебряной цепочкой на поясе юбки и белыми ботинками на грубой подошве. Волосы были завиты и собраны в высокий хвост, выделяя яркие, свежеокрашенные в фиолетовый концы. Макияж был таким же, как и весь образ — романтичный, но с лёгкой дерзостью. За столь недолгое время знакомства Кёя уже успел привыкнуть к тому, насколько разной может быть младшая Каваллоне. И как сильно она непохожа на своего старшего брата.       Она неторопливо подошла к нему, и, едва заметив, как взгляд Хибари скользнул по её образу, чуть приподняла подбородок — будто проверяя, одобряет ли он выбор. Но Кёя, как всегда, оставался невозмутим. Он лишь коротко кивнул в сторону выхода, давая понять, что пора идти.       Они вышли из дома, и прохладный утренний воздух приятно коснулся кожи. Кёя без слов открыл перед ней дверцу машины — жест, который он делал скорее из дисциплины, чем из галантности. Эмилия устроилась на пассажирском сиденье, аккуратно поправив юбку, а Хибари обошёл автомобиль и сел за руль. Двигатель мягко загудел, и, когда машина плавно тронулась с места, между ними установилась привычная, спокойная тишина. — И какие же у нас сегодня планы? — поинтересовалась Эми, повернувшись к нему и ловя его взгляд. — Сначала в кафе, как и говорил, а потом можем осмотреть окрестности, — спокойно ответил Кёя, наблюдая за дорогой. — Ты думаешь, что в округе ещё могут оставаться американские щенки? — недоумевая такому предложению, уточнила девушка. — Нет, просто надоело сидеть в кабинете и дышать чернилами от бесконечных стопок документов, — уверенно заявил парень, мельком взглянув в зеркало заднего вида. — Значит, между работай в комитете и мной ты решил выбрать меня? –желание подразнить отразилось не только в тоне, но и во взгляде Каваллоне. — Ты тоже, всё ещё, являешься частью моей работы, на которую я согласился, — слегка раздраженно ответил Кёя, чтобы скрыть своё смущение. — Что? Уже устал от меня? Так я сейчас быстро помогу тебе уволиться! — задорно ответила Эмилия, чтобы сбить поднимающийся градус напряжения. — Не надо, пока что, справляюсь и без посторонней помощи, — ответил Хибари, слегка улыбаясь уголками губ, видя девушку всё такой же своенравной, как и всегда.       После разговор сошел до уютного молчания, когда паре хватало лишь того, чтобы находиться рядом без лишних глаз и множества обязательств. Хорошая погода, славная природа и приятная поездка сделали своё дело, заставляя младшую Каваллоне погрузиться в легкий дрем. Отрывки воспоминаний из прошлого постепенно появлялись в сонной дымке грез, не имея ни логики повествования, ни какой-либо ещё закономерной последовательности. Лишь четкий образ личного дела на столе Дино, которое привлекло к себе внимание прикрепленной фотографией молодого юноши.       Эмилия открепила фотографию от папки, детально рассматривая парня на фото. Симпатичный молодой человек имел иссиня-черные волосы, глаза глубокого серого цвета, которые будто видели тебя насквозь. Девушка долго рассматривала фотографию, запоминая каждую черточку лица юноши с фото. И лишь голос брата, позвавший её, отвлек от этих серых глаз, в которых Эми готова была утонуть…       Кёя сбавил скорость, заметив, что Эмилия задремала, и позволил себе украсть несколько спокойных секунд. Редкая роскошь — просто смотреть, не ожидая ответа и не готовясь к словесной перепалке. Во сне она казалась особенно хрупкой и безмятежной, почти такой же, как в ту ночь их первой встречи. Светлая кожа мягко отражала дневной свет, блондинистые локоны переливались золотом, а губы напоминали нежные моти цвета сакуры. В груди разлилось непривычное чувство покоя — ровное, тёплое, словно всё на мгновение