Знакомство.
25 октября 2017 г., 21:14
Примечания:
Автор заявки, я жду ваше мнение~
***
Худой и немного сгорбленный парнишка в больших округлых очках и сером строгом костюме с перламутровой бабочкой направлялся по темному коридору учебного заведения «Старшей школы для мальчиков имени Святого Себастьяна». Здесь учились отпрыски самых успешных и почитаемых семей Южной Кореи и самые одаренные и безродные юноши с 6 до 17 лет. Ким Тэхён, этот серый оборванец, был одним из немногих, кто попал сюда честным путём через экзамены, долгие месяцы подготовки к ним и финальное собеседование с директором школы, профессором Кимом. Забавная ситуация: однофамильцы с совершено разными судьбами. Тэхён только прибыл сюда, а уже стал предметом насмешек, хотя бы потому что совсем не умел отличать истину от лицемерия, и когда к нему подошёл парень, с добродушной улыбкой протягивая руку, то Тэ и предположить не мог, что его встряхнет зарядом тока от маленькой, аккуратно вложенной игрушки в ладони подошедшего — это был Ли Тэун, один из банды «плохишей» высшего класса. Туда входили ещё Чон Чонгук, непререкаемый лидер и Пак Чимин, обаятельный стервозец. Вместе они составляли ядро, держа на себе все старшее звено семнадцатилетних юношей. Ким не обиделся и не расстроился из-за произошедшего — он даже и не понял, что случилось, и что-то буркнув, прошёл мимо, дальше размышляя о неведомых никому вещах. Его интересовало очень многое: космос, строение вселенной, происхождение жизни на земле, существование инопланетян и многое-многое другое, выходящее за рамки усиленной школьной программы. Запершись в своей маленькой комнате — одноместной коморке, он принялся выводить геометрические фигуры на обрывке бумаги: линии были слегка рваные и нечеткие, нажим на ручку то и дело ослабевал, и Тэхён чувствовал, как силы покидают его. Он отрубился, так и не сделав то, что собирался. Неожиданные приступы сонливости и резкие перепады настроения преследовали совсем незрелого шестнадцатилетнего Тэ почти с самого рождения. Такое начало происходить с ним после первых побоев, которыми наградил его отец. Он часто бил мальчика, вымещая на нем злость за потерю матери, которую Ким не помнил, потому что она умерла, отдав ему свою жизнь. Порой мальчику казалось, что лучше бы его не было, лучше бы он никогда не рождался. И боль снова захлестывала его целиком. Старые раны оживали. Сердце колотилось чаще. Руки потряхивало, а в голове все перемешивалось. Картинка окружающего мира расплывалась, размываясь и после вовсе исчезая, а Тэхён проваливался в сон, самозабвенно ища в нем пути в иные миры и галактики. Стук в дверь, и просунутый листок бумаги пестрит своим: «задрот». Как умно. Парень не обижается на подобное и признает свою большую склонность посидеть с книгой, чем в какой-нибудь компании безынтересных ему персонажей — за это его и не любили. Он был «сам по себе», не вписывался в нужный круг не только в силу своего рождения, но и по манере поведения, речи, размышлениям, выходящим далеко за пределы развития его ровесников. Его опасались и считали ненормальным. Он был лучшим учеником, и это не могло не задевать остальных. Тот блеск, с которым он отвечал у доски, то умение изложить собственные суждения не могли остаться не замеченными. Его решили проучить, причём сделать это так, чтобы опозорить и уничтожить имидж «идеального» ребёнка. Вредители не учли одно — Тэхён никогда не был идеальным ребёнком.***
— Стоп-стоп-стоп-стоп-стоооооп, — резвый возглас яростно бил по ушам только что очнувшемуся ботанику. Сейчас была середина перерыва, а он умудрился вырубиться на пару минут — вот что бывает, когда забываешь принять таблетки. — Кто это у нас тут? Сам Ким Тэхён! — бодрый голос поднял бы и мертвого из могилы. — Ну здравствуй. Хэй… — чьи-то пальцы внаглую вцепились в ворот рубахи и Тэ дёрнулся. — Какая киса, мммм. — задира терся носом о самое ухо, лишая Тэхёна возможности прийти в себя после минутного сна. — Тэун, да не лезь ты к нему, — хмыкающий грубый голос раздался совсем рядом. — Здравствуй, пришелец. — очаровательная улыбка осветила лик юноши и Киму почудилось, что он увидел отсвет Большого Взрыва. Только взрыв происходил в его животе. — Ыы, — расплываясь в дикой улыбке вымолвил ботаник, — приветствую, Чонгук. — он