Мертвая бабочка

Это было похоже на пробуждение от очень долгого сна, когда ты настолько выспался, что чувствуешь себя истощенным. Медленно взгляд Раза сфокусировался на фургоне, в котором прожил всю жизнь, и который первым встретил его в собственном подсознании. Затем в размытии он увидел поляну с клетками, со стороны которой к нему подбежал розовощекий мальчик с кроликом и забавной шапкой с пропеллером. Он выглядел обеспокоенным, даже испуганным. — Привет, меня зовут Морсо Олеандр, но меня можно звать Морри и даже Оли! — вежливо представился ребенок, и Раз с удивлением признал в нем молодую версию старшины. Тот не мог быть старше Квипи. — Как ты попал на мою счастливую лужайку? О ней никто не знает, — тихо спросил Оли, но, что-то осознав, запаниковал. — Ты же не рассказал о ней папе, правда?! — словно в подтверждение обоснованности его осторожности, раздался зловещий смех. — Это он! Нет! Прячемся, мистер Бан! Нас не найдут! — мальчик подхватил своего кролика и забежал в фургон быстрее, чем Раз успел что-то предпринять. Разпутин сглотнул, глядя на дверной проем, поросший плотью. Он облажался, заставил их с Олеандром разумы слиться. Это наверняка невероятно опасно! Что с ним будет, если Оли пострадает? Какая разница?! Раз все равно не сможет бросить эту детскую часть старшины, убегающую от чего-то ужасного, что называет своим отцом, даже если не разобрался со своим собственным отношением к Августусу. Если уж Разпутин и способен на что-то, так это на сочувствие к страху перед требовательными родителями. Коридор в фургоне также почти полностью состоял из мяса. Трудно было сдержать тошноту, когда при ходьбе земля издавала мерзкий хлюпающий звук. Через несколько метров стало лучше, однако появились цирковые плакаты, которые Раз ни единожды видел за жизнь. Он вышел на разорванную улицу, состоящую из ярких шатров и мясной атрибутики, что в купе создавало невероятно жуткое впечатление, недоступное никакому фильму ужасов. — Цирк моего детства не был из мяса, — поежился Разпутин, словно пытаясь убедить в этом себя. Когда он говорил, что хочет исследовать свой разум, он имел ввиду не это. — Нет! Мистер Бан, не надо туда! Тут плохо! Это не место для кроликов! — плачущие мольбы Оли позволили Разу заметить, как мальчик бежит за своим питомцем в один из шатров. Не теряя времени, Разпутин побежал за ним. Внутри обстановка дружелюбнее не стала. Относительная безопасность улицы оказалась предпочтительнее перед лицом жутких химер, выпрыгивающих из мясорубок. Раз встал на левитационный шар и едва успел выхватить Оли из-под когтей одной из этих тварей, издавшей недовольный искаженный крик. Наверное, так Олеандр чувствовал себя в детстве. Тщетная попытка защитить что-то дорогое, пока тебе самому снова и снова делают больно. Раз неохотно начинает жалеть старшину. — Помоги спасти мистера Бана! Если он не будет убегать, я смогу поймать его и спрятать от папы, — умолял Оли, смотря на него большими слезящимися глазами. — Папа мясник! Он хочет съесть мистера Бана! — Хорошо, — без промедления согласился Раз, опуская мальчика и стреляя в преследующих их химер. — Я подержу его для тебя. Это было не очень сложно. Хоть Оли и не мог бегать быстро, кролик не мог выбраться из захвата телекинетической руки, а монстры не появлялись слишком быстро. Всего несколько минут хватило, чтобы мальчик догнал мистера Бана и крепко обнял. — Мистер Бан, я поймал тебя! — радостно воскликнул Оли. Неожиданно пропеллер на его шапке закрутился и поднял ребенка в воздух, отнеся на платформу-стейк на несколько уровней выше, где мальчик не удержал рвущееся наружу животное. К несчастью, мясорубки с химерами были повсюду. — О нет, — побеждено пробормотал Разпутин, торопясь взобраться по лестнице и защитить Оли. Его вскрик боли заставлял беспокоиться еще сильнее. До самого верха шатра Разу приходилось догонять и защищать мальчика, а заодно и ловить своенравного кролика. Спешка помогала отвлечься от того, что