Подруга, ты играешь с огнём!

POV Алисия       Я в Бесстрашии уже девять дней. Никогда не думала, что смогу тут протянуть хотя бы сутки. Тяжело. Ничего не скажешь и не добавишь. Моя подруга Роуз мне здорово помогает справиться со всем этим, хотя могу сказать смело, что я отплачиваю ей тем же.       С последнего боя прошло уже пять дней, за это время Фор уже дважды проводил тренировки рукопашного боя, уделяя ошибкам максимальное время. Пользуясь отсутствием Эрика, инструктор на своё усмотрение менял последовательность уроков и их продолжение. И я думаю, что эта тактика принесла свои плоды. По крайней мере, я могу так сказать на своём примере.       Моя техника стала чуть лучше — в бою с Полом я одержала победу. Пришлось сжать покрепче челюсть, затолкать свои принципы и эмоции куда подальше и сделать это. Хотя, конечно, мне тоже досталось: рассечённая бровь и ушиб плеча. Но я была собой довольна. Мне нужно это чувствовать, чтобы не сломаться и идти дальше.       Вчера Фор предупредил, что сегодня урок по стрельбе. Я толком не спала всю ночь, сама не знаю, почему так волнуюсь. — У вас в руках заряженное боевое оружие, − громко объявляет Фор, поднимая пистолет над головой, − сегодня мы отработаем стрельбу на меткость, а после разборка, чистка и сборка оружия. Следить за моими движениями внимательно. Запоминайте всё, что я покажу.       Фор талантливый наставник, инструктор от Бога. Мы стоим каждый напротив своей мишени и как в зеркале пытаемся повторять каждое движение Фора. Мы не стреляем, а только учимся правильно держать оружие, направлять, целиться. Фор не забывает и о правильном дыхании при стрельбе и контроле отдачи. И лишь только после тренировки этих, казалось бы, элементарных правил спускаем курок.       И тут комнату оглушает грохот стрельбы из десятка оружий. Отверстие от моей пули оказалось у самого края мишени, а кисть болит так, что, кажется, будто я сломала руку. — Ещё раз пробуйте. После будем обсуждать промежуточные ошибки. Приготовились. Цельтесь. Огон…       Последнее слово инструктора заглушил новый грохот. Мой новый результат не лучше. Новая дырка чуть ближе к центру, но до «яблочка» ещё далеко. Фор не спеша подходит к каждой мишени. — Деймон, молодец. Не плохой результат, − парнишка попал два раза почти в центр. — Катрина, только одно отверстие. Целься лучше. — Том, целься лучше! Крепко держи оружие — оно у тебя ходуном ходит, − Фор указывает на две дырочки на самом вверху мишени. — Алисия, та же история. Держи крепче. — Роуз, спешишь и плохо целишься, − инструктор стоял у совершенно не тронутой мишени. Подруга расстроилась результату, но ведь это только вторая попытка. — Сэм, не плохо, но… — Фор! Фор! Ты где? –двери в комнату распахиваются, и влетает высокая, короткостриженая с бордовыми волосами девушка. Её обеспокоенный голос говорил об одном — случилась какая-то беда. — Нэнси, что случилось? — Фор быстро бежит навстречу девушке. Её глаза полные беспокойства и горечи. ― Фор, Макс ищет тебя. Наши люди, отправленные на юго-западный пост, возвращаются. Полчаса назад Эрик кричал по рации, что на них напали сегодня рано утром, устроили засаду и не давали выехать, и к тому же связи почти не было. Группе удалось как-то вырваться и сейчас машины и броневик едут к главным воротам. Макс требует, чтобы ты был там. Есть раненные и, Фор … — Девушка, всё это время стойко сообщавшая подобную информацию, срывается. Её голос дрожит, она начинает плакать. — Валери и Френк погибли.       Валери. Я слышала это имя. Валери одна из Лидеров Бесстрашия. — Роуз, − я хватаю девушку за руку и от осознания услышанного шепчу, − ведь Эммет тоже был на юго-западном посту.       