Дожить до зимы

- С каких это пор, ты решил сменить имидж? — Чон убивает одним своим взглядом, режет без анестезии, сжигает заживо. Мин думал, что прошло, что отпустило, но это нихуя не так. Все стало намного хуже, это теперь точно диагноз и дорога ему только в психушку или на тот свет. Он ещё не решил. Если бы перед глазами лежало что-нибудь острое, например нож, он бы пырнул себя прямо в сердце, чтобы Чон видел, что это по его вине. Юнги уже просто молится, чтобы на эту ебаную планету упал чертов метеорит и разнёс её на части. На такие же части, на которые распадётся он сам. - Опять молчишь? Что ж…надеюсь, ты не будешь опять блевать в туалете клуба, — брюнет заливается громким смехом, что аж уши режет от него. Юнги молчит и смотрит сквозь пелену своих слез, которые застряли где-то на полпути, а наружу не выходят. Смотрит, втягивает побольше воздуха и закусывает изнутри щеки. Главное, не начать истерику. Только не сейчас и не перед своим соседом, достаточно уже. Неожиданно на горизонте появляется Чон собственной персоной Хосок. - Да чтоб он сдох вместе со своим любимым братишкой, — шипит себе под нос Мин и сдерживается из последних сил. Весь выпитый алкоголь словно выветрился, будто его и не было. Хосок идёт к Чонгуку, а на нем уже успела повиснуть какая-то дёшево накрашенная шалава. Ничего не меняется. Только он подошёл к Чону, как замирает и смотрит прямо на Мина. - Юнги? — он довольно пьян, по сравнению со своим младшим братом. - Ты очень изменился… Тебе идёт, — на его лице появляется широкая улыбка, а Мин хочет ответить чем-нибудь очень ядовитым. Если этот вечер принесёт ещё кого-нибудь, Юнги реально вскроется, хотя что может быть хуже, чем братья Чон? - Идите, — Мин обводит пальцем, показывая на братьев, — НАХУЙ! — рявкает, как собака, кидает Джину слова прощания и уходит из этого ебучего прогнившего места. Хосок стоит, явно прибывая в шоке, а Чон смеётся, опрокидывает в себя ещё шот водки, прощается с братом и тоже уходит. Только не домой и не за шлюхой, а за единственной нужной ему игрушкой. *** Юнги еле пробирается через танцующую и бухую толпу, пару раз чуть сам не наворачивается, ещё успевает послать нахуй какого-то старого извращенца, который начал лапать его. Наконец выбегает на мороз, вбирает в легкие как можно больше воздуха и весь психоз как рукой снимает. Руки уже начинает сводить от холода и всю трясучку можно списать именно на пониженную температуру воздуха и высокую влажность. Чувство тошноты появляется тоже неожиданно, оно никуда и не уходило, просто в клубе было не до этого. Благо клуб в районе каких-то жилых многоэтажек и Мин, шатаясь, идёт за угол, подальше от посторонних взглядов, не трудно догадаться зачем. Юнги рвёт, как никогда. Ещё немного и он просто не успеет вовремя вдохнуть между рвотными позывами, захлебнётся и сдохнет. И слава богу. Чёрный карандаш течёт от слез, а Мин только ухудшает ситуацию, размазывая его ещё больше руками. Поебать. Его сгибает пополам уже от бессилия и остаётся только опереться о стену спиной, сползти по ней и молиться, чтобы все это закончилось. *** Чонгук выбегает из клуба, но своего соседа не видит. Уйти он не мог, думает брюнет. А зная повадки убитого организма и количество алкоголя, которое он выжрал, не трудно догадаться, что Юнги где-то подыхает от своей истерики и рвоты. Чон чувствует себя гончей, потому что Мина находит практически сразу же, стоило завернуть за угол. Тот сидит, облокотившись о бетонную стену, поджимает под себя колени и курит свои противные дешёвые сигареты. Он приближается к нему, как в замедленной съёмке и от этого только страшнее. - Доволен? — у Юнги зуб на зуб не попадает, его всего трясёт от холода. Руки красные, а на лице видны застывшие дорожки от слез и размазанный карандаш. Теперь очередь Чонгука молчать. - Зачем ты это делаешь? — Мин достаёт вторую сигарету, онемевшими руками, пытается ее поджечь и затянуться. - Этот вопрос должен я тебе задать, — Чон все смотрит на жалкие попытки соседа поджечь сигарету и как тот усмехается после его слов. - Странный ты, Чон Чонгук, — брюнета словно током прошибает от произнесённого своего имени охрипшим и севшим голосом Юнги, — все пытаешься доказать себе, что ты все такой же уебок, который любит превращать жизни людей в ад. Ты, конечно, остался этим уебком, но не можешь себе признаться, что мою жизнь ты испортил так, что свою тоже сломал, — Мин отбрасывает со злостью злосчастную сигарету, которую так и не получилось поджечь и теперь смотрит на своего собеседника, ожидая реакции. - Не понял? — Чон пытается переварить весь этот пьяный бред, который Юнги на него вылил, но почему-то от его слов сердце медленнее начинает биться и воздух будто кончается. - Ты такой глупенький. Что, старший брат не объяснил? Это называется «я конченый уебок Чон Чонгук, который влюбился в пидора», — он вылепляет это, как «Доброе утро!», с такой же улыбкой и спокойным расслабленным лицом. - Добро пожаловать в клуб! — Мин заливается не то истерическим смехом, не то диким кашлем, все мешается. И у брюнета тоже все мешается внутри. - Все так интересно сложилось, что сдохнуть хочется, — Юнги как будто одолевает белая горячка и он с ума сходит. Или это у Чона уже крыша едет, он до сих пор не знает, как стоит все это время в вертикальном положении, а не сполз и не уселся рядом с Мином. - Теперь, когда шансов на счастливый конец практически не осталось, ты решил меня спасти. Очень мило с твоей стороны. Жаль только, что тебя будет некому спасать, если я все же сдохну, — Чонгук смотрит своими бездонными глазами и не знает, куда себя деть, потому что Юнги, мать вашу, прав. Он хочет его спасти, он хочет, чтобы Мин спас его в ответ, но кто же знал, что они оба так проебутся. - Вызову такси, — брюнет отворачивается от своей «любви» и хочет как можно быстрее попасть домой. Когда такси приезжает, Чон поднимает абсолютно промерзшее тело и садится с ним в машину. Так же на руках дотаскивает его до квартиры, находит в карманах ключи и затаскивает внутрь. Юнги не то спит, не то дремлет, потому что периодически что-то тихо говорит и помогает брюнету его раздеть. Вроде Чонгук хотел к себе домой спать, а в итоге лежит в чужой квартире, прижимая к себе и отогревая самое дорогое, что у него появилось и он очень боится потерять это. Утыкается носом в шею, вдыхает запах недавно покрашенных волос, который смешался с запахом сигарет, и засыпает.