Подруга, ты играешь с огнём!

POV Эрик       Непривычно вот так сидеть на одном месте возле одного человека. В этой дурманящей тишине звуки работающих приборов выедают мой мозг. Не могу долго на чем-то сосредоточиться, понимание того, что сейчас от меня ничего не зависит и приходится только терпеть и ждать, ужасно раздражает и злит. Вид высоких, стеклянных, правильных до тошноты зданий за окном осточертел. Насмотревшись на них с детства и до инициации, я никогда бы не подумал, что придется повторить эту пытку. Но выбора нет, и всё же взгляд всё время возвращается к кровати. Тусклые лампочки над изголовьем неестественно освещают её и так бледное лицо, вырисовывая заострившиеся скулы и впадины на щеках. Красивые некогда длинные темные волосы сейчас лежат вокруг головы хаотичной, разной по длине, обгорелой кучей прядей.       Закрыв кулаком губы, не отрывая взгляда с неким смешением сожаления и злости, я смотрю на нее, вспоминая нашу последнюю встречу и разговор. Я злюсь на неё за то, что такая дура, злюсь на себя за то, что не успел лично всадить Заку пулю промеж глаз. Мою проблему решила шальная граната не в то время, не в том месте. Печально. Но сбежать удалось его подельникам, и я буду не я, если лично не изловлю и не уничтожу каждого из них.       Её спокойное дыхание вселяет надежду, и мне не хочется даже думать о том, что могло быть что-то по-другому. Уж слишком ещё свежи в памяти те минуты отчаяния и обреченности в горящем задымленном помещении, когда всё шло уже на секунды. Ещё немного, и всё могло сложиться по-другому.       Никогда бы не подумал, что когда-нибудь буду вот так сидеть на нервах и думать лишь об одном человеке. Ухмыльнувшись своим же мыслям, расслабленно откинувшись на спинку стула, размышляю над тем, как я до этого докатился.       Как могла простая неофитка, совсем ещё девчонка, так меня зацепить? А главное, чем? Да, она красивая, милая с большими, всегда такими вопрошающими и наивными глазками. Ха! Будто это меня когда-то цепляло. Сколько за всё моё время пребывания в Бесстрашии я из года в год встречал вот таких доверчивых девчонок, которые, легко соглашаясь, становились развлечением на одну ночь или максимум на недельку-другую. Но с Алисией всё было по-другому.       С самого начала её взгляд, тон, поведение — всё говорило о полнейшем безразличии и незаинтересованности в нашем дальнейшем, так сказать, общении. Наблюдая за ней ещё на первой тренировке, я твёрдо решил, что в скором времени эта строптивая неофиточка станет моей. Я не привык, да и не умею, ухаживать за девушками, и потому Алисии ради своего же спокойного житья во фракции следовало уступить мне ещё, когда мы столкнулись в коридоре в день праздника. Сказать то, что я не люблю получать отпор — это ничего не сказать. Хотя с другой стороны её бойкий характер и такое упорное сопротивление даже иногда забавляли.       Нехватки в легкодоступном теле для меня никогда не было. Девушки всегда сами ко мне шли, добровольно. Страх вылететь к изгоям заставлял их искать защиты с неким завуалированным предложением взаимопомощи. В этом наборе такой девушкой была Эни. Однажды, после очередной тренировки, она нашла меня в комнате совещаний. Хорошенькая с голубыми глазами, стройным телом, мягким и на всё готовым характером — Эни обладала всем, чтобы нашей встречи были полезны и не скучны. У нас состоялся хороший дуэт, мы оба выполняли условия сделки, а с появлением у меня на пути Эммета я получил ещё и достоверный источник информации о Алисии.       Этот гад прицепился к моей девочке, как банный лист. Используя её наивность, неопытность в отношениях и простую, даже ничем не скрытую, лесть Эммет расположил к себе Алисию. В её глазах он предстал таким себе принцем на белом коне, романтичным и нежным парнем, именно таким, каких любят девушки. Алисия, сама того не подозревая, стала игрушкой в его руках, предметом мести мне за Джуд.       