встало на свои места. Он поймал себя на том, что не хочет нарушать этот момент. Была лишь одна девушка, сумевшая зацепить его по-настоящему. Единственная. Эмилия Каваллоне. Он слишком часто вспоминал её глубокий взгляд, в котором не было страха перед его угрозами, манящую улыбку, появлявшуюся вопреки всему. Кёя злился на себя за эту слабость — неудобную, невыгодную, лишающую привычного контроля. Она раздражала его всем: характером, манерой говорить, упрямством. Ни одна их встреча не обходилась без колких слов и напряжения, но граница всегда оставалась нетронутой. И всё же именно с ней он впервые сделал выбор, а не отступил. Возможно, это и была та самая «леди» из глупых романов. Или драгоценность, которую он не собирался отпускать, даже не до конца понимая её ценность. Он не спешил распутывать этот клубок — да и не хотел. Тем более теперь, когда их последняя встреча тихо, но окончательно сдвинула всё с мёртвой точки. — Доброе утро, — произнёс Кёя достаточно громко, но спокойно. — А… что? Мы уже приехали? — сонно спросила Эмилия, открывая глаза. — Да. Пора завтракать, — ответил он, вышел из машины и открыл дверь с её стороны. — Благодарю, — с мягкой улыбкой отозвалась Каваллоне, подхватывая сумку. — Я пойду займу нам места.       Хибари коротко кивнул и направился искать более удобное место для парковки, всё ещё ощущая странное, непривычное тепло, которое не спешило отпускать.       Эмилия вошла в кафе. Внутри витал аромат свежесваренного кофе, а негромкий k‑pop создавал ту самую атмосферу, в которой легко забыть о суровом мире мафии и на мгновение почувствовать себя обычной девушкой, имеющей право на простое человеческое счастье. Эми выбрала самый дальний столик — подальше от входа и посторонних взглядов. Нетерпеливо взглянув на часы, она потянулась к сумочке: свидание, которое никто так и не назвал таковым, должно было начаться с минуты на минуту.       Она достала небольшое зеркальце, чтобы проверить макияж после сна и дороги — хотелось выглядеть безупречно. Но вместо привычной уверенности её накрыла странная, непривычная тревога. Пальцы дрогнули, и в тот же момент рядом раздался голос официанта. Эми вздрогнула, зеркальце выскользнуло из рук, ударилось о край стола и с оглушительным звоном разбилось о кафельный пол.       Ей показалось, что треск стекла на мгновение оглушил весь зал, привлекая внимание немногочисленных посетителей. Время будто замерло, растянув этот миг до невозможности. Эмилия опустила взгляд и увидела у своих ног россыпь осколков — хаотичную, блестящую, отражающую свет. Фрагменты зеркала разрезали пространство на десятки крошечных миров, каждый со своей формой, своим углом, своим смыслом, словно намекая на бесконечное множество выборов и ещё большее количество возможных исходов. — Какой ужас, это же к несчастью… — вырвалось у официантки, и лишь спустя секунду она осознала, что сказала это вслух. — Ой, я сейчас принесу метлу, всё уберём. — Какое глупое суеверие, — спокойно и уверенно произнёс Хибари. — Ты в порядке? — Да… да, всё хорошо, — неуверенно ответила Эмилия, поднимая взгляд на Кёю. Его голос будто выдернул её из той замедленной съёмки, в которой она застряла, возвращая в реальность.       Хибари присел и начал собирать крупные осколки. Эмилия тут же последовала его примеру, торопливо подбирая стекляшки. В голове промелькнула несвойственная ей мысль: «Если быстро собрать осколки, может, примета не успеет сработать…»       Кёя протянул руку к самому большому фрагменту, но Эмилия в спешке задела его пальцы своими. Он рефлекторно отдёрнул руку — на безымянном пальце выступила багровая капля крови. — Прости. Ты сильно порезался? Сейчас… у меня был пластырь в сумке, — смущённо затараторила Каваллоне, уже роясь в вещах. — Ерунда, — отозвался Хибари слегка раздражённо, но сдержанно.       