Разпутин вынужден прыгать по мясу и держаться за кости, но не от того, почему его собственные части разума настроены так враждебно. Он никогда не видел в метателях ножей угрозу, поэтому не понимал, почему они пытаются попасть в него. Да и вообще, даже если Раз и недолюбливал цирк, он никогда не воспринимал его, как враждебное место. Неужели воспоминания о детстве Олеандра так сильно исказили разум Разпутина, что сделали его собственные воспоминания опасными? Раз очень надеется, что это уйдет после разделения сознаний. — Ура! Мы спасли мистера Бана! — весело подпрыгивал Оли с кроликом на руках, когда Разпутин добрался до вершины. — Теперь пора за главное. Пойдем! — позвал он и вперевалку зашагал к выходу. Раза же привлек сейф. Оглянувшись на мальчика, он решил, что есть несколько секунд для проверки хранилища памяти. Некрасиво без спроса делать это, но похищать чужие мозги тоже не верх приличия. Воспоминание оказалось откровенно неприятным. Честно говоря, Разпутин не мог даже вообразить, чтобы Августус ради какого-то жизненного урока убил бы его домашнее животное. Заставить тренироваться целый день? Легко. Подать Сахарок к обеду? Он бы лично заставил шутника тренироваться падать на страховочную сетку сто раз к ряду. — Ой, это мои любимые горки! — на улице Раз заметил, как Оли забегает в место, которое должно быть аттракционом. Однако, вместо того чтобы сесть в тележку, которой все равно не было, мальчик снова поднялся на пропеллере и улетел вдаль. — Стой, Оли! — Разпутин затормозил у самого края, разочарованно смотря вслед ребенку, о котором должен позаботиться. Рельс не было. Не было ничего, что могло бы позволить догнать его. Левитационный шар никогда не донесет до нужного места, а о полноценной левитации даже речи не идет. — Давай, думай! Это твой разум. Ты им управляешь! Нет никаких причин, чтобы не оказаться там, где тебе нужно! — внушал он себе, ходя кругами и нервно растирая виски. Отблеск посреди туманного голубого неба привлек внимание Разпутина. Он прищурился и победно поднял кулак, заметив медную колесницу, в которую запряжена Сахарок с крыльями. Ее поводья держала медная Фрейзи, которая, при ближайшем рассмотрении, в области живота сливалась с колесницей, словно кентавр. Она затормозила у платформы прямо перед Разом. — Что, Раз, опять вляпался в проблемы? — ехидно подразнила Колесница. — Быстрее, догоняй Оли! — не стал реагировать Разпуин, запрыгивая в нее и хватаясь за борт, надеясь, что это поможет увидеть скрывшегося ребенка. — Да-да, — закатила глаза репрезентация Фрейзи, но послушно дала команду Сахарку. — Ну и беспорядок ты тут навел! Мы и раньше с трудом справлялись с Императором, но после прихода Мясника, он полностью захватил цирк! — сквозь шум ветра крикнула она. — Что с ним не так? — Раз повел плечами, пытаясь игнорировать ледяное чувство, сковавшее спину при мысли о том, кого представляет эта карта. — Он перевернут, — ответила Колесница, остановившись перед другим шатром. — Когда спасешь кроликов, верни его с небес на землю, хорошо? Цирк снова станет приятным местом. — Конечно, — спустя мгновение упрямого молчания согласился Разпутин. Противостоять Императору необходимо, даже если очень не хочется. Он сошел на землю и медленно прошел за подозрительно тихий занавес. В полутьме арены было тяжело что-то разглядеть. — Помоги! Помоги спасти кроликов! — вдруг подбежал Оли, снова выглядя на грани слез. Одинокий, без мистера Бана. — Все будет хорошо, — Раз поймал мальчика и постарался заверить его самым нежным голосом, на который способен. — Здесь только мы. Сейчас мы заберем всех кроликов и уйдем. — Нет! Опасно! Он идет! — Оли истерически замотал головой и посмотрел куда-то в сторону. — Кто идет? — Разпутин знал ответ, но не мог не спросить. — Мой папа, — прошептал мальчик, словно одно упоминание могло привлечь этого человека. — Он говорит, что кролики ни за чем не нужны! Только чтобы есть! — он не выдержал и закричал от