Джуд… Вот бы никогда не подумал, что короткая интрижка с этой девчонкой обернется мне проблемой на долгие годы в виде скрытого, очень мстительного и злопамятного врага. После того, как её тело подняли со дна пропасти, Эммет не отходил от неё до самого кремирования. Он был разбит морально и физически и никак не хотел поверить в её гибель. Видя во мне причину её самоубийства, Эммет, выходя из Зала Прощания, глядя мне в глаза, поклялся отомстить. Тогда я не обратил должного внимания на его слова, они мне казались простым бредом, чего не скажешь в запале, но я ошибался. ― Я знаю, что это ты виноват в смерти Джуд. Ты беспринципная, эгоистичная сволочь! Ты использовал её! Развлекался с ней, а когда Джуд надоела, просто избавился, как от ненужного предмета, легко заменив её другой, − полным злости и ненависти голосом произнес Эммет, придвинувшись ко мне максимально близко и просто сжигая меня уничтожающим взглядом. — Когда-нибудь, рано или поздно, это случится, и ты встретишь ту, с которой захочешь быть, которая станет тебе по-особенному дорога, как мне была дорога Джуд, и вот тогда я отомщу тебе.       Десять лет прошло с той истории. Естественно слова этой ничем не прикрытой угрозы почти сразу же были забыты. Девушки приходили ко мне и уходили, но ни одна надолго не задерживалась. И вот после столь долгого, терпеливого ожидания у Эммета появилась возможность выполнить свою угрозу.       Хладнокровно и расчетливо действуя по продуманному плану, Эммет играл с Алисией во влюбленного парня, и любые мои слова проходили мимо неё. Однажды, после очередной их встречи, я перехватил её в коридоре. Я был зол и мало контролировал силу, с которой схватил Алисию и припечатал к стене. Такое поведение убедительности и доверия моим словам не добавило, скорее наоборот, но мне тогда было всё равно. ― Опять с Эмметом была? Я тебя предупреждал. Ничему тебя жизнь не учит. Хочешь, чтобы я его за Стену на месяц отослал… ― Да отвали же ты от меня! У нас Эмметом отношения, и ты ничего не сделаешь… ― Отношения? Какие нахрен отношения? Да он использует тебя, дура. Он мстит мне!       Она ничего не ответила, резко оттолкнув меня, быстро убежала. И так было почти всегда. Сама моя натура действовала на неё раздражающе, а мой взрывной характер никак не способствовал положительному развитию наших отношений. Поразмыслив, я понял, что с Алисией не получится вести себя так, как я привык, мне придется меняться. Тогда, в комнате для стрельб, высказав в лицо все, что она обо мне думала, Алисия тем не менее, возможно, сама того не осознавая, выложила модель моего должного поведения.       Желание сделать ей приятное, расположить к себе, полностью исчезло, как только я узнал, что Алисии нет во фракции целый день. И я был уверен на сто процентов, что она опять с ним. Те эмоции, что я ощутил, можно было сравнить лишь с предательством и обманом. В то время, как я старался угодить ей в ущерб своим убеждениям и привычкам, Алисия развлекалась с Эмметом в Дружелюбии. Конечно, я был зол и почти не контролировал себя, едва увидев её на мосту с рыжей и тем гадским веником в руках. Меня это взбесило немыслимо! Алисия своим поступком взбудоражила всё то отрицательное во мне, от чего я хотел отгородить её. Результат не заставил себя долго ждать, я на пару шагов, а то и на десяток отошел назад от своей цели, а Эммет же, напротив, стал для неё ещё милее и ближе.       Этот говнюк всё время вставлял мне палки в колеса. Он в одно время из нихера превратился во всеобщего любимца и народное достояние фракции, блин. Решение большинства на Совете Лидеров о назначении Эммета вместо Валери одним из Лидеров меня невероятно удивило. Тогда я задался вопросом: когда, в какое время я упустил его возвышение? Почему не заметил раньше и не пресёк это на корню? Считаю, у нас с ним для достижения наших совершенно противоположных целей была одна причина — Алисия.       Даже сейчас, не смотря на то, что он целыми неделями пропадает за Стеной, организуя и контролируя вылазки групп бесстрашных (за это нужно сказать спасибо Максу), и мы с ним почти не пересекаемся, но мне до сих пор хочется хорошенько ему врезать. Каждому из нас бой в Яме не принёс облегчения. Конфликт никуда не ушёл, он ещё больше обострился после нашей с Алисией ночи в Эрудиции.       