На лице инструктора читается шок. Он запускает руки в волосы и поднимает голову вверх. Нэнси, будто очнувшись, хватает Фора за руку и тянет прочь из комнаты. Все неофиты шокированы этой информацией. Перешептываясь, каждый выдавал свою версию случившегося. Не сговариваясь, ребята начинают покидать комнату для стрельб, некоторые направляются к верхней смотровой площадке прямо над входом. Я тоже тяну туда Роуз. ― Нам влетит, если заметят там, — сопротивляется подруга. ― Боюсь, не до нас будет в ближайшие несколько дней, — прикусывая губу от предстоящих нерадостных событий, угрюмо отвечаю.       Едва мы оказываемся на смотровой площадке, как воздух разрезает жуткий скрип тормозов. На открытой площадке остановились две большие машины и броневик. Из них быстро выходят люди в чёрной экипировке штурмовой группы, к ним сразу же бегут навстречу другие люди с носилками. Вокруг машин суета: одни, поддерживая других, помогают им выйти, другие подают носилки и крепко держат, пока на них грузят тела погибших товарищей.       Моё внимание привлекает два солдата: один без шлема стремительно подбегает ко второму, хватает его за грудки, трясёт и яростно кричит: ― Ты нас всех подставил, сука! Разведка твоя, блядь, никчёмная! Под трибунал пойдешь! Я тебя укатаю по полной!       К ним подбегает третий и разнимает их. Его громкий басистый голос звучит чётче сквозь откинутое защитное стекло шлема: ― Отпусти его. Вины его нет, слышишь? Валери сама поехала той дорогой. Сама! На свой риск!       Начинается потасовка. К этой компании разъяренных мужчин подбегает тёмнокожий мужчина — Макс. Всего два его слово было достаточно, чтобы их унять. Тот, кто начал этот конфликт у всех на виду, сплюнул и тяжёлыми шагами направился внутрь помещения. Третий участник медленно снял шлем и, чуть помедлив, взглянул наверх. Голубые уставшие глаза Эммета встретились с моими. Вздохнув с облегчением, я поспешила спуститься к выходу.       Пролетая очередной лестничный проём, я на всей скорости налетаю на появившегося из бокового проёма мужчину. Больно ударяюсь о жёсткие элементы защитной экипировки, потирая ушибленный лоб, я даже не сразу замечаю на кого налетела. ― Нужно быть осторожней, иначе с вышибленными мозгами нечего здесь делать. Один уже есть такой, — холодным тоном отчеканивает голос.       Наверное, у меня такая традиция налетать на Эрика. Пора с этим заканчивать. Я осмеливаюсь открыть глаза, и меня пугает то, что я вижу. Лицо лидера перепачкано копотью и кровью. С рассеченной раны с правой стороны, где выбриты виски, до подбородка ведёт засохшая темная дорожка крови. Шарики пирсинга, как, в общем-то, и вся голова покрыты пылью. В холодных серых глазах отражена усталость и пугающий лихорадочный огонёк.       Я пугливо пячусь назад. Лидер напирает спереди. — Чего ускользаешь? Ты боишься меня? — спокойным тихим голосом спрашивает Эрик, окончательно загнав меня в угол. Я мелко киваю. Я и в правду его боюсь. Сейчас он выглядит как сумасшедший. — Не бойся. Пока, − он хватает запачканной в крови и копоти рукой мой подбородок и, подняв его вверх, чтобы лучше видеть мои глаза, отчеканивает: — Мы не договорили в коридоре в день празднества. А разговоры в моих правилах нужно завершать, − вдоволь упившись страхом в моих глаз, в которых промелькнули воспоминания того вечера, продолжил, — 22.00. Комната 57. — Я никуда не приду, и не думай, − взбунтовалась я от такой наглости. — В твоих же интересах передумать, − раздражённо бросил он через плечо, поднимаясь вверх по лестнице.       