несправедливости. Вот точно привлечет внимание всего, что можно и нельзя. — Кролики, идите сюда, — из темноты возник огромный хмурый мужчина с окровавленными тесаками. Оли закричал и тут же побежал, не оглядываясь. — Папа вас убьет! — Я думал, что у меня плохие отношения с отцом, — Раз не мог не иронизировать, пытаясь не обращать внимания на страх. Он нашел личного демона Олеандра, которому так долго было позволено процветать без всякого сопротивления. Беспокоился ли старшина в детстве, что отец зарежет и его тоже? Об этом неприятно думать. Сцена посветлела, позволяя Разпутину увидеть медленно вращающиеся лезвия мясорубки в центре помещения. Пока он не поймет, к чему уязвим Мясник, придется убегать и защищаться. К счастью, удары тесаков не идут ни в какое сравнение с падающим с высоты бетоном и выстрелами танка. Удары ими едва резонируют в барьере. Однако ни пирокинез, ни пси-выстрелы не наносят никакого урона, телекинез применить на этой пустой арене не к чему. Смятение на несколько секунд останавливает преследование, но Мясник приходит в себя раньше, чем Раз успевает подтолкнуть его к краю. — Если психические силы не работают, значит нужно бить физически, — пробормотал Разпутин, уворачиваясь от пинка. Иногда один из тесаков застревает в земле. Этим он и решает воспользоваться, взбираясь по руке и ударяя в самое слабое место — голову. Мяснику это очень не нравится, его ложные заверения превращаются в откровенные угрозы, но атаки Раза работают. Врагу требуется немного времени, чтобы удержаться на ногах и продолжить бег, и каждый раз это время увеличивается. Разпутин думает, что еще через пару раз он добавит запутывающую гранату и со всем покончит. К несчастью, Мясник тоже это понимает, поэтому, вместо новых попыток покромсать, разрезает шатер и выбрасывает мальчика в него. Раз летит несколько секунд, прежде чем врезаться в другой шатер и пробить его насквозь. Благодаря удару о ткань он почти не пострадал, но вид нового места не внушает никакого доверия. Если раньше части цирка включали мясо, то на этот раз мясо включает в себя элементы цирка. Но напугало Разпутина не это. Его заставила сжаться искаженная репрезентация Августуса, стоящая вверх ногами на дне одной из платформ, словно гравитация тенет его вверх. Он похож на зомби с несвойственной ему зеленой кожей и излишне оборванной одежде. Из-за этого особенно ярко сияют его золотые бараньи рога. — Что ты сделал с нашим цирком?! — взгляд и голос Императора выражали столько презрения и обвинения, что Разу сразу захотелось сбежать. И, совсем немного, плакать. Мужчина почти неестественно крутился и изгибался. — Чертова гадалка! Похоже, тут кто-то поработал головой. Якшался с экстрасенсами? — Я все объясню, — желание оправдаться пересилило логику, Разу хотелось оправдаться, быть услышанным. Особенно больно слышать оскорбления, но это напоминает, что Император — это не Августус. Отец его никогда не оскорблял. — Экстрасенсы. Гадатели. Они убили твоего деда! — проигнорировала его репрезентация, продолжив обвинения. — Они прокляли всю семью. Обрекли ее на смерть от воды! — Да, но… — снова попробовал Разпутин. Нет никаких проклятий! Воду можно подчинить, если постараться! — И тебя, Разпутин! И меня! — надавил Император. — Но я выживу! Знаешь почему? Потому что я акробат! А вот ты кто? Проверим, — зловещие слова подкрепил шум льющейся воды из бочки в центре. — Что станешь делать, сынок? Утонешь? Или докажешь, чего ты стоишь? Если бы Раз мог поджать хвост, он бы это сделал. Он пообещал Колеснице вернуть Императора в прямое значение, но понятия не имел, как. Ему нужно изменить мнение об отце, но как это сделать без самого Августуса, который мог бы убедить Разпутина в том, что не ненавидит его? И, что важнее, как убедить себя, что отцу не за что его ненавидеть, ведь именно через силу мальчика проклятие стало реальным? — Не спи, мой Пути! — голос матери, не слышимый очень давно, вырвал Раза из мрачных дум. Он с ужасом