Вспоминая эту ночь с упоением, я рад, что Алисия выбрала правильное решение — не сопротивляться мне. Нет, вряд ли меня что-то могло остановить тогда, лишь, если бы только она выиграла наш поединок. Мы оба понимали, что это практически невозможно. Слишком долго я ждал этой встречи. Её горячее тело с нежной, как шелк, кожей, мягкие медовые губки, волны пахнущего цитрусом волос просто сносили башку. Я не ощущал от неё отдачи, она не отвечала на мои ласки, а терпеливо, будто отдавая повинность, ждала, когда всё закончится. Открытую заинтересованность во мне в промежутках между обычным безразличием и неприязнью я не единожды читал в её глазах. Так от чего же столько жеманности и скованности было тогда? Это зацепляло. Нежные слова, которыми мне ранее хотелось сказать ей, снова сменились грубыми и едкими. После, оставив её одну, я ушёл, но ещё никогда не был так уверен, что у нас всё только начинается.       После нашей близости её неприязнь ко мне переросла в глубокую ненависть. Алисия не хотела ничего слышать о нас, как о паре, она всячески противилась любым мыслям на эту тему, даже первый её страх был связан со мной, но я знал, что это лишь вопрос времени. Как уже говорил, ей стоит только оставить всякое сопротивление и просто привыкнуть ко мне, для неё не было иного выхода. Между тем, я терпеливо ждал, не напирая, но и в тоже время не давая забывать о себе, я ведь знал, что и Эммета Алисия не жалует. Я знал, что придёт время, когда ей придется переступить через свою гордость и обратиться ко мне, попросить помощи или небольшого одолжения. Долго ждать не пришлось. Эта рыжая, тупоголовая курица, ведомая Эмметом, как на поводке, написала с его подачи на меня жалобу. В то утро у нас с Максом состоялся неприятный разговор: ― Эрик, разберись-ка ты со своими бабами! На, почитай, − Макс кинул на стол, мелко исписанный лист бумаги. С первых строк сразу стало ясно о ком идёт речь. Напряженно читая эту кляузу, я уже мысленно готовил для Роуз наказание, так просто ей это с рук не сойдет. Да, как она посмела?!       Не дав дочитать, Макс выхватил бумагу и, трясся ей в воздухе, предостерегающе добавил: ― На первый раз я не буду давать ход бумаге, хотя и обещал обратить должное внимание. Теперь мне всё ясно, и стала понятна причина вашей вчерашней драки с Эмметом. Позорище! Вы оба носите звание Лидера, а дрались из-за девки, как два пацана из подворотни. Мне всё равно, Эрик, с кем ты развлекаешься, где и как, главное, чтобы это не приносило лишних проблем. А это проблема, Эрик, − Лидер снова поднёс эту бумагу ко мне, − неофитка грозилась в Искренность обратиться, если понадобиться. И если это случиться, ты можешь представить какой фракцию ждёт скандал? Если ты не разберёшься, и это повториться, то мне придётся отреагировать по-другому.        Из кабинета Макса мне пришлось уехать на время в Эрудицию, вскипая от переполняющего меня гнева. В последнее время Бесстрашие и Эрудиция стали намного теснее сотрудничать, нежели пару годами ранее. Взаимовыгодная, совместная работа двух сильнейших фракций даёт свои плоды: сила и интеллект — два главных инструмента для достижения покорности и послушания масс. Щедро поставляя во фракцию все новейшие разработки, Эрудиция заручилась в силовой поддержке Бесстрашия в случае необходимости контроля порядка в городе.       Возвращаясь назад, я почти остыл внутренне и забыл о неприятностях утра. На пассажирском сиденье, в такт движению машины, в маленьком флакончике плескалась жидкость. Этот парфюм я выбрал быстро, почти не задумываясь и не колеблясь. Едва уловив его аромат, я сразу понял, что он подходит Алисии. Такой же, как и она — легкий, свежий, невероятно нежный и притягательный.       Оставив на кроватях подарки для двух дам, я направился к себе, с нетерпением ожидая ту, которую тот или иной подарок всё же заставит ко меня прийти. Алисия застала меня за разбором рапортов и докладов от командиров групп, вернувшихся из-за Стены. Любопытно оглянувшись по сторонам, она, наконец, заметила и меня. Мне было приятно видеть её, а вот Алисия чуть нахмурившись, рассматривая моё лицо, спросила: — Что случилось?       