слегка кивнул стоявшему напротив него пареньку, скрывая загорающиеся щеки. Так обычно проходил утренний ритуал приветствия друг друга: они были из разных миров, но здоровались всегда искренне и трепетно. Чон Чонгук не защищал Тэхёна, он просто считал, что этот парень может ему пригодиться в связи с надвигающимся экзаменами и пытался минимизировать опасность от остальных. Ким Тэхён был признателен за это покровительство и защиту, но дело было не только в этом. Бабочки. Бабочки в его животе пархали, стоило на горизонте защеголять отточенной спортивной фигуре в чёрном одеянии. Угольные глаза затягивали каждый раз, стоило Тэхёну к ним приблизиться, а властный тон голоса заставлял подрагивать коленки. Тэхён — не мазохист. Он привык к боли, к унижениям, к пыткам, потому что сталкивался с ними регулярно, день ото дня получая новую порцию «любви и обожания» своего отца. Он не мог уйти от него, боялся, что тот просто сопьётся и умрет. Он не хотел его бросать, и только однажды, когда тот чуть не придушил его шнуром от какой-то бытовой техники, он осознал, что так жить дальше нельзя, и все изменилось: дело пошло дальше: врачи, больницы, обследования, диагнозы, терапия и постоянный надзор. Лечение не из приятных, но терпимых, а потом ещё одно осознание стукнуло своим маленьким резиновым молоточком — сексуальная ориентация небесно голубого цвета во всю сигнализировала, не давая о себе забыть. Так Тэхён стал не только человеком, подвергающимся постоянным нападкам и, как следствие, паническим атакам, накрепко поселившимся в его психике, но и стал изгоем в традиционном корейском обществе, являясь голубым. Врач говорил ему, что это «временно», что ему надо «подрости» и «познакомиться с девочками», только вот Тэхён был не дурак и знал, что ориентация не лечится, она заложена природой. И здесь нет лучшего средства чем её принятие. Ему было плевать на отношения и прочую чепуху, и только завидев Чон Чонгука, который в первый же день пребывания в школе не позволил своим приспешникам отделать его хорошенько, он понял, что хотел бы почувствовать что-то с этим человеком. Но не мог. Он больной. Учеба — единственное утешение. На том и порешил.***
Чонгук молча сидел на крыше главного корпуса, разглядывая проходящих где-то внизу учеников: все куда-то спешили, переговаривались и смеялись. Гуку не хотелось ничего. Ему надоело постоянно драться и придираться к одноклассникам, его достали все эти терки и стрелки. Он просто хотел покоя, но не мог, ведь он — лидер. Кто, если не он? Подвергать своё детище, свою банду, раздраю он тоже не собирался, поэтому спокойно правил своим маленьким миром, пытаясь больше решать словами, а не кулаками. Кажется, он повзрослел и возмужал: школьная форма больше не свисала, тело оформили красивые мышцы, прибавился рост, детская непосредственность во взгляде куда-то улетучилась, и Чон глядел на своё отражение, в зеркале с неприкрытым восхищением — ему нравилось то, что он видел. Он стал совсем большим. Во всех местах, что являлось поводом для особой гордости. Наивный взгляд, широкая улыбка и полу открытый рот Ким Тэхёна, его задумчивый вид, непонятные и порой пугающие телодвижения, разговоры с самим собой забавляли Гука. Он незаметно наблюдал за этим пришельцем, пытаясь разобраться, что же он такое. Парень чувствовал, что Тэхён явно заинтересован в общении с ним, но не мог делать этого на виду у всех. Вместе они проучились всего пару месяцев, и он не понимал, откуда в нем столько желания общаться с этим чокнутым ботаником. Школа для мальчиков располагала к случайным половым связям — все же они не были святыми. Случалось и так, что Чон Чонгук тоже не чурался подобными сношениями. Он не думал о любви между мужчиной и мужчиной, он просто трахал удачно попавшегося очередного миловидного паренька. Для него секс и чувства — две разные прямые, которые никогда не пересекутся. И в последнее время кончая то в одного, то в другого парнишу, воображение подкидывало какие-то странные картинки. Ким Тэхёна, например. Гук списывал все на стресс, волнение перед рубежным контролем и энергией Тэ, который так и говорил, что был бы не прочь познакомиться поближе. Знакомство поближе для Чонгука имело явный сексуальный подтекст, для Тэхёна же — простое желание узнать человека лучше, познакомиться, проще говоря, провести вместе время, поэтому если бы Чонгук в обычной для себя манере подвалил с недвусмысленными жестами, то был бы, минимум, не понят, а максимум, навсегда отвержен, ведь пришелец даже не мог допереть, что происходило с ним по утрам, иногда, часто после снов о Чонгуке, его улыбке и голосе.***