понял, что уровень поднимающейся воды уже добрался до лодыжек. Не дав ему и шанса на панические необдуманные действия, Императрица подхватила его на руки и раскрутила. Разпутин успел разглядеть ее накидку из зеленых листьев и горящую в волосах дюжину звезд, прежде чем она бросила его далеко вверх. — Зрители требуют шоу! — Не смейте помогать ему! — потребовал Император, и это снова испугало Раза, заставив беспомощно барахтаться в воздухе, потеряв ориентацию в пространстве. Ему сразу стало лучше, когда Фортуна поймал его. — Ты уже готов поговорить с Луной? — ушел от темы он, раскачивая Разпутина на трапеции. Мальчик с доверием заглянул в разные глаза репрезентации Диона. — Это сделает все лучше? — прокричал Раз, когда Фортуна бросил его дальше, где его перехватил Жрец, выглядящий, как Квипи в своей обычной одежде, окрашенной в красный, с золотой тиарой на голове и парой ключей, болтающихся на шее. — Это сделает все понятней! — воскликнул Жрец, одной рукой сорвал ключ, сунул Разпутину в карман и бросил на батут. Приготовившись и прыгнув высоко вверх от приближающейся воды, он уже сам ухватился за протянутые руки Жрицы. Она почти не отличалась от Мирталы, одетой в струящуюся голубую ткань. Только серебряные диски лун блестели внутри ее заплетенных в кольца волосах. — Тебе нужно доверять себе, Раз! — звонким голоском потребовала она с улыбкой. — Я доверяю! — Разпутин никогда не мог ей отказать. — Хорошо! — обрадовалась она и сама расслабила ноги, отпустив перекладину, отправив их обоих лететь в воду. Раз успел набрать в рот воздуха и зажмуриться, прежде чем упасть. Погружаться в жидкость очень страшно, но он сосредоточился на руке Жрицы, продолжающей тянуть его ниже. Мальчик неуверенно прищурился, шевеля ногами в неуверенной попытке плыть. Рук Галочио не было. Наверное, потому что они сами идут на дно. Что удивительно, Разпутин не чувствовал необходимости дышать. Без срочности и непосредственной опасности это даже начало расслаблять. Неожиданно они вынырнули, Раз инстинктивно вдохнул воздух и забил руками. Жрицы с ним больше не было. Только он посреди бескрайнего моря под ясным ночным небом, усыпанном мириадами звезд, освященный светом Луны. Ладно, он не совсем один. Луна представляла из себя огромное доброе лицо его Ноны, обрамленное полумесяцем ее более молодого лица в профиль. Вот когда Разпутин понял, что Лукреция Мукс, вырезанная на столбе в лагере, и Нона — это один и тот же человек. — Здравствуй, моя репка, — казалось, Луна дрожит так же, как Раз привык видеть это у Ноны. — Какую дверь ты готов открыть? — Эээ… я не вижу ни одной, — растерянно оглянувшись, ответил мальчик. Он никогда не плавал. Так странно держаться на воде, когда кто-то не пытается тебя утопить. Он все еще ожидает, что рука Галочио передумает. — Все, что ты не хочешь или не можешь вспомнить, лежит на самом дне, — пропела Луна, посмеиваясь. — Без нужного ключа они не поддадутся, даже если поднять на поверхность. — Тогда мне нужна дверь, которую откроет этот ключ, — Разпутин вытащил из кармана тот, который ему дал Жрец. — Ох, я эту помню, — признала репрезентация Ноны, прищурившись. — Сейчас, сейчас, моя репка. Водную гладь разрезала всплывшая дверь и ударилась о поверхность, из-за чего Раза немного отнесло. Она выглядела старой и отсыревшей. Хотя чего еще ожидать от дерева, гнившего под водой? Мальчик решительно подплыл к ней и вставил ключ в замочную скважину, отперев ржавый замок. Разпутин залез на дверь и, набираясь смелости, медленно нажал на ручку. Когда она полностью опустилась, он провалился внутрь и оказался в воспоминании, о чем говорили немного поблекшие цвета. Четырехлетний Раз бродил по маленькому пирсу у озера, возле которого остановился цирк, к которому их семья присоединилась в то время. Разпутину было скучно. В то время он еще не так серьезно относился к проклятию. Для него это была просто страшная сказка на ночь. Мальчик из воспоминания встал на колени и протянул