Эрик уже скрылся за очередным лестничным пролётом, а я всё смотрю ему в след и не могу прийти в себя. Я по своей наивности считала тот инцидент закрытым и уже в прошлом. Скидывала поступок Эрика на алкоголь и короткую вспышку похоти, но я ошиблась. Для меня ещё ничего не закончилось, а скорее всё только начинается. За то небольшое время, которое я знакома с Эриком, поняла, что он не из тех людей, который будет отступать или с чем-то молчаливо соглашаться. Это злопамятный, асоциальный, помешанный на доминировании мужчина с задатками маньяка, который привык всегда получать желаемое. Любым способом. И мне очень тяжко от мысли, что по непонятной мне причине я стала этим самым предметом желания. Вот от этого хочется завыть просто! По доброй воле я не буду с ним никогда — ни на одну ночь, ни навсегда! Но… От моего желания может мало, что зависеть. Он Лидер. Он власть Бесстрашия воплоти. Он любимчик Макса! А я? Беззащитная и бесправная неофитка, толком не умеющая дать сдачу. Хотя с последним уже лучше благодаря Фору.       Спасибо тебе, добрый и безотказный инструктор, за те часы личного времени, что ты согласился потратить на меня в Яме после окончания занятий. Этот человек всегда знает, как и что ответить. Когда у меня не получался один приём, я нервничала, ругалась и в конце концов назвала это недостижим. Помню, как он подошёл ко мне, взял за плечи, встряхнул и сказал, глядя в глаза: — Нет недостижимых целей — есть высокий коэффициент лени, недостаток смекалки и большой запас отговорок. Бой — это не только сила и техника, а ещё, − парень дотронулся до виска, − работа мозгами. Ещё раз сначала. Руки у груди… — Алисия. Эй, Алисия.       Я вскинула голову. По лестнице спускалась Роуз. Я так и не нашла Эммета, и не спустилась на улицу. Встреча с Эриком будто выбила меня из колеи, я так и стояла, прислонившись к стене в коридоре. — Алисия, вот ты где. Пора в Яму возвращаться — Макс собирает всех. Ты видела Эммета? − я отрицательно качаю головой. Подруга подошла ко мне ближе и взяла за руку. — Ты чего? Всё в порядке? — Да, − улыбаюсь, а хочется плакать. — Пойдём.       В Яме собралась почти вся фракция. Многие уже что-то слышали о случившемся, другие лишь догадывались, что случилось нечто плохое. Макс стоял на возвышении и медлил с началом объявления, то ли ждал пока большинство подтянуться, то ли просто оттягивал этот момент как можно дольше.       Эрик, Эммет и ещё несколько мужчин, которых я не знаю, стояли рядом. Эммет выглядел уставшим и подавленным, светлые кудри, которые всегда поддерживал обруч, в этот раз были затянуты резинкой. Эрик крепко сжал губы и с непроницаемым лицом, на котором не читалась ни одна эмоция, смотрел в толпу собравшихся. Они уже успели привести себя в порядок, сменив экипировку штурмовой группы на обычную одежду Бесстрашия.       Мы с Роуз не стали заходить вглубь толпы, а увидев Деймона, Кристина и Пола недалеко от двери подошли к ним. Макс начал свою речь: — Я собрал вас всех здесь, чтобы сообщить тяжёлую новость. Сегодня на боевом задании, выполняя долг перед обществом, следуя манифесту фракции Бесстрашия, одна из ваших Лидеров Валери и боец Фрэнк погибли. Сегодня мы воздадим честь погибшим. Их храбрость, доблесть и честь при исполнении своего долга восхищают и заставляют равняться на них и продолжать их дело. Завтра их тела будут кремированы, а прах развеян по ветру. Так гласит закон Бесстрашия. Все те, кто желает с ними проститься, могут прийти в Зал Прощаний в 11.00. Спасибо. Все могут быть свободны.       Расходиться никто не спешил. Все были шокированы новостью, кто знал ближе Валери и Фрэнка не сдерживали эмоций. Две девушки громко расплакались, и, поддерживая за плечи, их вывели из Ямы. Сейчас у нас по расписанию обед, но в столовую никто не рвался. Фор через Катрину передал всем, чтобы после обеда собрались в комнате для стрельбы, тренировка будет продолжаться. Инструктор выглядел подавленным, он не раз в разговорах упоминал Валери. И всегда с уважением о ней отзывался. Валери была единственная женщина из пяти Лидеров.       