too different

{Eva}

~Tirsdag 12:19~ Одиночество. Я искренне ненавижу это слово. Ты можешь врать себе сколько угодно, вешать лапшу на свои же уши о том, как боишься атомной войны и прочей херни, о которой по новостям болтает миловидная блондинка в черной короткой юбке, но все это будет просто одна большая ложь. По-настоящему все люди боятся одиночества. Этого липкого, пропитанного серостью и отчаянием бытия, слова страшится каждый, и неважно кто ты: красотка из ящика или мэр заурядного городишки. Если честно, я всегда боялась одиночества, но, как ни странно, всегда отрицала это до потери пульса. Парадокс, но чем больше чего-то страшишься, тем сильнее это отрицаешь. Но увы, проблема в том, что как только твои подруги ступят за порог твоего дома, а родители отправятся за покупками - ты останешься наедине со своими чудовищами, которые вылезут из-под кровати и усердно начнут нашептывать твои потайные страхи, что плескаются где-то в недрах души. Думаю, из-за этого я так и держалась за Юнаса, потому что настолько сильно боялась остаться одна, что совсем позабыла о собственной гордости и мозгах, которые следовало включать хотя бы иногда. Я ненавижу мелодрамы и презираю их героинь. Как правило, это всегда бесхребетные дамы, не имеющие своего мнения и силы воли. Но черт возьми, как можно было не заметить, что ты живешь в такой мелодраме уже около года? До сих пор задаюсь этим вопросом и даю себе обещание - впредь никогда не становиться раскисшей дурой из мелодрамы. После того как вчера Сатре покинула стены моего пристанища, было все: начиная от истерики и заканчивая горькой жидкостью, что заточена в толстом прозрачном стекле. В голове все время крутились слова Нуры: "Господи, почему ты такая эгоистка!? Хватит думать только о себе. Я за тебя волнуюсь, мы все волнуемся." - и с каждой секундой бегущая строка из книги "Проповеди Нуры Сатре" все больше напоминали навязчивую рекламу, которую крутят по телевизору двадцать четыре на семь. Прошлым вечером, пока обжигающая жидкость зеленого цвета текла по глотке куда-то на дно желудка, я всерьез задумалась о смысле жизни и собственной философии (а еще о том, что после пятого глотка абсент не такой уж и горький). Еще одна странность человечества - философия. Это смешно, но сейчас философом может быть каждый. Для этого достаточно написать у себя на страничке в соцсети плаксивый пост а-ля: "И никто не узнает, как плачет по ночам душа, которая днем смеется" под фотографией ночного города. Знаете, когда в тебе пол бутылки абсента, а голову застилает чертова распутавшаяся пряжа из клубка собственных мыслей, ты начинаешь думать, что это все настолько чушь собачья, что так и тянет написать едкий коммент со всеми возможными оборотами речи, что и не снились одиннадцатилетним школьницам, которые расстались со своими парнями.