руку к воде, водя пальцами по голубой глади распугивая рыб. Появилась рука Галочио, но не сделала ничего опасного, только помахала, заставив ребенка счастливо захихикать. Мирный момент прервал испуганный крик бабушки. — Держись подальше от воды, Пути! — сказала она, ковыляя изо всех сил к нему со странны безумным выражением лица. Замешательство Раза сменилось ужасом и чувством предательства, когда рука Галочио обхватила запястье и утянула его под воду. Десятилетний Разпутин хорошо помнил эти события. Как страшно было захлебываться и все дальше отдаляться от дневного света и звуков мира. Затем в озеро что-то упало, пузыри полностью закрыли обзор. Следующее, что мальчик знал — это сильные руки отца, обхватившие его талию. После этого Августус должен был вытащить его, так Раз это запомнил. Но мужчина не мог сопротивляться вездесущим рукам Галочио. Он даже использовал экстрасенсорные силы, к большому шоку мальчика. Разпутин никогда и подумать не мог, что его отец сам обладает пси-способностями. Наверное, в то время это показалось сном из-за кислородного голодания. В любом случае, Раз чувствовал, как теряет сознание, и не понимал, что на самом деле спасло их обоих в тот день. Вдруг руки исчезли, вода вокруг них стала плотнее и стремительно понесла пару наверх, выплюнув на пирсе. Разпутин закашлялся, слишком вялый, чтобы открыть глаза или ответить на отчаянные призывы Августуса не спать. А затем его и отца схватила в объятия Нона. Она дрожала и плакала, голос ее звучал так ясно и скорбно, пока она без конца извинялась перед сыном и внуком. — Что ты сделала, мама? — растерянным шепотом спросил Августус. На этом воспоминания оборвались. Раз резко сел, снова оказавшись на двери посреди океана, не сдержав истерический смешок. Проклятие не стало настоящим из-за того, что он не мог контролировать свои силы! Это… это была Нона, но она переборола это, когда Разпутин и Августус оказались в опасности. И если бы мальчик так сильно не испугался в тот день, их семью бы больше не беспокоило проклятие. И отец знал это! Наверняка он и сам усмирял свои силы тренировками, и это помогало. Он думал, что тренировки помогут и Разу, поэтому заставлял его трудиться так много. Если бы Разпутин был средним экстрасенсом, это решило бы все их проблемы. Отец его не ненавидел. — Папа заботится обо мне, — с горечью признал мальчик, утирая рукавом заплаканные глаза. Посерьезнев, он встал и крепко сжал кулаки, посмотрев на меланхоличную Луну. — Нона… почему ты говоришь нам, что тебя зовут Марона, если на самом деле — Лукреция? — медленно спросил он, как запоздалая мысль, встав у края двери. — Я не твоя Нона, моя Репка. Я не знаю, — мягко ответила репрезентация, увеличиваясь, будто склоняясь ближе. — Может быть, ответ за другой дверью? — Хорошо, спасибо, — вздохнул Разпутин и прыгнул в воду, начиная плыть туда, откуда, наверное, его привела Жрица. Это могло быть верное направление или Раз начал обретать контроль над своим подсознанием, но скоро он вынырнул под мясным куполом, что вновь вернуло осознание, что сейчас этот разум не принадлежит ему самому. Мальчик с отвращением выбрался на единственную не затопленную платформу в форме стейка, где его уже ждал разъяренный Император, стоящий вверх ногами на протянутом канате. Разпутин расправил плечи и решительно подошел к нему, больше не испытывая страха. Сегодня он помог многим людям победить личных демонов. Пришло время противостоять своим. — Ты жульничал! — закричал Император, сгорбившись, словно собирался схватить его. — Я работал с семьей, как мы всегда делали, — отрезал Разпутин, пригрозив пальцем, заставив репрезентацию сделать кислое выражение лица. — Я всегда делал все, что ты мне говорил, но это не помогает. В этом нет моей или твоей вины. Это просто не работает, — он обвел руками то, что когда-то было цирком. — От гадалок всегда одни неприятности! — обвинил Император, но его тон чуть-чуть убавил обвинения. — Ты всегда говорил, что