Я буду ждать

      Вы можете себе представить мир, в котором никто не стареет, пока не найдёт свою вторую половинку? Нет? А я в нем живу.       Вы можете подумать, что это чудесно — быть молодой и красивой, а потом, в один прекрасный день, встретить ЕГО, человека, которого ты ждёшь всю свою жизнь, и умереть со своим возлюбленным в один час. У большинства так и происходит. Все мои друзья прожили счастливую жизнь со своими половинками. Все. Но не я. И это самое ужасное, что только могло случиться. Это больно. Больно смотреть, как очередной твой друг встречает свою большую любовь. Больно изображать искреннюю радость за очередного друга или подругу, которая счастливо вышла замуж, а в душе разрываться от зависти. Да, я завидую. И да, мне не стыдно. Просто со мной что-то не так. Не может быть такого, что моя половинка затерялась на двести лет.       В нашем мире все просто: на твоём запястье с внутренней стороны располагается уникальная метка. Пока твоя половинка не родилась, метка прозрачная. Видно лишь отдельные нечеткие очертания. Ты доживаешь до двадцати пяти и перестаёшь стареть до тех пор, пока твой соулмейт не достигнет такого же возраста — а дальше, дальше надо его найти. Найти и никогда не отпускать.       Как только твоему соулмейту исполняется двадцать пять, твоя уникальная метка меняет цвет и приобретает чёткие очертания. Это знак. Знак того, что надо найти своего возлюбленного, у которого будет абсолютно идентичная метка. Причём срочно. Когда же твой соулмейт умирает, метка выгорает и становится чёрной. Но зачастую судьба распоряжается так, что мы умираем в один день, как в самой настоящей сказке. Это простая истина, которой учат детей с самого рождения. Мы живём, чтобы встретить человека, с которым мы проведём всю нашу жизнь. Живём ради любви.       И вот теперь, когда вы все это знаете, представьте такую простую картину: мне двести двадцать пять. Двести двадцать пять… И моя метка так и не зажглась. Я до сих пор одна. Я пережила всех. Абсолютно всех.       Очередное серое утро. В Питере, как всегда, дождливо и пасмурно. Знаете, за это время я успела исколесить весь чертов мир, но так и не нашла город, который был бы мне настолько родным. Все пять континентов ощутили мое присутствие. Я хотела впитать в себя все краски мира, чтобы затем рассказать моему соулмейту о самых удивительных уголках нашей планеты. Чтобы он сам выбрал, куда мы отправимся и где проведём нашу счастливую жизнь. Я так хотела, чтобы мой соулмейт был счастлив, что испробовала все, что только можно было испробовать: прыжки с парашютом, сноубординг, сёрфинг, тарзанки, параглайдинг… И это только малая часть моих приключений. Приключений, которыми я ни с кем не могу поделиться. Нет, конечно, у меня было достаточно много друзей. Но я всех их пережила. Иногда мне случалось встречать таких же как я, неудачников, которые не могли найти любовь десять, двадцать, тридцать, пятьдесят лет. Но никто не ждал так долго, как я. Никто. Я дефектная, вот и все.       Дождь бьет в стекло со всей своей силой, пока я завариваю кофе. Утро понедельника — что может быть лучше? Включаю телевизор. Если честно, лучше бы не включала. Все новости про Крым, Украину… И ни одной хорошей. На экране мелькают выстрелы, какие-то новости об очередных захватах и бомбежках. Полнейший мрак. Я вздыхаю и перевожу взгляд на левую руку: моя повязка все ещё тут. Да, я настолько отчаялась найти свою половинку, что просто закрыла так и не загоревшуюся метку ажурной повязкой, приобретённой мною во Франции у какого-то странного мужчины на рынке.       Чувствую, как кофе постепенно проходит по моей пищеварительной системе, оставляя после себя тепло. Наверное, это одно из моих любимых состояний. Чувствовать внутри тепло. Говорят, что от любви тоже чувствуешь тепло, какие-то бабочки в животе, мурашки по коже или ещё что-то. Я могла об этом разве что в книгах читать или слушать воодушевленные рассказы моих друзей с дурацкими улыбками на лицах. Морщусь. Завидно. Неправильно. Несправедливо.       Отставляю кружку с недопитым кофе на край стола. Ну уж нет, на сегодня с меня хватит этих размышлений и воспоминаний: кому нужен хирург, думающий о смерти и страданиях? Я должна дарить жизнь, спасать людей от более страшных вещей, чем депрессия — хотя бы аппендицита, например.       Да, я работаю хирургом. Надо сказать, за сто лет работы я приобрела некоторую известность в узких кругах: я успела стать специалистом сразу во многих областях хирургии. А что мне ещё делать, если хорошее в моей жизни обошло стороной? Конечно, дарить добро и жизнь другим. Не я, так пусть они проживают жизнь счастливо. Ведь я ненавижу две вещи, причём вторая вытекает из первой: войну и смерть. К сожалению, политик из меня никакой, поэтому войны я предотвратить не могу, а вот спасти от смерти — это да.       Прохладная вода мгновенно охватывает лицо, заставляя кровь прилить к коже. Чувствую румянец, который постепенно образуется на щеках, а затем переходит и на все лицо в целом. Мурашки распространяются по всему телу, и я дрожу. Бархат полотенца, наоборот, создаёт контраст ощущений, когда мое лицо погружается в его мягкость. Приятно. На моих губах ненадолго появляется улыбка, ровно до того момента, как мои глаза натыкаются на зеркало.       Надо сказать, двести двадцать пять лет существования дают о себе знать: в серо-зелёных глазах отражается какое-то безразличие и отсутствие тяги к жизни, губы краснеют от холода воды, а на русо-золотистых волосах остаются прозрачные капли, которые вскоре я смахиваю с помощью полотенца. Просто прекрасно. Улыбка сползает с лица также быстро, как и появилась, и я снова становлюсь сама собой. Для меня существует только работа, только мой долг людям. Ведь, если моей самой заветной мечте — создать семью, не суждено сбыться, то что ещё должно быть важным?       Дорога до больницы занимает чуть меньше часа. Все-таки город большой, а в понедельник утром все спешат на работу и боятся опоздать. Как неделю начнёшь, так она и пройдёт. Я люблю ездить на общественном транспорте и наблюдать за другими людьми. Смотреть на лица. Додумывать эмоции, которые отражаются в глазах. Пытаться угадать мысли пассажиров. Вот мужчина обречённо роется в карманах — кажется, он оставил кошелёк дома и пытается собрать последнюю мелочь, чтобы не идти пешком. Да, ему около сорока пяти, а значит, у него есть соулмейт. А вот и парочка: в глазах страсть, я прям чувствую жар, который распространяется по автобусу, когда он аккуратно поправляет ее волосы… А вот мои никто не поправит… — Девушка, оплатите проезд, — кондуктор прерывает мои размышления, заставляя сосредоточить взгляд серо-зелёных. Женщина с требовательным лицом уверенно протягивает руку. Я также уверенно, стараясь провести манипуляции с кошельком побыстрее, протягиваю деньги. Слышу резкий звук отрывающегося билетика. На лице женщины появляется улыбка. — Надо же, у вас счастливый! Удачного дня!       Я удивлённо выгибаю бровь. Счастливый билетик? У меня? Недоуменно пропускаю клочок бумаги через пальцы, чувствуя кожей его шероховатую поверхность.

