Иерархия света

Этзали, также известный как Унабара Мицке, некогда адепт секты "Возвращения Крылатого", а ныне — наемник на службе Совета директоров, стоял в полутемном коридоре и наблюдал за беседой Цучимикадо Мотохару и Обманщика небес. Рядом стояла и Мусудзиме Аваки. Она комкала свою короткую юбку; закрепленный на ее шее прибор, ослаблявший боль (ту, что терзала ее при телепортациях), подмигивал красным. Ногой Аваки касалась чемоданчика, в котором, засыпанная льдом, лежала найденная рука; нервничая, Аваки произнесла: — Кто, черт побери, вообще додумался до такого — руку отрезать? Больной человек, наверное. Ненавижу таких. — Больной, не больной, а встретиться с ним придется, и очень скоро, — развел руками Этзали. — Не бойтесь, Аваки-сан, я защищу вас в случае чего. — Я и не боюсь, Унабара, — с досадой сказала она. — Ну и ладно, — сказал Этзали. — Я все равно защищу вас, боитесь вы или нет. Мы Группа, разве не так? Без единства мы обречены на смерть. Как считаете, Аваки-сан? — Не знаю. Пожалуй, — ответила она. Этзали вспомнил беседу, что случилась у них с Цучимикадо вскоре после того, как в Группу принят был Акселератор. "Мы все — отбросы, — сказал Цучимикадо, в тот день непривычно мрачный. — Мы псы, что прячутся в тени города. Знаешь, Мицке-ян, что самое гибельное для нас?" "Что?" — спросил Этзали. "Вера в товарищей, — сказал Цучимикадо. — Единство. Братство. Людям свойственно объединяться; в группах между ними возникают связи, неважно, романтические или дружеские. Для нас это губительно. Мы служим Совету директоров и... генеральному директору, — здесь Цучимикадо неприятно усмехнулся. — И нам следует быть готовыми к тому, что однажды... это лишь предположение, Мицке-ян, не тушуйся... что однажды нам придется, ползая в крови, убивать друг друга. Директора, все как один — люди уродливые; мы тоже. А для уродов дружбы нет. Без нее лучше. Как тебе такая мысль, внове?" "Вовсе нет, Мотохару-кун", — вежливо ответил Этзали. "Вот и славно, — и Цучимикадо, вздохнув, хлопнул Этзали по плечу. — Вот и хорошо, Мицке-ян". На том разговор и закончился. Сейчас, глядя на Обманщика небес, Этзали невольно касался своего лица; пусть Обманщик и прячет истинный свой облик под личиной мирного доктора — он, Этзали, тоже непрост. Этзали задумался. Все звали его Унабарой Мицке, по имени его нынешней личины; настоящим же именем — Этзали — его звала лишь Хочитль. Но Хочитль невзрачна и тускла; и затмить королеву молний ей определенно не под силу. "Демон Лапласа, — подумал Этзали, — существо, владеющее абсолютным знанием и, что более ценно, способное к анализу этого знания. Предсказатель. Если бы он возник передо мной — спросил бы я о своем будущем?.. Нет, разумеется. Я слишком труслив. Ведь если демон ответит, что Мисака-сан не назовет меня никогда по имени, что никогда мы не будем вместе, я попросту сломаюсь. Я живу хрупкой надеждой. И это все, что есть у меня. Кроме, разве что..." Этзали вспомнил того парня, крепкого, с растрепанными черными волосами. "Сможешь ли ты её защитить? — спросил Этзали тогда, намертво придавленный балкой. — Защитить Мисаку-сан? Куда бы она ни пошла, всегда защищать её... Обещаешь?" Жестокий, бессердечный вопрос. И Камидзе Тома ответил на него достойно — пускай и в своей глуповатой манере. Вспомнив его ответ, Этзали улыбнулся. Говорят, что истинная любовь — это когда счастья желаешь не себе, а другому; что же, если верить молве, чувство Этзали к Мисаке Микото есть истинное и вечное. Вот так, собственно. Хлопнула дверь, и в дальнем конце коридора показался Акселератор; вид у него был немного помятый. Костыль — свой неизменный атрибут — Акселератор где-то потерял; сейчас он шел, чуть прихрамывая и касаясь пальцами стен. — Лидер-кун, — произнес Цучимикадо. — Ты как раз вовремя. — Великолепно, — желчно отозвался Акселератор. — Эй, доктор! В чем дело? Ты отвлек меня от таких приятных занятий, как пытки, свежевание и убийство. Надеюсь, не ради какой-то ерунды? Обманщик небес слегка улыбнулся. Его лысая голова матово блестела в лунном свете, что падал из окон; в руках Обманщик, он же доктор Мейдо Гаэши, держал небольшой ноутбук. — Ты плохо выглядишь, Акселератор, — сказал он. — Если есть желание, я могу пригласить Мисак-сестер; они обработают твои раны. Акселератор поморщился. — Что ты несешь? Понимаешь ведь, какие между