экстрасенсы опасны и могут залезть в наши головы. Это правда. Но то, что я могу сделать это, не значит, что я воспользуюсь этим, — упрямо продолжил Раз. — Галочио прокляли нас на смерть! — репрезентация начала становиться отчаянной. — Мы убедили себя в этом! Психические силы так не работают! — вместе с этими словами Разпутин, наконец-то, начал чувствовать уверенность в том, что говорит. — Мне стыдно, что ты мой сын! — прошипел Император, вытягиваясь, чтобы прищуренными глазами взглянуть прямо в глаза мальчика. — Папа никогда бы не сказал мне это! Я все еще не забыл, что он говорил мне в ночь, когда я сбежал, — Раз оставался тверд в своей убежденности, и когда репрезентация больше ничего не сказала, позволил внутренней мольбе проявиться. — Может быть, я смогу увидеть тебя настоящим теперь? Император подпрыгнул, сделав в воздухе сложное сальто, и приземлился перед мальчиком. Он больше не выглядел, словно зомби: зеленая кожа ушла, волосы потеряли кислотную рыжину, шрамы ушли. И хотя светло-красная кожа и черные волосы не подходили настоящему Августусу, с ними Император выглядел намного теплее и больше соответствовал золотым рогам. — Хорошо вернуться в прямое значение! — рассмеялась репрезентация, уперев руки в бока, позволив Разпутину с облегчением вздохнуть, положа руку на грудь. — Но! — вспомнил он. — Нам еще предстоит позаботиться о поставщике мяса. Честно говоря, он сильно перебарщивает. Я не могу позволить Мяснику устраивать бедлам в моем цирке. — Ты мне поможешь? — Раз в восторге подпрыгнул, не в силах сдержать улыбку. — Конечно! Я тут за все отвечаю. Было бы безответственно с моей стороны оставлять всю работу на других, — согласился Император, выгнув бровь, словно не понимая сомнений мальчика. Он вытащил откуда-то шипованную кеглю и бросил в мясную ткань шатра, пробив значительную дыру. Репрезентация подхватила его на руки. — Держись крепче! — предупредил он и прыгнул. Путешествовать с кем-то, кто не ограничен в передвижении правилами, намного приятнее и быстрее. Особенно Разпутин оценил, что его не бросили в неуправляемый полет. Император приземлился на арене, проскользив несколько метров и поставив Раза. — Оли! Ты как? Где твой папа? — спросил он, подбегая к невредимому на вид ребенку, хотя и смущенному. — Там, — Оли указал на фигуру, проявляющуюся в тени по мере того, как Император к ней приближался. — Я лучше знаю, как воспитывать сына! — что бы репрезентация Августуса ни сказала Мяснику, ему это не понравилось. — Моя лавка — не место для нытиков и слюнтяев! — проревел он, замахиваясь тесаком. Император увернулся, но при ударе лезвия загорелись. — Дипломатия закончилась, — хмуро заметил он, в этот раз беря на руки Оли. — Я помогу обездвижить его. Тебе нужно бить изо всей силы, сынок. — Разумеется, — Раз с готовностью поправил очки и приготовился бежать. Убегать от Мясника второй раз за день было совсем не весело, зато помощь репрезентации существенно облегчила работу. Пока мальчик убегал и избегал пылающих тесаков, ему нужно было только следить, когда все бросаемые шипованные кегли заставят монстра споткнуться. После этого, пока Мясник воет от боли и причитает, Разпутин должен успеть подобраться ближе и ударить в уже известное слабое место — голову. Конечно, задерживаться после этого не стоит, а давать деру в те мгновения, пока противник встает. — Будет лучше, если кто-то подрежет твой скверный характер! — воскликнул Раз, изо всех ударяя психокинетическими когтями, заметив, что Мясник присел в удобной близости от края большой мясорубки. — Нет! — закричал тот, махая руками, пытаясь удержаться от падения. Прилетевшая кегля сбила его шаткий баланс, отправив на растерзание медленно вращающихся лезвий. Разпутин с отвращением отвернулся и прикрыл руками уши от мерзких хлюпающих звуков. Как долго после такого он не сможет смотреть на мясо, не говоря уже о том, чтобы есть его? — Это был хороший удар, — ухмыльнулся Император, вставая рядом, без