Очередная вечеринка для старшеклассников, на которой обязаны быть все. Сегодня улизнуть не удастся — это знал даже Ким Тэхён. Нехотя расчёсываясь и слегка освежившись после душа, он направился в предполагаемое место сбора. Людей было немного — только самая «элита». Кима обязали там быть по личному приглашению Чонгука — ему он отказать не мог. Он хотел подружиться. Очень хотел. Может Чонгук расскажет ему о том, на какой планете получаются такие очаровательные кролики. Именно кроликом виделся Тэхёну Гук. Милым, пушистым кроликом, которого хочется взять на ручки и потискать. Широкие черные спортивные штаны, худи с капюшоном того же цвета и небрсокая обувь — вот и все одеяние ботаника, пришедшего на тусовку самых-самых. Приглашённый свет, отблески сафитов, разъедающих глаза, шумная музыка, громкость которой барабанит по ушам так, словно собирает в последний путь, и куча пьяный парней, развлекающихся всеми возможными способами: кто-то играет в «бутылочку», другие — «в правду или действие», в третьи устроили жаркие «танцы» прямо у всех на виду. Находиться в этом безумии было самом по себе неприятно для маленького Тэхёна, съёжившегося до размеров спичечного коробка и притаившегося где-то в одной из комнат. Он ждал, когда веселье «утихнет», и ему удастся выбраться прочь от этого безобразия. Ему пришлось покинуть своё «убежище», чтобы налить стакан воды и запить несчастные таблетки, потому что пропускать их приём второй день он не решался — боялся заснуть прямо на уроке, а это грозило отчислением и возвращением к жестокому отцу. На теле Кима только сошли последние синяки, ссадины, ушибы и царапины, напоминающие об «отличных» выходных вне школы, которые он обязан был проводить с семьёй раз в месяц — таков был устав. Не обнаружив стакана на полке с посудой в кухне, Тэ заглянул в соседнюю комнату, где ему представилась очень уж любопытная картина: Чонгук развалившись сидел на кресле и что-то вяло обсуждал с одним из своих друзей, его верхняя часть туловища слегка содрогалась, а из приоткрытого рта то и дело виднелся язык, лишающий губы сухости. Взгляд Гука был настолько расфокусирован, что Тэхёну показалось, будто Чон тоже может делать так, как он — улетать в иную вселенную. Тэхён смотрит на него, любуется, запоминая этот взгляд, и его ловят, ловят в глубокий вселенский омут, будто чёрная дыра затягивает. Парень ухмыляется, заметив внимание Тэ, и, кажется, ему это нравится. Тэхён и сам стоит с открытым ртом, успевая лишь ладошкой впихнуть в него таблетки, и смотрит дальше — его завораживает. Ещё секунда и Чонгук выгнулся, прикрыв глаза и резво покрыв кого-то матом. Взгляд его стал прежним: холодным и отстранённым. Он больше не смотрел в его сторону. Из-под стола, за которым сидели парни, вынырнул очень довольный, словно кот, который только что нализавшийся свежей сметаны, Чимин, тут же прильнув к Чону, но был отвергнут, оттолкнувшим его юношей. — Я так думаю, тебе пора поиграть с нами, Тэтэ, — лепечет Чимин, незаметно оказавшись рядом с загипнотизированным пришельцем. — Поиграть? Во что? — Тэхён любил игры, но здесь они ему казались совсем не те. — Это очень увлекательная игра… Пошли! — Чимин взял его за руку, подводя к столу, за которым только что делал минет своему «боссу». — Итак, смотрите, кого я привёл — теперь у нас есть четвёртый игрок! — радостно взвизгнул Пак, вновь прижимаясь к Чонгуку. Сейчас он был похож на щенка, который нетерпеливо ждал похвалы хозяина. Не хватало лишь повилять хвостиком. — Садись, Киса, — пьяный Чонгук был более развязен, да и остальные бы не запомнили такое обращение к ботанику. Тэ не перечил и сел за стол напротив Чона, по левую руку от него был Тэун, а по правую Чимин. — Во что будем играть? — доверчиво спросил Тэтэ, глядя в затуманенные и пустые очи лидера. — В «я никогда не». — пискнул Чимин, игриво устраиваясь на коленке Чона, но был грубо спихнут