Теперь всех в округе интересовал один вопрос: кто займет её место? Мне очень хотелось поговорить с Эмметом, но его и след простыл, едва Макс закончил речь.       Всегда шумная столовая превратилась в безмолвное помещение. Столы почти пустовали, а Бесстрашные, казалось, только ели, не пророняя ни слова. Мне не хотелось есть, и потому я взяла себе только гамбургер и сок. Голова раскалывалась от событий сегодняшнего дня: тяжёлый взгляд Эммета, это история с нападением на машину Бесстрашных… Но больше меня беспокоили слова Эрика.       Что это ещё за комната 57? За нашим столом сидит паренёк, Сед, он в прошлом году прошёл инициацию. Хороший парень, добрый и отзывчивый. Что ж решусь у него спросить. — Привет, Сед. Я тут хочу разобраться с нумерацией комнат в Бесстрашии, знаешь ли. Можешь помочь. Комната 57. Это где? — Привет. 57? Так, ну «5», значит пятый этаж. Это командный корпус. Там кабинеты Лидеров, залы совещаний… — Спасибо, Сед, − перебивая, улыбаюсь парню, я услышала всё, что хотела. Краем глаза вижу, что Роуз напряглась, у неё возникли вопросы.       Как только мы выходим из столовой, подруга берёт меня за руку и тянет в сторону и прямо-таки кидается с вопросом. — Зачем тебе кабинет Эрика? — А откуда ты знаешь, что это кабинет Эрика? — искренне удивляюсь вопросу Роуз. — Фор как-то попросил бумаги ему отнести. Ты не ответила на вопрос, − Роуз выглядела разозленной, не дождавшись ответа, ответила сама, − он опять тебя доставал?       Я смотрю ей в глаза, пытаюсь не показывать эмоции и отрицательно киваю головой. А в душе чуть ли не плачу. Я никому не могу тут довериться, кроме тебя, моя дорогая Роуз, но ведь ты себя же этим и погубишь. Ты искренняя, чтобы ты не говорила, а чувство добиваться правды и справедливости у тебя до сих пор течет в крови. — Ты мне врёшь, Алисия. Там, на лестничной площадке, да? − пытаясь нажать на меня, строго спрашивает она. — Роуз, к чему всё это? Я просто никуда не пойду и всё, что бы он там не говорил и не приказывал. — Разве ты не понимаешь? Это не закончится. Напиши заявление Максу о неуставных отношениях, о домог… — Что? Кому? Максу? Ты смеёшься, Роуз? Макс разорвёт эту писульку у меня на глазах. И если говорить об Уставе, то там есть такой пункт как субординация. И наш первый командир после Фора — Эрик! Ты представляешь, что он сделает со мной за то, что я напишу на него жалобу? Тут нужно действовать по-другому… — Как? Как по-другому? — Уговорами, просто игнорировать… Я не знаю.       Я закрыла ладонями лицо. Никогда не знала, что окажусь в такой ситуации. Роуз молчала, сложив руки на груди и сжав губы в тонкую линию, она укоризненно смотрела на меня. — Хорошо, Алисия. Я больше не вмешиваюсь, но… Как бы поздно не было потом, когда ты в конце концов прислушаешься к моим словам. Пойдём, уже, наверное, все собрались. Заниматься совершенно не было настроения. Моё расстроенное лицо говорило само за себя, за всё оставшееся время тренировки по стрельбе, я попала пару раз и никакими мотивирующими словами и советами Фора результат не улучшился. — Что с тобой такое, Алисия? Уже третья обойма пошла. Результат нулевой, − с чуть заметным раздражением в голосе сказал Фор, наблюдая за моей спиной. — Я не внимательна. И… — Закончить стрельбу! Взять своё боевое оружие и подойти к столу у дальней стены, − Фор перебил меня, он не хотел и не любил слушать какие-либо оправдания. — Сейчас будем учиться разбирать и чистить пистолет.       