Гарри, который Себастьян

Вильям проснулся от настойчивого луча солнца, который лез ему в глаза и путался в волосах. Он уже давно так не просыпался — задергивал шторы, а ведь помнил, как Фиделис вбегал в комнату и со странной бодростью распахивал шторы, открывал окно и срывал с него, Вильяма, одеяло. Потом Фиделис исчез и Вилли как-то позабыл об их маленьком утреннем ритуале. — Вставай, Вилли. Нужно чтобы ты встал чуть позже Сиэля, а то это будет нарушением этикета! — шумным шёпотом проговорил… Себастьян-Фиделис. Он был несколько холоден, но Эванс понимал, что так нужно для конспирации. Правда ему было не совсем понятно, зачем нужна конспирация… но он, пожалуй, может спросить позже, так как глаза его названного блудного братца опасно загорелись. — Встаю я, встаю, — бурчит Вильям, почёсывая живот и глядя на то, как Себастьян опирается о подоконник. — Умывайся, одевайся и спускайся вниз. Через пять минут, что бы стоял там! — Строго говорит дворецкий, теряя часть холодности — он никогда не мог быть равнодушным рядом с Вилли. Эванс тяжело вздыхает и начинает выполнять все указания. Ровно через пять минут он спускается с лестницы и натыкается на недовольный взгляд хозяина поместья. — Вы припозднились, мистер Эванс, — несмотря на взгляд, тон парня всё такой же холодный, как и вчера. На Сиэле были подходящие их делу обычные строгие одежды в темно-серую полоску. Рядом со своим господином стоял Себастьян в одеждах чуть менее дорогих, но сидящих на нём как будто, так и надо. «На Лисе даже коробка будет смотреться» — с гордостью и досадой подумал Вильям. — Увы. Прошу прощения, граф Фантомхайв, — смотрит прямо в глаза Сиэлю бесстрашный Эванс. — Прощаю. Пройдёмте в столовую, у нас сегодня будет долгий день и не нам пропускать завтрак, — степенно произносит парень, а его рука тянется схватить Себастьяна за рукав, но в последний момент останавливается. Вильям усмехается.

***

— Итак, нам нужно посетить чёрный рынок, деревеньку неподалёку и ферму рядом с трактом. Себастьян, — позвал Сиэль, — Нам хватит дня? — Нет, м… Сиэль. До рынка два часа пути верхом, с удобствами соответственно три-четыре, — спокойно ответил мужчина, когда завтрак был окончен. — Значит, деревню мы посетим завтра. Приготовь коней, Себастьян, — приказал парень и, когда Михаэлис ушёл, перевёл на Эванса тяжёлый взгляд. Тот только приподнял брови. — Почему он так смотрит на тебя, Эванс? — почти шипя, произнёс Сиэль и он внезапно показался Вильяму змеёй, которая в присутствии его братца становилась милым, — до тошноты — кроликом. Сейчас же он напоминал гадюку, и это сравнение было немного отвратительно. — Потому что я ему нравлюсь, быть может? — не замедлил с ответом Вильям. Глаза парня налились кровью, но он не успел сделать даже шага, как раздался немного угрожающий холодный голос: — Лошади будут ждать нас через пять минут. Безопасный маршрут составлен ещё вчера, — Себастьян смотрел мимо них, куда-то назад и, казалось, находился не здесь. — Спасибо, Себастьян, — внезапно Сиэль будто покрылся коркой льда, — Возьми меня на руки, Себастьян. Это приказ. Эванс смотрел, как его милый Лис совершенно спокойно подходит к этому неожиданно жестокому мальчишке и берёт на руки. Однако его взгляд был всё так же направлен в никуда. Вильяма это пугало, и ему очень хотелось подойти к этим двум безумцам — один приказывает безумства, другой исполняет их же! — и со всей силы дать каждому пощёчину. Что бы было не больно, но чтобы они смогли прийти в себя и прекратить весь этот балаган. Воспитание, к сожалению, этого не позволяло, и Вильяму оставалось только мечтать об этом и вздыхать себе под нос.