От вколотой ещё в Эрудиции регенерирующей сыворотки гематомы и раны на и лице и теле значительно затянулись. А насчет её вопроса я не стал вдаваться в подробности, уверен, что она и так всё знает уже, ограничился лишь: — Решались права собственности, − несмотря на то, что мне приятно ощущать тепло её пальчиков на лице, я всё же отвёл её руку. — Алисия, ты же не о здоровье моём справляться пришла. Чего нужно?       Причина её прихода вынесла мне мозг ещё утром. Всё мое спокойствие и радость от её прихода мгновенно ушло. Этот гадский листок бумаги принес нам обоим только неприятности.       Мне бы хотелось, чтобы мои слова не проходили мимо, стоит запомнить: когда я что-то говорю, к этому стоит прислушиваться. Но Алисия никогда не придерживалась этой истины. Это касается и истории с Роуз, я говорил о необходимости предупредить её и проследить, чтобы эта рыжая приняла сказанные слова всерьёз, но всё оказалось наоборот.       Полный решимости не уступать в этом вопросе, я всё же не смог не отреагировать на её просьбу. Мой холодный и резкий тон вызвал у неё слёзы, но, не смотря на это, её упорству спасти подругу стоило позавидовать. Для достижения этой цели Алисия пыталась воззвать к моей совести, используя, я уверен тогда, малоприятные для неё воспоминания нашей ночи в Эрудиции. Через слезы и гордость в её случае, нервы и пощёчину в моём, мы всё же смогли прийти к удовлетворившему только Алисию выходу. Хотя и меня ждала приятная награда за уступку — Алисии понравился мой подарок.       Свой успех, как бы мне хотелось, я не успел закрепить, Максу приспичило срочно отправить меня на командный пункт, и Эммет не замедлительно использовал это. Этот сучонок, воспользовавшись моим отсутствием, стал подкатывать к моей девочке. Рассказывая мне о происшествиях в баре того вечера, моя добрая подруга Эни, ничего не скрывая, поделилась всеми подробностями. Несмотря на то, что Алисия значительно охладела к нему, Эммет все не упускал случая напомнить о себе.       Лениво болтая скотч в бокале, я почти не слушал мало интересующую информацию о тайной вылазке неофитов на башню, дискотеку и выпивку. Моё внимание привлек их танец и дальнейший совместный уход. Запись с камер той части фракции ничего не дала, на всех видео одно и то же -Алисия тянет на себе этого пьяного мудня до его комнаты, но завершение этой истории мне так и не удалось узнать — в крыле, где его комната нет видео наблюдения. И тогда мне стоило только догадываться, чем закончилась их встреча.       После такого подробного на детали доклада мне пришлось идти к Максу на совещание злым, как бес, где помимо созерцания самого Эммета меня ждали неприятные новости. Дав себе обещание позже разобраться в том, кому пришла в голову такая «мудрая» идея по привлечению неофитов к патрулированию, я во время самого совещания пытался помешать принятию этого решения. Но вскоре понял, что всё было утверждено и обговорено заранее.       День был сумасшедший. Перед отъездом на командный пункт, где мы с Эмметом с легкой руки Макса оказались командирами, нужно было решить много организационных вопросов, и как бы я не злился на предмет просьбы, но помочь, чтобы снова расположить к себе Алисию. Не могу не признать, что мне приятно её обращение именно ко мне за помощью. Она, сама того не осознавая, признала во мне того мужчину, на которого можно положиться в трудную минуту, зная, что он обязательно поможет. Случай с Томом полностью подтвердил, что отношения Эммета и Алисии закончены, между ними нет былого доверия и симпатии.я испытал такое удовольствие от осознания этого, что для меня безразличным был даже ор Макса. Наш Лидер не привык идти на уступки, если только они не сулят ему личной выгодой, в принципе, как я. Непоколебимый в вопросах исполнения правил прохождения инициации Макс пытался стоять на своём до конца, даже не подозревая, что в данной ситуации я тоже не сдамся, пока не получу желаемое. Провозившись со мной безрезультатно около получаса, Макс, в конце концов, с матами напополам дал своё согласие на дальнейшее пребывание Тома. В тот момент мне было совершенно наплевать, как он реагирует, главное, я получил того, что хотел.       