***

По-настоящему я ненавижу весь мир, когда просыпаюсь ближе к полудню вторника. Тело кажется таким тяжелым, как будто его наполняют все океаны прогнившего мира, а перевернуться на другой бок - и вовсе не выполнимая задача. Стройные ноги и руки, словно приросли к мягкому матрацу (который на данный момент кажется тверже любого камня), подобно тому, как корни больших деревьев уходят в сырую землю. Открыть глаза оказывается самой тупой идеей в жизни, потому что яркий свет, который исходит из не зашторенного окна, болезненно бьет по глазным яблокам, заставляя зажмурится, и вырывает сдавленный стон вселенского страдания. В данный момент я полностью и всецело уверена, что если ад существует - он выглядит, как пожизненное похмелье. Благодаря упорным попыткам, у меня все же получается оторвать правую руку от постели и перевести ее на деревянную прикроватную тумбу, дабы нащупать телефон. Когда айфон оказывается в моей ладони, я жму на кнопку включения и понимаю, что мозги у меня все же иногда работают, ибо вчера я догадалась убавить яркость, и мои глаза не страдают еще больше. Мобильник оповещает меня о бесчисленных пропущенных звонках и сообщениях от друзей. Пятьдесят восемь - да-а-а, Нура Сатре, ты превзошла саму себя. Внезапно слышу, как входная дверь моего дома со скрипом открывается и следом захлопывается с характерным звуком. Ну вот, помяни черта! Я ставлю сотню крон на то, что это именно Сатре, ведь только она и девочки могли свалить с уроков ради меня. Пара минут и серая матовая дверь, что ведет в мою комнату, отворяется, а на пороге появляется знакомая блондинка.       - Доброе утро! Как ты себя чувствуешь?- радостно говорит Сатре и проходит вглубь комнаты, бросая свою сумку на рабочий стол. Мне хочется в голос засмеяться над ее вопросом, если бы моя голова не раскалывалась на две половинки, думаю, я бы так и сделала.       - У меня ощущение, будто мне стреляли в голову. - на моем лице расползается благодарная полуулыбка, когда Нура зашторивает окно и открывает стеклопакет, тем самым помогая избавиться от света, что резал глаза, и впускает свежий, сентябрьский воздух в помещение. Первый месяц осени неумолимо походит к концу и с каждым днем все больше и больше чувствуется присутствие дождливого октября, в основном это проявляется в хмуром небе и временами зябкой погодой. Нура начинает расхаживать туда-сюда и подбирать последствия "розовых соплей", которые я удачно распустила.       - О-о-о, я, кажется, даже знаю чем. - Нура поднимает, а потом крутит пустую бутылку от абсента в воздухе и укоризненно смотрит на меня, вскидывая светлую бровь. - Господи, Мун, ты пила абсент?       - Это все, что я нашла у мамы. И вообще, где по-твоему я должна была найти вино в двенадцать часов ночи? - Сатре закатывает глаза и начинает что-то бурчать под нос о моей безответственности, но все же приносит стакан воды и обезболивающее. Приподнимаюсь на локтях, а затем подтягиваю к спинке кровати остальные конечности. Секунда, и прохладная вода течет по горлу, тем самым устраняя образовавшуюся пустыню Сахару.       - Ты ушла с уроков? - спрашиваю у Сатре, пока встаю с кровати и подхожу к шкафу со своей одеждой, чтобы найти чистую футболку.       - У меня окно, а у девочек уроки, поэтому я сказала, что разведаю обстановку и все им доложу. - говорит блондинка, растягивая губы в улыбке, попутно печатая что-то в телефоне.       - Очень остроумно! - всплескиваю руками и резко поворачиваюсь к Нуре лицом, из-за чего тут же жалею. Голова закружилась.       - Знаю, а сейчас.. - она встает с деревянной поверхности моего стола, на котором сидела ранее, и в два шага сокращает расстояние между нами, кладет правую руку на мое лицо и выдает, глядя в глаза, - иди в душ, потому что выглядишь ты хреново. - без какой либо злобы говорит девушка, задорно улыбаясь. Я копирую выражения ее лица и наиграно посмеиваюсь.       - Спасибо за комплимент.       - Ну кто бы тебе это еще сказал, кроме лучшей подруги? Я оставляю ее вопрос без ответа и удаляюсь в ванную комнату, прихватив с собой любимую домашнюю футболку. Она самая простая: бледно-розовая, с какой-то надписью, больше размера на два точно, мне ее подарила Вильде на прошлое Рождество. Мой выбор пал на нее, потому что меньше всего, сейчас мне хотелось бы выпендриваться. Как только оказываюсь в небольшом помещении с мятным кафелем на полу, сразу же подхожу к зеркалу, которое расположено над раковиной. Когда заглядываю в отражающую поверхность, я понимаю, что термин "хреново выглядишь", который ранее употребила Нура - это еще мягко сказано. Несмотря на то, что волосы у меня не такие уж и длинные, они все равно ужасно путаются, что бы я с ними не делала. Розовые губы немного искусаны, мешки под глазами, которые достигли своего пика - теперь в них можно хранить картофель, а щеки опухли от слез, которые я, кажется, выплакала за вчерашний день без остатка. Я подхожу к небольшой ванной малахитового цвета и залезаю в нее, предварительно скинув с себя одежду, в которой вчера уснула. Поворачиваю ручку крана до упора, тем самым включая холодную, почти ледяную воду. Как только холодные струи касаются оголенной кожи я вздрагиваю и стремительно покрываюсь мурашками. Соприкасаюсь лбом с мерзлым кафелем, прикрываю глаза и дышу полной грудью, не желая думать ни о чем, кроме хладных капель, что стекают по телу. Вообще-то я мерзлячка и принимаю душ только в горячей воде, но сейчас мне нужно удалить остатки похмелья и взбодриться.