***

Как и говорил Себастьян, они достигли чёрного рынка за два с небольшим часа, при этом останавливаясь на короткий отдых. Эванс за время отсутствия Лиса успел отвыкнуть от конных прогулок, которые ранее устраивались минимум два раза в неделю. Потому держался на лошади он несколько неловко, и Сиэль, мысленно издеваясь, иногда корчил ему презрительные рожи. Он был безмерно рад, когда Эванс, не в силах игнорировать это, в ответ отворачивался или досадливо морщился, как от зубной боли. Подъехав к рынку, они увидели абсолютно отвратительное зрелище. На грязных улочках, поделённых на сектора по типу продаваемого товара, слонялись богатые и очень небогатые люди. Одни кричали, другие едва ли не устраивали оргии прямо на улице, — впрочем, Сиэлю почему-то думалось, что ещё не ночь и у них осталась капля воспитания, чтобы делать это хотя бы в тёмное время суток, — третьи вели четвёртых на странных поводках. Они казались обычной верёвкой серого цвета, но если приглядеться, можно было увидеть, как верёвки поблёскивают на солнце своими явно стальными нитями. Четвёртые, — явно рабы — тоже были разными: некоторые упирались, некоторые едва ли не висли на своих новоприобретённых хозяевах, но многие всё же выглядели изнеможёнными и хотели если не убить своих «хозяев», то удрать подальше, увы, у многих для этого почти не было сил. Вот мимо их группы прошёл страшный жирдяй с обвислыми щеками, ведущий за «верёвку» милого, но худого и грязного парня, которому больше пятнадцати, а то и четырнадцати не дашь. Сиэль внезапно обратил внимание, что его Себастьян как-то странно смотрит на этого самого жирдяя. Будто он хотел его не просто убить, а сделать с ним что-то настолько ужасное, что и вообразить нельзя. Мальчик-раб проходя мимо поднял на них свой тусклый взгляд ярко зелёных глаз. Сиэль вздрогнул. Эти глаза напоминали ему о глазах его милого старого друга, давно покоящегося в земле; эти глаза напомнили ему о Фиделисе, о дяде Лисе… — Себастьян! — Дворецкий мгновенно встрепенулся и посмотрел на своего хозяина почти осмысленным взглядом. — Убей того мужика и приведи того мальчишку за нами. — Да, Сиэль, — отрывисто кивнул демон и испарился в толпе. — Благотворительностью занимаешься, да? — хрипло спросил Эванс, заставив погрузившегося в свои мысли Сиэль вздрогнуть. — Его глаза… — Тихо, чтобы мог услышать только, этот человек, ответил парень, — Они так похожи на его глаза. Почти один в один… — Заметил? Надо же я удивлён. Ты не так глуп, как подразумевает твоя внешность, — усмехнулся понимающе Вильям. — Что не так с моей внешностью? — нахмурившись, спросил глава рода Фантомхайв. — А ты не замечаешь? — задал встречный вопрос мужчина и продолжил, — Ты тонкий и миловидный, как изнеженная дворянская девчонка. Даже они выглядят чуть более независимыми, чем ты, цепляющийся за руку Себастьяна по жизни и прячущийся под его юбку, как только опасность сделает намёк. Твоя внешность, фигура, поведение: всё! говорит о том, что ты слабый. Это вовсе не гены, Сиэль. Просто тело всегда будет отображать душу. Даже в некрасивом человеке с красивой душой есть прекрасное. Если в слабом теле будет сильный дух, то тогда он будет упорно трудиться, чтобы подогнать под себя своё тело. Ты этого не делаешь. Твой взгляд полон взрослой горечи, но знаешь что? У Фиделиса всегда было в сто крат хуже. Когда я в первый раз его увидел, я заметил не только его обтянутую брюками задницу. Я заметил его взгляд полный доброты, тихой, почти погасшей, из-за вечной обиды и упрямства в глубине. Когда умерла моя мать… Он рыдал у себя в комнате перед этим. Я слышал это, я видел его опухшие глаза, так и говорившие о том, что Фиделис прогнулся. Не сломался, но… Я веду это к тому, что ты должен — должен! — стать сильнее хотя бы ради того чтобы твоя глупая и нелепая ревность выглядела достойно. Себастьян ведь заслуживает того чтобы его любил сильный человек, так? — Вильям слабо улыбнулся и вдалеке показался Михаэлис с тем самым мальчиком на руках.