Ожидая днем время вечерней встречи, мы с Алисией оба и не догадывались, чем закончится тот вечер. Несмотря на всё её явное сопротивление и желание уйти, Алисия всё же осталась. Приобняв её теплое, хрупкое тело, зарывшись в пахнущие парфюмом волосы, ласково поглаживая нежное плечико, я впервые за долгое время смог мирно уснуть. Мне было так хорошо от того, что Алисия просто находится рядом. На тот момент мне не хотелось чего-то большего, само её присутствие приносило удовлетворение.       Вспоминая сейчас всё это, я начинаю понимать, что наши отношения не могли развиваться иначе. Они должны были от простой неприязни и ненависти перерасти в доверие и желание. Всё, к чему мы пришли в конце концов, должно было наступить именно тогда, в тот вечер и последующее утро. Не сопротивляясь и не принимая близость, как повинность, Алисия полностью расслабилась и доверилась мне.       Я видел, что что-то поменялось в её глазах и взгляде, которым она смотрела на меня. В них больше не читалось презрение, раздражительность или ненависть. Отсутствие последнего она и так понимала, и это открытие выбивало её из колеи. У Алисии исчезла обычная, удобная для неё по отношению ко мне модель поведения, она не знала, как ей быть дальше. Это смятение не ускользнуло от меня и честно сказать, порядком позабавило. Было интересно наблюдать, как она пыталась справиться со своими эмоциями, напуская на себя серьезность, вспоминая былую неприязнь.       Уезжая на командный пункт и будучи на нём все последующие дни до её приезда, я был уверен как никогда, что при встрече Алисия будет так же рада видеть меня, как и я её. Работа на посту кипела ежедневно, постоянные диверсии изгоев в городе порой не оставляли ни минуты свободного времени. Во время вылазок наших штурмовых и разведгрупп успешно проводились операции по обезвреживанию и уничтожению точек сопротивления изгоев. Пару раз мы брали в плен их людей, но после многочасовых допросов ничего, кроме имён «Зак», «Билл», «Джон», они не могли сказать. Они ничего не знали, были простыми тупоголовыми исполнителями, толком не знающими своих командиров, слепо им доверяющими, зараженными, как вирусом, некой фанатичной идеей свободы общества от рабства системы фракций и тому подобной чушью.       Вовремя не разобравшись должным образом, мы в конечном счете дорого за это заплатили. Первая птичка этих проблем прозвучала ещё тогда, когда я получил от Рея рапорт первого патрулирования его группы. Сказать, что я был зол на Алисию — это ничего не сказать. И если бы она не была бы моей женщиной, я бы ей хорошенько врезал. Алисия повела себя, как зелёная неопытная неофитка во второй день пребывания во фракции, и это меня ужасно выбесило. Степень моего волнения за неё Алисия могла бы оценить, когда я взял сигарету, если бы знала, что я не курил уже три года. Высказав ей всё, что о ней думаю, выгнал её, бросив вслед, что больше не хочу её видеть. Уверен, что мои слова и последовавший от неё ответ были не тем, о чём мы на самом деле думали, и стоило нам обоим успокоиться, разговор был бы совершенно другим.       При отсутствии Алисии на командном пункте до следующего патрулирования я подумал над тем, что стоит поподробней обсудить с ней совершенные ею ошибки, объяснить причину моей реакции на это, а также рассказать, как стоит поступать в следующий раз при подобной ситуации. Но я не успел.       В день прибытия их группы на пункт меня с самого раннего утра не было. Я её не видел, только пересекся у самых ворот с машинами, перевозившие неофитов. Если бы мы только могли знать в то утро, чем закончится эта очередная смена, то сделали всё, чтоб не допустить этого. Но всё оказалось по-другому, я узнал о случившемся очень поздно. Если бы Эммет выполнял свою работу вместо того, чтобы раз за разом подбивать остальных и самому приносить жалобы и заявления на меня, то мы смогли бы начать поиски группы раньше. Эта непонятная заминка и последующее невнятное объяснение отсутствия каких-либо действий с его стороны напрягает. Может, Макс и пропустил этот случай мимо внимания, но не я. Решил сам лично, никому не доверяя разобраться и вывести этого умника на чистую воду, но на тот момент для меня это было не на первом месте. Скупые сведения о местонахождении неофитов мы получили от пленённых изгоев. Многочасовые допросы дали свои результаты, это было трудно, но ещё труднее оказалось добиться от Макса разрешения начать поиски.       