***

Когда я покидаю небольшую комнату с мятным кафелем, сразу иду по направлению к светлому помещению с белыми кирпичными стенами, потому что точно знаю - Сатре уже давно хозяйничает на моей кухне. Нура сидит за столом и пьет черный кофе, попутно копаясь в своем телефоне. Как только я появляюсь на пороге, блондинка отрывает свой взгляд от экрана и переводит на меня.       - Наконец-то, я уж думала, что ты там утонула. - хмыкаю на ее слова и сажусь за стол рядом с ней. - Я сделала тебе кофе, но, наверное, он уже остыл.       - Спасибо, - обхватываю кружку ладонями и чувствую тепло, которое согревает руки. Прикрываю глаза от наслаждения, когда делаю первый глоток. Нура была неправа, когда сказала, что кофе остыл, он именно такой, каким я люблю его - не слишком горячий, чтобы не обжечь кончик языка и неба, но и не слишком холодный, чтобы была возможность разнести желанное тепло по всему организму. Нура молчит и изредка бросает на меня короткие взгляды. Мне не очень нравиться создавшаяся обстановка, между нами чувствуется напряжение, которое буквально можно резать ножом. Скорее всего, Сатре думает, что вчера наговорила лишнего, но я долго думала над ее словами. Я точно знаю, так плохо мне было не из-за Юнаса и того, что мы больше не пара, нет. Конечно, нет. Я боялась, что потеряла любимых подруг, которые всегда со мной, из-за своего эгоизма и нежелания смотреть на ситуацию под другим углом.       - Нура, - привлекаю ее внимание, дабы она оторвалась от изучения своего кольца. - я хотела сказать насчет вчера, что... - Сатре как будто передернуло, она резко меня перебивает, начиная тараторить.       - Я тоже хотела поговорить про это. - Нура делает паузу, смотрит на меня, но потом все же неуверенно продолжает - Знаешь, вчера я наверное сказала что-то лишнее, но я правда не хотела тебя обидеть.       - Нет, ты совсем меня не обидела. Я хотела сказать, что ты была права. Я так зациклилась на Васкесе и его требованиях, что совсем забыла про вас: про тебя, про девочек, про Криса. Но вчера я так испугалась, что могу потерять вас, моих друзей... Я очень сожалею, что так получилось. - Туплю взгляд куда-то на поверхность стола, боясь даже кротко посмотреть на блондинку напротив. Нура молчит еще несколько секунд, которые, как бы банально это не звучало, мне кажутся вечностью. Но потом я чувствую прикосновение теплой ладони поверх моей. Поднимаю глаза на Нуру и замечаю теплую улыбку, что растянулась на лице у блондинки. Она смотрит на меня своими зелеными глазами, в которых я отчетливо вижу понимание и ни капли обиды. Мы смотрим друг другу в глаза еще пару секунд, а потом, не говоря ни слова, крепко обнимаемся. Нура говорит мне про то, что ни она, ни девочки никогда не обижались на меня, а просто переживали. Внезапно нас прерывает вибрация телефона Сатре. Ей приходит оповещение о новом сообщении. Я отрываюсь от блондинки, давая ей возможность ответить. Пока Сатре читает недавно пришедшую СМС, я думаю о том, насколько счастлива, что у меня есть такие друзья, которые всегда поймут и не осудят.       - Ева, это Сана. Она спрашивает, не против ли ты, если мы сегодня соберемся у тебя? - Блондинка вертит у меня перед носом экраном своего мобильника, хмуря светлые брови. Я делаю задумчивый вид и приставляю палец к подбородку, думая как бы мне пооригинальнее оповестить Сатре, что я миллион раз согласна.       - Знаешь, если бы я сейчас была с Юнасом, ответила, что нужно посоветоваться с ним, но сейчас... - Нура широко улыбается, так же как и я, а затем перебивает меня, готовясь закончить фразу.       - Но этот козел слился, поэтому ты будешь тусить с подругами, я угадала?       - Да! Ты просто читаешь мои мысли. - Сквозь смех, который подхватывает и Сатре, говорю я.

В этот день, Нура не пойдет на оставшиеся уроки, оставаясь со мной вплоть до прихода девочек, а я пойму, как давно мне этого не хватало.