Официантка вмешалась, умоляя гостей пересесть за другой стол, чтобы она могла прибраться. Они переместились к ближайшему столику. Эмилия тут же схватила Кёю за руку, аккуратно протёрла палец влажной салфеткой и наклеила пластырь с необычным принтом. Хибари, не ожидавший такой решительности, молча наблюдал за её действиями — в его взгляде скользнула едва заметная улыбка. — Вот… — тихо сказала Эмилия и наконец посмотрела ему в глаза, будто пытаясь уловить там то ли одобрение, то ли снисходительное спокойствие.       Кёя посмотрел на свой палец, который теперь был украшен маленькими блестящими мишками, затем на Каваллоне, и в его взгляде промелькнуло нечто большее, чем просто благодарность. — Думаю, что теперь мы будем пить не кофе, а зелёный чай, — сказал он, чтобы немного разбавить давящее ощущение вины. — Хорошо, но что мы будем есть, выберу я, — с энтузиазмом согласилась девушка, подхватывая меню.       Уже другой официант подошёл к паре, принимая заказ. Спустя двадцать минут им принесли зелёный чай и завтрак.       Аромат чая оказался удивительно мягким и чистым — тёплый пар поднимался над чашками лёгкими, почти прозрачными струйками, будто растворяясь в воздухе. В нём смешивались свежесть зелёных листьев, тонкая цитрусовая нота и едва уловимый сладковатый оттенок северных ягод. Жасминовые бутоны, раскрываясь в горячей воде, добавляли напитку воздушности, словно поднимая настроение вместе с ароматом. Чай казался таким же спокойным и глубоким, как утро за окном, и идеально подходил к их странной, немного смущённой тишине.       Завтрак выглядел не менее уютно: тёплые вафли с хрустящими краями, украшенные свежей клубникой и лёгким сливочным кремом, и небольшая тарелка с омлетом, приготовленным так аккуратно, будто его складывали пинцетом. Атмосфера вокруг постепенно наполнялась мягким гулом голосов и звоном посуды, разделяя события и позволяя им обоим немного выдохнуть.       Затем к столику подошла их первая официантка и поставила на стол открытую красную коробочку с двумя браслетами. — Вы сегодня стали нашими юбилейными гостями, поэтому, по традиции нашего кафе, мы дарим вам парные браслеты. Благодарим за ожидание и то, что выбрали сегодня наше кафе, — слегка неуверенно, но затем бодро заявила официантка, после чего смущённо сбежала на кухню.       На деревянном столе стояла простенькая красная коробка. В перламутровых тканях обивки лежало два плетенных браслета цвета заката, с вставками из стеклянного бисера, напоминающими свежие и сочные семена граната.       Эмилия вопросительно посмотрела на Кёю, затем перевела взгляд на браслеты и снова ему в глаза. Парень протянул руку молча, без лишних слов. Девушка подхватила один из браслетов и с нескрываемой улыбкой повязала его на запястье Хибари. После с нагловатой улыбкой протянула ему свою руку, как бы намекая на ответный жест. Прозвучал вздох, а после второй браслет уже украшал руку Каваллоне.       Они ненадолго задержались за столиком, словно пытаясь осознать, что только что произошло. В этих простых плетенных браслетах было что‑то неожиданно личное — слишком тёплое для случайного подарка, слишком символичное, чтобы не заметить. Эмилия провела пальцем по стеклянным бусинам, и её улыбка стала мягче, спокойнее. Кёя же, будто поймав себя на том, что смотрит на неё дольше, чем следовало, резко отвёл взгляд и поднялся.       