Инструктор как всегда спокойно и педантично рассказывал нам материал, подкрепляя всё это, естественно, практикой. Чистка оказалась не таким уж и приятным процессом.       Лично я перепачкалась и измазалась всеми этими протирками, растворителями и оружейными смазками. Разрядив пистолет и проверив, не осталось ли пули в стволе, я снимаю ствол, затвор, прицельную планку, рамку и обойму и начинаю чистку. И когда чистка была закончена, напоследок протираю детали оружия тканью для того, чтобы оно блестело, а после мы все повторяем разборку и сборку несколько раз, каждый раз всё лучше и лучше запоминая последовательность расположения деталей оружия. Не все детали мне получается с лёгкостью вытащить и при сборке снова вставить, но всё же результат был удовлетворительный. Сейчас уже почти шесть, и это значит, что тренировка закончена, звучат последние финальные звуки сборки пистолета — щелчки затвора. — Всё на сегодня. Оружие возвращаем на столы напротив мишени, − командует Фор, критически рассматривая качество сборки пистолета парнишки Дина.       Я не хочу в общежитие. Некоторая напряженность между мной и Роуз до сих пор сохраняется. За всю тренировку в этой комнате мы перекинулись всего лишь парой слов и то по делу. Да и что я буду делать весь оставшиеся вечер? И потому осмеливаюсь подойти к Фору с личной просьбой. — Фор, можно я ещё останусь. Потренируюсь. — Ты же знаешь, что нельзя после шести неофитам тренироваться в Яме. — Да. Но ведь ты нам как-то разрешал… — Вашего куратора-лидера не было, − быстро перебивает меня Фор. — Пожалуйста. Я почищу за собой оружие. Я уже умею, — мило улыбаюсь ему и нагло строю глазки. — Да, я вижу, − усмехается инструктор, слюнявя большой палец и вытирая оружейную смазку у меня со лба. — Хорошо. Я предупрежу, где надо, что разрешил. — Спасибо, − я в знак благодарности пожимаю парню ладонь. Он смотрит на ладонь, потом переводит взгляд, и мгновенье просто смотрит мне в глаза. Вдруг поджав губы, выдергивает руку, и чуть кивнув мне, разворачивается и уходит, ребята потянулись за ним. Я же, распрощавшись с Роуз, подхожу к столику напротив центральной мишени и заряжаю в обойму пули, после вставляю её и дергаю затвор. Прозвучал щелчок, пуля в патроннике. Следующий час с перерывами на отдых и паузами на то, чтобы зарядить обойму, не принёс ожидаемых результатов. Кисти рук уже ноют, да и я за целый день со всеми его злоключениями устала. Решаю отстрелять последнюю на сегодня обойму и пойти в общежитие.       Раздался выстрел. Ещё один. Ещё два. Критически разглядываю мишень. Уже лучше, но можно ещё точнее. Целюсь, выдыхаю — выстрел. Девятка. Снова повторяю так же. Восьмёрка. — Не плохо. Троечка тебе. Оружие крепче держи, контролируй отдачу, − за спиной раздался развязанный голос Эрика.       Я вздрогнула, так и развернулась с оружием в вытянутых руках. Лидер, который сделал шаг мне на встречу, остановился и, сощурив глаза, раздраженно прикрикнул: — Пистолет опусти, дура! Фор должен был первым делом вам вталдычить, что оружие в ситуации, не требующей его применения, направлять на человека нельзя!       Эрик подошёл и выдернул пистолет у меня из рук. Я, напуганная, ничего ему на это замечание не ответила, меня больше возмутила его оценка моих успехов. — А чего это на «тройку»? За весь день это было твёрдой «пятёркой»! — рассержено выпаливаю я и пытаюсь выхватить обратно у него пистолет. — А вот почему! — отвечает он и поднимает пистолет и стреляет. Четыре выстрела, и все в центр мишени. После кидает оружие на стол и командным тоном добавляет, − разобрать, почистить и собрать. Ну, чего стоим?       