Забывайте забывших вас

— Кажется, я схожу с ума, — с надломленной притворной веселостью заявила Эмма, делая вид, что ее это нисколько не тревожит, но Генри быстро считал ее беспокойство и крепко обнял. — Нет, мама, это не так. Ты просто слишком много думаешь об этом… Ты заморочилась. Все с тобой в порядке. — Как бы мне хотелось, чтобы ты был прав… — Эмма поцеловала Генри в висок. Эмма не хотела обращаться к врачам, зная, что это отразится на ее и без того нескладывающейся карьере, но больше всего она боялась даже не самого безумия. Это можно было бы пережить и даже, наверное, свыкнуться, но она боялась потерять Генри. Его непременно отнимут… А Эмма боялась потерять его, как будто его уже отнимали у нее, и она не могла допустить это снова. Она часто ловила себя на странной мысли, что совершенно не помнит, когда Генри успел стать таким взрослым. Она не помнила его детства, заботы о нем, не помнила своих радостей материнства, как будто Генри сразу родился подростком.Она спрашивала самого Генри, что он помнит о своем детстве, он рассказывал что-то, но его детские воспоминания никак не отзывались в памяти Эммы. Не было ни одной фотографии его в детстве, будто все это время было промотано, а то и вовсе вырезано из затянувшегося и, видимо, слишком скучного фильма про Эмму Свон. И это тоже было плохим симптомом, провалы в памяти… Ощущение ирреальности происходящего… И все же Эмма надеялась, что она просто переутомилась и нагнетает саму себя. И надо просто отдохнуть и хорошо выспаться, чтобы не снилась всякая безумная чушь. Но сны продолжали сниться. Трудно было понять, где заканчиваются сны и начинается реальность. Как-то ей снился город со смешным названием «Сторибрук», она мысленно спросила себя «что это за город»? В тот же момент проснулась, обнаружив себя за рулем машины, которая неслась в темноту леса. И судя по всему — Эмма вела вполне уверенно и находилась в полном сознании, но видимо — не в своем. Как она оказалась здесь, оставалось загадкой, и Эмма не слишком хотела ее разгадывать, если честно. Ей нужна была помощь. И не какая-то эфемерная моральная поддержка, а вполне ощутимая и действенная. Медицинская. Было страшно. В какие бы сложные и нелепые жизненные ситуации Эмма ни попадала — она всегда оставалась в рассудке, а теперь она не понимала, что с ней происходит. Сомневалась в нормальности происходящего. И все ли, что с ней происходит, реально. Или все это лишь затянувшийся сон, из которого она никак не может выбраться. Все становилось только хуже, и реальность ускользала, утекала сквозь пальцы. Это черт возьми пугало. Эмма не знала, где она. Вокруг только деревья, смыкающиеся тесным кольцом и дорога, ведущая в никуда. Никаких опознавательных знаков, никаких указателей, ни намека на город. Просто пустотаа. Тупик. Но Эмма же отчетливо видела город, дома… И это все… Исчезло. Темнота сгущалась над ней, обхватывала тесными объятиями, и деревья стали похожи на силуэты страшных, невиданных чудовищ, что смотрели на Эмму тысячью злобных глаз. Каждый шорох, каждый вздох отдавался тревогой под ребрами и, казалось, что вся природа обозлилась и была настроена убить Эмму, убить ее как снаружи, так и полностью уничтожить ее рассудок и душу забрать себе. Страх поселился в сердце Эммы, и она не знала, куда ей ехать. Автомобильные фары высвечивали лишь непроглядную тьму, что впереди, что сзади. Произошла какая-то аномалия, машина зашипела и заглохла. И не двигалась с места. Эмма встала, попыталась успокоить себя песенками из радиоприемника, но волна, зашипев, оборвалась, оставив только тревожный белый шум. Не было никакой связи. А телефон Эмма, конечно, оставила дома, какой к черту телефон? Она сидела вообще в пижаме и босыми ногами вдавливала педали. Эмма старалась не поддаваться панике, но паника уже давно завладела ей. И самое паскудное был даже не ужас неизвестности, смерти или всего такого, в конце концов, это стало бы даже облегчением, но мысли Эммы были заняты Генри. Как он сейчас переживает за нее и что с ним будет, когда он узнает, как глупо и нелепо его мать потеряла себя и свою жизнь где-то на окраине Земли. От этих представлений холодели и цепенели нервы, но в то же время они подстегивали и напоминали Эмме, что ей еще есть, за что бороться. Что она должна справиться и не стоит раньше времени опускать руки, смиряясь с неизбежной погибелью. И сквозь тьму отчаянья пробивался сияющий росток надежды, что все обойдется, что все еще будет хорошо и это ночной кошмар обернется веселой историей о нелепом, но совершенно безобидном приключении….И все будет хорошо. Эмма повторяла это, как молитву, нашептывая, уговаривая себя не бояться, и не заметила, как машина вновь включилась и покатилась, пока не въехала в огромное дерево. На капот с визгом что-то упало. Эмма вжалась в сидение.