прочь, будто бы ничего и не случилось парой минут ранее. — Отлично. Начинай, сладкий. — Гук насмешливо подмигнул, озираясь на остальных, и они расхохотались. Тэхёну было не по себе, но противиться он не мог. — Я никогда не проваливал тест… — Тэхён пожал плечами, а остальные выпили из своих стаканов, и только тогда до него дошла суть это игры — его собирались споить. — Замечательно, зайка, — вторил Ли Тэун, — но мы играем иначе, аххах. — он похлопал Тэ по коленке, от чего того передернуло, потому что он даже не заметил, когда к нему успели придвинуться. Мельком глянув на Гука, Тэ заметил, как скривилось его лицо, и, решив позлить его, он не отстранялся от Тэуна, прошептав: «хорошо», после чего Ли продолжил: — Я никогда не трахался без гандона. — тупая ухмылка разрезала его лицо, Тэхён в ужасе соображал, что это такое, переводя услышанное на человеческий язык, а Чонгук и Чимин переглянулись, после чего первый хмыкнул, а второй хихикнул, и оба опустошили стаканы. — Ну ты мразь, Тэун, — вяло парировал Чимин, вновь прислоняясь к напряженному Гуку. — Тэ, а ты что это сидишь? Всегда предохраняешься? — Чимин перевалился через стол, чуть ли не врезаясь в лоб ошарашенного парня. — Или может… — он медленно тянул, изгибаясь на столе кошкой, — может ты — девственник? — гортанный хохот соседа слева раздражал даже сильнее проститутского поведения Пака, который пальцами своих накаченных мускулистых ножек водил по промежности Чонгука, а тот, откинувшись на спинку дивана, явно был не прочь всадить в Чимина ещё разок и уже не под столом. Обалдевший Тэхён хотел было встать и уйти прочь, но хватка Тэуна остановила его. — Куда это ты собрался? Мы ещё только начали! — парень скалился, улыбаясь. — Чонгук, твоя очередь. — Я никогда не отсасывал. — все, кроме говорившего и Тэтэ, выпили, молча поглядывая друг на друга. — Я никогда не сдавал экзамен на «отлично»! — Чимин заржал, накрывая всем телом корпус Чонгука и, радостно хлопая в ладоши, елозил на его паху своей задницей. — Давай же, пей! Аххаха! — пищал Пак, толкая свой полный стакан ближе к Тэ. Парень оглядел присутствующих, понимая, что выбора у него нет, слабая паника уже стучала по мозгам, поэтому он не долго думал и выпил содержимое пластмассового стаканчика. Это была жутко противная смесь непонятно как пахнущего коктейля из всего на свете. Тэхён терял чувство реальности постепенно: алкогольная дымка заполняла разум и он уже не слышал вопросов и ответов, а просто кивал и лепетал что-то себе под нос, взывая к пришельцам. Так продолжалось ровно до того момента, как он не почувствовал своей коленкой, а потом и выше чьё-то настойчивое прикосновение уже в районе паха — снова Тэун. Тэ пытался убрать его руки, но тело уже не слушалось, а язык давно перестал изрекать какие-либо членораздельные звуки. Паника накатывала, страх сковывал движения, и последнее, что он мог сделать, это оттолкнуть вплотную подошедшего и нависшего над ним Ли. Тэхён вскрикнул, подаваясь вперёд и роняя приставальщика на спину, не отдавая себе отчёт в том, что тот ударился головой о какой-то железный выступ на тумбе, стоявшей прямо за игральным столом. Да ему вообще плевать — таблетки со смешанным питьем дают эффект забвения: ты не видишь ничего и не чувствуешь, не помнишь и не запоминаешь, ты делаешь и забываешь. Ким не помнит лужи крови, не помнит, как багряная жидкость попала ему на руки, когда он принялся поднимать не реагирующего более на движения Тэ парня. Он не помнит всполошившегося Чонгука и Чимина, мгновенно потрезвевших и забывших о своих планах на ночь. Он толкает и не помнит ничего, а после убегает, расталкивая всех прочь и удирая в свою комнату, трясясь и шугаясь каждого шороха вокруг. Ему плохо: голова ломит, тело отказывает, тошнота подбирается к самому горлу. Он заползает в душ прямо в одежде и включает воду: сильный напор бьет ощутимо, немного отрезвляя, но не возвращая привычной реакции и пластичности движений. Тэ чувствует себя старой корягой, которую забыли выкорчевывать. Ему бы сейчас в печь. В огонь. Сгореть. Тело горит. Адреналин улетучился, шок уступает место страху и боли, всепоглощающей и всеобъемлющей. Больше он ничего не слышит и не чувствует — его вырубает, как всегда защищая от самого страшного — самого себя.