Кинув на него рассерженный взгляд, хватаю оружие за тёплый ствол, несу к столу и сразу приступаю к делу. Затылком так и чувствую, как он меня насквозь прожигает. Медленно обойдя стол, он становится прямо напротив меня. Занимаясь делом, краем глаза вижу, что Лидер, сложив руки на груди, смотрит то на движения моих рук, то на моё сосредоточенное лицо. — Я так понял, ты не придешь в комнату 57? — холодно вдруг спрашивает он. — Да, ты правильно понял, − напрягшись, отвечаю как можно более убедительней и твёрже. — Никуда бы не пришла и всё тут. Чтобы я там не говорил и не приказывал? — Да. Я бы… Подожди, − до меня тут начинает доходить. Я, оторвавшись от дела, упираюсь руками о стол, возмущённо спрашиваю, − ты всё слышал. Ты подслушал наш разговор с Роуз! — Да, я слышал ваш разговор с рыжей, − Эрик опирается руками о стол так же, как и я и наклоняется вперёд. Наши лица в каких-то пяти сантиметрах друг от друга. — Передай своей подруге, чтобы не лезла не в своё дело. Иначе это может плохо для неё закончиться, — отчеканивает Эрик, его скулы при этом напряглись. — Не смей трогать Роуз! Она хороший человек. Она заботится обо мне… — А кто ещё заботится? Может быть Эммет? Или Фор? Вы хорошо ворковали с ним в баре. — Что? Ты что, шпионишь за мной? — он начинает меня выводить из себя. Такой наглости я не ожидала. — А что, если да. Ты думаешь, почему Эммет был направлен за Стену со мной, а вот Фора Макс не разрешил… — Ты Эммета отправил на юго-западный пост из-за меня? — от этой новости я шокировано отшатнулась и замерла. — Впредь не перечь мне, а то я не ручаюсь за благополучие твоих друзей! — надменно скривив губы, сказал Эрик. — И заруби себе на носу: Эммет не один из хороших людей! Ты его ещё не знаешь! — Нет, он хороший! — выпаливаю я, снова поддавшись вперёд, и с вызовом гляжу Лидеру в глаза. — Он не нападает на меня в коридорах и лестничных площадках, не впечатывает спиной в голый камень, не запугивает, не домогается и не целует, если я этого не хочу! Может ты не знал, Эрик, но девушкам нравятся добрые и нежные парни, которые добиваются их, ухаживают и дарят цветы! Возможно, и есть такие девушки, которые получают истинный кайф от грубой силы, но я не в их числе!       Эрик, не перебивая, слушал меня. На его скулах играли желваки, в двух холодных, серых льдинках горел огонь гнева. Ему совершенно не нравилось то, что я говорю, но он дал мне высказаться. Под конец я уже кричала, но и на это он никак не отреагировал. Опустив голову, Эрик, видимо, переваривал то, что я сказала. Я, воспользовавшись паузой, заканчиваю сборку пистолета и, щёлкнув затвором громко говорю: — Готово, Лидер, − кладу пистолет перед ним.       Эрик поднимает на меня взгляд, а потом вытворяет такое, что я никак не ожидала. Подтянувшись на руках, буквально перелетает через стол и оказывается возле меня. Я никак не успеваю среагировать, пячусь назад и упираюсь в стол. Эрик с улыбкой на губах подошёл ко мне и, не отрывая взгляда от моих глаз, ладонью касается щеки, большим пальцем попутно гладит губы, опускает руку на мою тонкую шею. Медленно наклоняется и шепчет на ухо: — Ты меня не знаешь, Алисия. Я могу быть нежным.       Я беру его руку в области кисти, где кожа покрыта геометрическими рисунками и мягко отвожу. Эрик не сопротивляется, а только смотрит на меня, не отрывая взгляда. Выскользнув от него, быстро направляюсь к выходу. И уже у самой двери слышу: — Ты узнаешь, Алисия, ты почувствуешь, какой я могу быть нежный.       