какого-либо беспокойства заглядывая в яму. — Ему не помешает небольшая переработка, — попытался пошутить Раз, чтобы отвлечься. — Ура! Мы спасли кроликов! — Оли праздновал, смеясь и подпрыгивая с вернувшимся мистером Баном в руках. При виде его беззаботности стало как-то легче. — Ты готов возвращаться, Оли? — позвал Разпутин, протягивая руку. — Да! Вернемся на мою счастливую полянку! Больше никто не сможет прийти, — мальчик с энтузиазмом подбежал и обхватил ладонь Раза крепко и доверчиво. Так странно думать о нем и старшине, как об одном человеке. Снаружи шатра все осталось таким, как и было при входе в него. Колесница дожидалась их на краю дороги, но была чем-то недовольна, разговаривая с Фортуной, стоящей в ней. Приятно видеть их вместе. Это напоминает о том, как настоящие Фрейзи и Дион иногда спорят из-за пустяков. Разпутин подошел и помог Оли забраться в Колесницу. Втроем, плюс мистер Бан, оказалось немного тесно. — Я — водитель! Но из-за тебя мы всегда едем дурацким маршрутом! — раздраженно упрекнула Колесница Фортуну, берясь за поводья. — Почему ты не хочешь подождать здесь? — Дорога будет ровной. Мы только что преодолели весьма трудное препятствие, — высокомерно задрал нос парень, чем еще сильнее разозлил девушку. — Езжай давай. — Я тебе это припомню, — пробурчала Колесница, но дернула поводья, призвав Сахарок двигаться. Тут же под ними возникла широкая белая линия, петляющая куда-то вверх. По ней пони и поскакала. Они быстро достигли той улицы, на которой впервые появились, пройдя через коридор в фургоне. Цирк начинал медленно приобретать более приветливые цвета, а мясо постепенно отступало. Наверное, их с Олеандром разумы кто-то начал разъединять. Спустившись с Колесницы, Фортуна проводил их дальше, к темному пространству с фургоном и полянкой. Часть разума старшины стала выглядеть более оживленно: по зеленой траве весело скакало множество кроликов. — Идем, мистер Бан! — Оли высвободил руку и побежал к себе, но на самом краю обернулся к Разу. — Спасибо, что помог спасти кроликов. И что поговорил с папой. — Не вопрос, Оли, — замешкавшись, все же ответил Разпутин. — Пока-пока! Скажи «до свидания», мистер Бан! — мальчик помахал ему лапкой кролика, пока медленно отдалялся и исчезал в темноте. — Наши мозги разделяются, — никому конкретно сказал Раз, испытывая странное чувство опустошения по этому поводу. — Ты хорошо поработал. Твоя большая голова, наконец-то, работает, как надо, — сказал Фортуна, игриво ткнув в лоб. — Разве моим духовным проводником не должен быть маг? — фальшиво нахмурившись, спросил мальчик. — А твой маг справится с цирком? — репрезентация вопросительно выгнула бровь, на что Разпутин побеждено покачал головой. — То-то же. — Сколько еще карт существует в моем ментальном мире? — через минуту молчания спросил Раз, не зная, что делать дальше. Он не хотел вообще ничего. — Их будет столько, сколько людей ты назовешь важными, — неопределенно ответил Фортуна. — Я… — мальчик открыл было рот, но закрыл его, обдумывая, что хочет сказать. Затем попытался снова. — Наверное, я должен поговорить с моей реальной семьей, чтобы все исправить по-настоящему, — ему казалось, что его голос звучит из соседней комнаты. — Если все пройдет плохо, вы все перевернетесь? — со страхом спросил Разпутин, потупив взгляд. — Знаешь, чем хороша карта Фортуны? — репрезентация присела перед ним, вынудив посмотреть на себя, обхватив подбородок. — Ее значение не меняется в зависимости от положения. Если у тебя все хорошо, я предупрежу, что скоро будет плохо. Если плохо, то будет хорошо. Я никогда не буду твоим врагом. — Спасибо, — всхлипнул Раз, поспешив скрыть влажные глаза за рукавом. — Тебе пора отдыхать, Путер, — Фортуна погладил его по голове и подтолкнул к темноте. — У тебя был тяжелый день. — Хорошо. Еще увидимся? — Разпутин сделал несколько шагов, смотря через плечо и робко махая. — Мне больше негде быть, — усмехнулся парень и колесо за его спиной сделало оборот.