нами отношения. Видеть их не могу. "Эксперимент по созданию шестого уровня, — подумал Этзали. — Акселератор, чтобы перейти на следующий уровень, убивал клонов Мисаки-сан; интересно, что он при этом чувствовал? Я хочу это знать. Мне интересно". Он сам не заметил, как судорожно сжались его пальцы в кулак. А разговор между тем продолжался. — Как знаешь, Акселератор, — пожал плечами Обманщик небес. — Тогда перейдем к делу? — Давно бы так, — проворчал Акселератор. — Какие еще проблемы возникли? Может, в город вторглись маги, и вам нужна моя помощь, чтобы прогнать их? Вы не стесняйтесь, просите, я все исполню. Мне не трудно, черт побери. Совсем не трудно, — тут из носа его потекла струйка крови; Акселератор стер ее своим полосатым, серо-белым рукавом. Обманщик небес сделал вид, что не заметил его сарказма. Он пригласил всех в свой кабинет, где вдоль стен висели рентгенограммы; поставил на стол, освещенный мощными лампами, ноутбук, раскрыл его. Поначалу яркий, экран ослеп от ламп; приходилось щуриться, чтобы разглядеть на нем что-либо. — Ну и что вы нам покажете? — спросила Аваки. Чемоданчик со льдом она поставила на пол, рядом с дверью, и сама встала рядом. Этзали занял соседнее место; Цучимикадо же, вместе с Акселератором, склонились над ноутбуком. — Ситуация такая, — произнес Обманщик небес. — Вчера в городе был зафиксирован небывало высокий уровень телезмы. Словно мы не в Академия-сити, а где-нибудь в Риме или Лондоне; но даже там я такого не видел. Обманщик показал на экран, где схематично прорисован был Академия-сити: белый фон, красно-синие линии, сплетавшиеся в дома и кварталы — и грязные расплывчатые кляксы, что протягивались к красному и синему со всех сторон. — И что такое эта телезма? — спросил Акселератор. — Нечто вроде AIM-поля для этих самых, — он кивнул на Цучимикадо, — магов? — И так, и не так, — сказал Цучимикадо. — Маг творит волшебство из телезмы; однако и эсперы пользуются ею, когда применяют способности. Природа одна — только механизм использования разный. — В общем-то, Цучимикадо-кун прав, — сказал Мейдо Гаэши. — Вот только телезма, пульсирующая сейчас вокруг (и под, и над) города, пребывает в чистом виде. Мы, эсперы, не можем пользоваться ей. Это колодец, из которого может напиться только маг. Тут подал голос Этзали. Он спросил: — То есть любой маг, даже я, сможет воспользоваться этой телезмой, было бы желание? И на что ее хватит? Может, получится даже город сровнять с землей? Все посмотрели на него; и Этзали невольно подметил, что взгляды этих троих — Акселератора, Цучимикадо и Обманщика небес — были одинаково равнодушными; словно им все равно было, опасен или не опасен Этзали из секты "Возвращения Крылатого". Одна лишь Аваки возмутилась. — О чем ты говоришь? Дурацкие шуточки, — выражая свое негодование, она сильно хлопнула Этзали по плечу. — Да, шуточки, — согласился Этзали. — Но все-таки?.. — Нет, — покачал головой Обманщик. — Маг умрет, попытавшись поглотить эту телезму. Ее слишком много. Эта сила — для бога. Шестой уровень, быть может, и сумел бы с ней совладать. Или маг, по рангу равный эсперу шестого уровня... Обманщик небес задумался. — Такое уже было. Цучимикадо Мотохару кивнул. — Камидзе Тома. Этзали слегка насторожился; знакомое имя взволновало его. — Рука, понятное дело, принадлежит ему, — сказал Цучимикадо, обращаясь к доктору. — Я звонил ему. Он не взял трубку; тогда я позвонил Индекс-сан. Ее телефон тоже не отвечал. Тогда я стал звонить всем подряд — и что самое глупое, когда мне стала названивать сестра, я несколько раз сбросил звонок. Зря, — Цучимикадо усмехнулся. — Потому что Индекс-сан была у Майки. Обманщик небес пожевал губами. — Что она сказала? — Камидзе Тома пропал вчера, — ответил Цучимикадо. — И это все? — спросил Мейдо Гаэши. — Все, разумеется, — с некоторой горечью произнес Цучимикадо. — А что еще она могла сказать? Если бы она знала больше, то сама бы пошла искать его. Она и искала. Не получилось; видимо, связь между ними не такая уж и прочная, как мы думали. — Вот как, значит, — сказал Обманщик небес. — Камидзе Тома пропал, его руку нашла сегодня у себя Аваки-сан; Генсей и его клика выпустили на свободу — сами они говорят, что это несчастный случай или, возможно, саботаж — выпустили на свободу экспериментальный образец клона Мисаки, номер 20002... Что мы может