Остановившись, я закрыла глаза и сглотнула. Я поняла, что Эрик не отступиться, пока не получит желаемое. Его задело сравнение с Эмметом − теперь для Лидера это личное. Будет плохо, если я навлеку на Эммета неприятности. За час до этого…       В полутемной комнате, куда свет попадал лишь через маленькое окно, которое находилось под самым потолком, едва угадывались два полуголых силуэта. Высокая мужская фигура почти закрывала собой маленькую хрупкую девушку, чьи тонкие руки обвивали мощную шею, а пальцы ласкали затылок. Резкие, отрывистые поцелуи звенели отголосками в этом полупустом помещении, где, кроме широкого стола и пары стульев, не было больше никакой мебели. Этот мужчина не проявлял никогда никакой ласки к своим любовницам. Ему вообщем-то было плевать, затронет ли он своей резкостью их сердца или нет. Но девушки сами знали, на что и с кем они шли.       Мужчина одним резким движением разворачивает податливое, горящее от таких уже привычных грубых ласк, тело, спиной к своей груди и толкает девушку на стол. Любые её попытки подняться он пресекает. Девушка знает, что Этому мужчине нравится именно так: она никогда не смотрит ему в глаза, когда они занимаются сексом, как и он никогда не приводит её в свою комнату. Она может много сказать, что у них не так, как у нормальных любовников. Да, ей хотелось большего, но ведь она знала, что получит от этих плотских утех, знала, когда сама в первый раз пошла за ним в эту уже так опостылившую комнату. Он пользовался её телом, а она его властью.       То напряжение, скопившиеся из-за происшествий последних дней, мужчине хотелось вылить, избавиться от него. Забыться с помощью тела согласной на все девушки. Его движения всегда были резкими и быстрыми. Когда девушка указывала на этот факт, то получала лишь надменное хмыканье в ответ. Однако, он знал, когда следует быть нежным. Сменив свой привычный шальной темп на плавный и нежный, незамедлительно получив отклик от её тела, он был готов задавать вопросы и получать ответы. ― Расскажи-ка мне, малышка, что тут без меня было. Скучала она по мне?       Девушка понимала о ком идёт речь, о ком спрашивает Этот мужчина. Она — да, скучала, Алисия — нет. Девушка отрицательно машет головой, разметавшиеся волосы падают на лицо. Она не в силах ему ответить или убрать мешающие пряди, ей сейчас так хорошо, она не хочет говорить о Алисии. Но грубые толчки заставляют поморщиться и вспомнить уговор с ним, с этим бессердечным мужчиной, которой без зазрения совести занимается любовью с одной женщиной, спрашивая при этом о другой. Ей приходится отвечать: ― Она водится с Фором, он тренирует её после занятий, была с ним в баре, — на выдохе, слегка охрипшим голосом отвечает девушка. ― Что ещё?       Она отрицательно машет головой. От его движений выгибается и постанывает. Ему понравился ответ на последний вопрос. Получив желаемое наслаждение, она выдаёт, понимая, что за это получит трёпку, но не может сдержаться. ― Ненавидит тебя. Видеть не хочет. Эммета ждёт не дождётся. Пауза. Схватив её за челюсть, дернув на себя, зло зашипел на ухо: ― Эммета ждёт, говоришь? Чёрную урну она скоро дождётся.       Дальше было больно и неприятно, но она терпела. Ведь знала, что это получит, когда говорила последние слова.       Перед тем, как покинуть комнату, он подошёл к одевающейся девушке, взял её за подбородок и, разглядев в этом полумраке её блестящие от влаги глаза, тихо сказал: ― Я надеюсь, ты будешь хорошей девочкой?! И впредь докладывай мне обо всём!       Она машет головой, слезинка скатывается с уголка глаза и капает ему на руку. Невозмутимо вытерев пальцы об жилет, мужчина идёт к выходу, не забывая кинуть через плечо: ― Завтра в это же время.       Она молча кивает, ничего не отвечая. Ему и не нужно ничего слышать. Она придёт. Снова придёт в эту полупустую, холодную, как и его сердце, комнату. Как и всегда.