531630

      Чувствую, как на лбу образуется лёгкая складка, а в глазах читается недоумение. Произведя сложные математические вычисления, заставив свой мозг сложить аж три числа, да ещё и два раза, я выношу вердикт: девять и девять. — И вправду, счастливый, — одними губами произношу я, пряча своё счастье в карман чёрного пальто.       Дождь продолжает барабанить в стекла автобуса всю поездку, не прекращаясь ни на минуту. Настоящий ливень. Хорошо, хоть погода безветренная. Я выхожу из автобуса, и кроссовки моментально промокают.       Люди спешат побыстрее дойти до помещения и укрыться от такой неприветливой погоды. Зонтики так и снуют вдоль и поперёк улиц, периодически сталкиваясь под недовольное ворчание хозяев. Я неспеша бреду знакомой дорогой прямиком к больнице. Мои волосы успевают завиться от влажности, и все время, которое я потратила на их идеальное выпрямление дня два назад, летит в бездну, собственно, как и вся моя жизнь. Что ж, мне не привыкать. Ускоряю шаг, попутно вздыхая. — Добрый день, Дарья Александровна, — произносит такой знакомый и родной голос охранника. Я вижу его каждый день уже лет так пятьдесят, но только лет тридцать назад мужчина начал стареть. Надо сказать, с Того момента он не перестаёт улыбаться, всегда поддерживая меня какими-то приятными или просто добрыми словами. Со временем, на его правой руке появилось кольцо. И я была искренне этому рада — все-таки сложно найти свою половинку, а он смог! — Вы сегодня выглядите слишком серьёзной, улыбнитесь!       Я же говорю. Искренне улыбаюсь в ответ на такие солнечные слова в столь пасмурную погоду. — Доброе утро, Егор, — я раскрываю зонтик и отдаю его охраннику. Это наша маленькая традиция — сушить зонтики именно на посту охранника, а не в кабинетах. — Так вы выглядите намного лучше, — я заставляю себя ещё раз улыбнуться и двигаюсь в сторону семнадцатого кабинета. Моя рука нащупывает в кармашке пальто счастливый билетик и сильно сжимает его. Может хотя бы сегодня мне достанется немного счастья? Хотя бы разок?       Я двигаюсь по коридору, когда мой взгляд резко падает на доску объявлений.

Объявлен набор добровольцев. Врачам, которые готовы отправиться в горячие точки Украины и помочь местному сопротивлению, необходимо записаться в соответствующей графе. Отправление состоится на следующей неделе, во вторник. Просьба записываться только тем, кто абсолютно уверен в собственных силах и возможностях.

      Опять эта Украина. Мало того, что все новости по телевизору ей забиты, так теперь и тут ещё. И постойте: местному сопротивлению? Хах, если бы. Кажется, мы принимаем участие в активной поддержке этого 'местного сопротивления'.       Я уже собираюсь пройти мимо этого странного объявления, как вдруг резко останавливаюсь. Моя рука, до того сжимавшая счастливый билетик, резко отпускает его и нащупывает в сумке ручку. Я сама не осознаю, как это происходит, но мои ФИО уже красуются в списках готовых к отправлению. Кажется, я не осознаю свои силы и возможности и надо бы зачеркнуть себя, пока не поздно, но что это, черт возьми было?       Неужели в этом заключается мой счастливый билетик? Счастливый билетик в Украину, на Гражданскую войну? Замечательно просто, что ещё можно сказать.