сделать? Воспользоваться Фьюзом? Смешно. У меня нет необходимых полномочий, и потом, я всегда осуждал подобное. Акселератор, — Обманщик небес глянул на него в упор. — Да, доктор-сан? — медленно произнес Акселератор. — О чем вы попросите меня? — Об этом, — Мейдо Гаэши подвинул к нему ноутбук и указал в точку, где кляксы собирались особенно густо; там все черно было от них. — Камидзе Тома здесь, будь уверен. Приведи его ко мне. — Я должен, значит, заниматься этим, — произнес Акселератор. — А не послать бы вас к черту? Что мне какой-то там Камидзе Тома, которого я даже и не знаю? Спасение города? Это даже не смешно. Этот ваш экспериментальный образец ворвался в квартиру к Емикаве и украл малявку. Для чего, догадываетесь? — Она уже похищена? Как я и предполагал, — вздохнул Мейдо Гаэши. — Не беспокойся, Акселератор. Номер 20002 не посмеет причинить ей непоправимый вред. Во всех Мисак-сестер, включая и номер 20002, заложен сильнейший, почти что неодолимый материнский инстинкт к номеру 20001. Обычно это не проявляется — поскольку клоны и Последний Заказ составляют единое целое. А вот номер 20002, обладающий независимым сознанием... Нет, шансов преодолеть этот инстинкт она не имеет. Думаю, цель ее действий — отвлечь нас от главной проблемы, и еще, возможно, помешать нам создать Фьюз. — Мы не будем использовать Фьюз, — жестко произнес Акселератор. — Не будем, — согласился Обманщик небес. — Поскольку я не вижу в этом необходимости. Сейчас нам достаточно лишь найти Камидзе Тому и вернуть ему руку. Угроза будет предотвращена. И Мисака 20002, я уверен, скоро вернется вместе с Последним Заказом. — Я не уверен в этом, — произнес Акселератор. — И что за, черт побери, этот Камидзе Тома? — Что-то вроде эспера шестого уровня, — сказал Мейдо Гаэши. — Возможно, вы уже встречались раньше. — К черту, — сказал Акселератор. — К черту все. Встречались мы... как же. "Он беспокоится о ней, — подумал Этзали. — Он убивал ее сестер, а вот теперь беспокоится о ней. О маленьком клоне Мисаки-сан. Я видел ее однажды; такой, вероятно, была сама Мисака-сан в детстве. Жаль все-таки, что я не родился в этом городе. Может, мы и встретились бы с Мисакой-сан чуть раньше". Он перенесся в мыслях назад, к тому разговору с Цучимикадо. Этзали тогда не ответил на вопрос, внове ли ему мысль о запрете на дружбу — не ответил честно. А ему хотелось. "Я много размышлял об этом; и знаешь, Мотохару-кун, я пришел к одному выводу. Уже то, что мы вступили в эту Группу, красноречиво говорит о нашем мягкодушии. Мы стали Группой, чтобы защитить тех, кто нам дорог. Аваки-сан, я знаю, хочет спасти своих друзей, арестованных властями Академия-сити; их отпустят лишь после хорошей ее службы на благо города. Тебе не дает покоя мысль о своей сестре, столь беззащитной перед темнотой города. Даже Акселератор, кем бы он ни был, стремится обеспечить защиту для своего номера 20001. Я же... Неважно. Мы слабы и мягкодушны. Мы никогда не станем столь жестокими, какими хочешь видеть нас ты. Между нами возникнет дружба; ты чувствуешь уже, как крепнут эти дурацкие узы между тобой и мной, между тобой и Аваки-сан, между мной и Акселератором? Мы Группа слабаков". До боли хотелось сказать это благородному Цучимикадо; но Этзали сдержался. А сейчас, вспоминая это — и вспоминая, что на самом деле было в той записке, найденном им (не просьба вернуть руку владельцу, вовсе нет) — вспоминая это, Этзали невольно посмеивался. Над собой. И над всеми остальными. Они слабаки, но он — не слабак, увы; и поэтому он поступит неправильно. Он украдет руку — и доставит ее магам; они приехали этим вечером, из Токио, из аэропорта Ханеды; а до этого они долго летели в самолете, страдая от жажды и поминутно осеняя себя крестным знамением. Рука Камидзе Томы, Разрушитель барьеров — спрос на нее возрос в последнее время. Этзали представил, как приносит эту руку, холодную и влажную, к Мисаке-сан; и как кричит она, и бьет его по лицу, и плачет, и горько сожалеет о том, что допустила, что позволила Камидзе Томе умереть (Этзали умолчит о том, что он жив); и будет это самое страшное и самое болезненное удовольствие, что когда-либо случалось в жизни Этзали. "Демон Лапласа", — произнес он, обращаясь к существу из здания без окон и дверей. К генеральному директору. "А теперь, демон Лапласа, сможешь ли ты предсказать мое будущее теперь?"