Они вышли из кафе, и дверь за их спинами тихо звякнула колокольчиком. На улице воздух был свежим, с лёгким ароматом мокрой листвы — будто город только что пережил короткий дождь. Эмилия вдохнула глубже, наслаждаясь прохладой, а Кёя, сунув руки в карманы, уверенно направился в сторону парка. Она пошла рядом, и их шаги постепенно выровнялись, будто сами нашли общий ритм.       Парк встретил их шелестом ветра в кронах деревьев и мягким светом, который пробивался сквозь листву, окрашивая дорожки в золотистые оттенки. Где‑то вдалеке смеялись дети, но здесь, на их аллее, царила почти интимная тишина. Эмилия то и дело бросала короткие взгляды на Кёю, пытаясь понять, что он думает, но его профиль оставался таким же спокойным и непроницаемым, как всегда. И всё же в том, как он слегка замедлял шаг, когда она задерживалась у клумбы, или как незаметно отодвигал ветку, чтобы она не задела её плечом, было больше заботы, чем он когда‑либо признал бы вслух.       Постепенно солнце стало клониться к горизонту, окрашивая небо в мягкие оттенки персика и сирени. Тени удлинились, воздух стал теплее, а парк — тише. Вечер словно накрывал их мягким пледом, отсекая всё лишнее и оставляя только двоих — шаг за шагом, рядом, в одном дыхании.       Их время вместе текло незаметно, будто растворяясь в золотистом свете заката. Они просто наслаждались тем, что идут рядом, что никто не мешает, что их разговоры — лёгкие, витиеватые, полные скрытых смыслов — принадлежат только им двоим. В какой-то момент безмятежность сменилась тревожностью, радость – грустью скорого расставания.       Замечая перемены во взгляде Каваллоне, Хибари приблизился и поцеловал девушку, интуитивно поддаваясь моменту, перехватывая её мысли. Эмилию словно выдернули из подсознательного совещания и мыслях о горечи неизбежного будущего, заставляя ещё немного насладиться прекрасным мгновением настоящего.       Когда они отстранились, воздух между ними стал плотнее, теплее, почти осязаемым. Эмилия задержала взгляд на его губах, затем подняла глаза — и в них уже не было той беззаботной искры, что играла минуту назад. Она глубоко вдохнула, словно собираясь с духом. — Кёя… — голос девушки дрогнул едва заметно, но он уловил это мгновенно.       Хибари чуть наклонил голову, ожидая продолжения, не торопя её, но и не позволяя уйти в себя. Эмилия опустила взгляд на браслет на своём запястье — тёплый, символичный, почти детский. Он казался слишком мирным для того, что она собиралась сказать. — Мне… скоро нужно будет вернуться в Италию, — произнесла она тихо, но отчётливо. Слова повисли в воздухе, как холодный ветер, внезапно ворвавшийся в тёплую комнату. Хибари не шелохнулся — ни один мускул не дрогнул, но в его взгляде что‑то едва заметно изменилось. Не боль, не злость — скорее, мгновенная оценка ситуации, как будто он уже просчитывал последствия. — Когда? — спросил он спокойно, но в этой спокойности чувствовалась сталь. — Зависит от разговора с Дино, но думаю, что в конце недели, — отозвалась Эмилия. Она подняла глаза, и в них впервые за долгое время мелькнул страх — не за себя, не за брата, а за то хрупкое, что только начало расти между ними.       Кёя смотрел на неё долго, будто пытаясь прочитать то, что она не сказала вслух. Затем медленно протянул руку и коснулся её пальцев — лёгкое, почти невесомое касание, но от него у Эмилии перехватило дыхание. — Ты сделаешь то, что должна, — произнёс он тихо. — И я не собираюсь тебя удерживать.       Но в его голосе было то, что говорил совсем другое: он не хотел отпускать.       Солнце окончательно спряталось за кронами деревьев, и парк погрузился в мягкие сумерки. Лёгкий ветер тронул листья, и тени вокруг стали глубже, будто вечер сам подслушивал их разговор, затаив дыхание. — Кёя, поехали вместе со мной..?