Гарри, который Себастьян

— Что?! — Взревел бледный от гнева Вильям, заставив отшатнуться свою работницу. Он посмотрел на неё коротко, и она мигом убежала, только колокольчики на двери звякнули. — То, что вы слышали, мистер Эванс. Вы, один из первых подозреваемых, — спокойно и даже холодно проговорил Сиэль. — Ты хоть знаешь, что мой брат был другом твоей семьи? Он даже погиб из-за… ради вас, — он грустно усмехнулся, глянул на Себастьяна и продолжил: — Нет, конечно. Ты же граф, что тебе дело до какого-то серого Фиделиса? Он же просто был мигом в твоей жизни так, граф? Знаешь, что он говорил каждый раз, когда ехал к тебе на день рождения? «Когда же мы приедем? Такой возраст бывает только раз в жизни!», «Каждый раз как первый!», он волновался и на твой четырнадцатый день рождения. О, он говорил, что у него плохое предчувствие, а потом, не мешкая отправился в огонь. Ты знаешь, как он умер? Нет? — Удивлённо, — Он получил ожоги второй и третьей степени на ноги и руки. Он прикрывал лицо и волосы. Тебе нравилось его лицо, а его волосы казались тебе чем-то волшебным. Он так смешно носился с тобой. Ухаживал за головой только из-за тебя. Ради тебя. Очень грустно, что ты думаешь о моей причастности, граф, неужели думаешь, я бы пустил туда брата?! Я бы его закрыл в подвале и не выпускал, — он приподнял уголки губ и, как-то странно ещё раз задержав безумный взгляд на Себастьяне, сказал: — Я любил его. Совсем не по-братски, граф. Вам не понять. Он развернулся и ушёл наверх, а Сиэль осознал, что всё вышло не так, как он предполагал. Парень посмотрел на Михаэлиса и приказал: — Иди за ним и успокой его. Он должен стать нашим партнёром. — Да, ми… — он прокашлялся, — Сиэль. Быстро поднявшись вслед за Эвансом его люб… дворецкий скрылся из поля зрения парня.

***

Себастьян тихо подошёл ближе к комнате Вилли. Вход в комнату был открыт, и его брат стоял спиной к нему, сосредотачивая своё внимание на виде из окна. За Михаэлисом, шагнувшему к мужчине, со скрипом закрылась дверь без всяких прикосновений, а по комнате пронёсся тихий звон. Вильям всё так же не обращал на него внимание. — П-прости… — сдавленным голосом начал Себастьян. — За что? — Вильям всё же повернулся к нему и с болью во взгляде спросил: — За то, что прислал записку с минимумом информации? За то, что заставлял волноваться о себе все эти годы? Променял на эгоистичного мальчишку? Даже весточку никакую не прислал? За что ты просишь прощения, Фиделис? Или Себастьян? — Мужчина не кричал, он говорил слабо, а его глаза приобрели совершенно больной вид. — За всё. Я могу начать оправдываться. Я могу сказать, что не мог навести на себя подозрений постоянными отлучками. Что уставал или банально не хватало времени. Что не мог смотреть тебе в глаза. Что хотел помочь психологически больному ребёнку, пережившему смерть родителей и рабство. Что хотел когда-нибудь прийти к тебе, встать на колени и вымолить прощение. Что я до сих пор откликаюсь на все имена, что у меня есть. Что я до сих пор люблю тебя, но не могу ответить взаимностью на не братскую влюблённость, — в конце Себастьян говорил тихо-тихо, почти не слышно, но Эванс слышал. Этого недостаточно чтобы вернуть былые отношения, но для обычного прощения… За эти искренние слова пропитанные болью и раскаянием можно было простить. — Иди ко мне, брат, — он посмотрел на него ожидающе и раскинул руки в стороны. Фиделис смотрел неверяще, абсолютно не понимая происходящего, — Ну же, мне долго так стоять? Себастьян будто даже засветился и на бегу врезался в брата, из его глаз потекли слёзы радости и, наверное, это было его первой истерикой из-за счастья. Вильям похлопал давящегося слезами, рыдающего мужчину по спине: — Ну же, брось. Будет тебе, — приговаривал он и слегка засмеялся, когда Фиделис открыл свои красные заплаканные глаза и пробормотал: «Не будет, меня же Сиэль убьёт». Кто о чём, а вшивый о бане. — Л-ладно, хватит, — сказал Себастьян решительно и оторвался от брата, — Мне нужно привести себя в порядок, а то не подобает дворецкому рода Фантомхайв ходить с опухшим лицом. — По-моему ты так выглядишь очень даже мило, — почесал макушку Вилли. — Это инцест, братик. Даже не думай, — строго пошутил Михаэлис и, вытащив из кармана платок, провёл им по лицу. Все следы недавней истерики исчезли, как не бывало. — Никоим случаем. Одно из твоих изобретений? Раствор какой-нибудь? — Добродушно спросил мужчина. — Да, ты угадал. У меня к тебе вопрос, — Себастьян повертелся перед зеркалом, поправляя и так идеальную одежду, — Как ты относишься к тому, чтобы присоединиться к нам в расследовании убийства родителей Сиэля? Насколько я помню, ты с ними тоже общался и был в дружеских отношениях. Может ты знаешь что-нибудь об их псевдо-друзьях? — Не знаю. Может и присоединюсь, но, если я правильно понял, ты владеешь не всей информацией? Тогда мне нужно будет пообщаться с мальцом, — Вильям уже хотел открыть дверь, но его руку перехватил Фиделис. — Так и есть. Не стоит, я сам открою дверь, — мужчине оставалось только покачать головой. Они собрались и вместе вышли под пристальное наблюдение Сиэля. Себастьян шёл слегка позади и был холоден и неприступен как всегда, а Вильям сохранял спокойствие. Они и намеком не давали понять, что происходило в тишине за закрытой дверью. — Вы согласны на сотрудничество? — Спросил Сиэль спустя некоторое время тишины и гордо вздёрнул подбородок. — Пока нет. Мне нужно прояснить несколько деталей, граф. Надеюсь, вы мне поможете? — Вильям пятернёй растрепал волосы и прямо почувствовал волну ревности этого парня, направленную на Фиделиса. «Надо же. Вот, значит, как?..» — пронеслось в его голове. — Я вам всё расскажу. Но не здесь. Слишком небезопасно, — отрывисто проговорил Сиэль с тихой злостью глядя на Себастьяна, который, казалось, с нежностью смотрел на этого гадского медведя.