Верные мне люди дали своё согласие на участие в операции, подготовка в и так сжатые сроки прошла крайне быстро. Работая над картами местности, старыми, имеющимися в наличии, планами зданий, мы тщательно прорабатывали каждую мелочь, составляя план штурма. Как это для меня было не желательно, но в ситуации, когда и так не хватает людей не приходится выбирать, поэтому пришлось согласиться, когда Эммет вызвался участвовать в операции.       Штурм был запланирован на третьи сутки. Логово изгоев оказалось в старом заброшенном полуразрушенном здании. Судя по старым архитектурным планам, хуже строения для штурма и не придумаешь: подвалы с разветвлённой системой коридоров и комнат; первый этаж с узкими высокими окнами под самым потолком. Помимо всего прочего изгои могли самостоятельно прорыть дополнительные ходы, о которых мы не имеем никакой информации.       Окружив по периметру здание, по условному сигналу мы приступили к штурму. Ничего не ожидавшие изгои панически метались по коридорам, зачищая метр за метром, мы уверенно продвигались вперёд. Неожиданно раздавались взрывы, старое здание опасно содрогалась, с ветхого потолка сыпалась штукатурка. Было опасно проходить дальше вглубь строения, нам сразу стало ясно чего добиваются афракционеры — они хотели подорвать несущие стены, дабы здание сложилось, как карточный домик, и похоронило нас под тонной бетона. Дальнейшее пребывание внутри было просто опасно для жизни, бойцы по рации передавали, что начавшийся в северном крыле пожар быстро распространяется по всему строению, и скоро станет совсем туго. Половина моих людей была уже снаружи фабрики и, поспешно разбирая защитные средства, были готовы снова зайти вовнутрь, когда я с Йеном и Кайлом, откашливаясь от густого дыма, вышли к машинам. ― Эрик, мы с Карлосом пройдём по этому коридору, − Эммету приходилось перекрикивать разбушевавшийся пожар и звуки одиночных взрывов. Видимо, изгои усеяли здание взрывчаткой, которая детонировала от высокой температуры. Развернув карту на капоте машины, он показывал маршрут своего движения, − в конце этого блока довольно большие комнаты, возможно неофиты там. ― Хорошо, держи меня в курсе. Я с парнями вернусь, откуда пришел, там остались непроверенные участки. Всё за работу, у нас не так много времени осталось.       С каждой минутой работать было всё труднее. Шансы найти Алисию и остальных живыми таяли на глазах. Мне не удалось добраться до тех, недавно покинутых участков — проход к ним завалило. От понимания того, что именно там могла и находиться Алисия, и я уже никак не мог ей помочь, хотелось лезть на стену.       Возвращаясь назад почти в слепую по ужасно задымленным коридорам, я услышал по рации голос Карлоса и по обрывкам постоянно прерывающейся связи всё же понял, что они с Эмметом кого-то нашли, и он спешит за подмогой с дополнительными инструментами. Поспешить на помощь, как бы я не хотел, у нас с ребятами не получилось. Пропустив нужный поворот, мы двинулись не тем маршрутом и заблудились, попутно дважды встречали сопротивление в этих и так уже, казалось, задымленных коридорах, вступая в перестрелку. Это всё нас задержало, я с бойцами выбрался наружу, когда было уже поздно. Ребята и Эммет выбегали из здания, крыша которого опасно полыхала, готовая в любой момент обрушиться. Быстро подбежав к Эммету, я громко спросил: ― Вы нашли неофитов? − получив хмурый взгляд в ответ, понизив голос и приблизившись к нему, повторил вопрос: − Ты нашёл их? ― Её уже не спасти, Эрик. Нет шансов, − видимо, получив от меня в ответ полный безумства взгляд, Эммет поспешно добавил: − мы были вынуждены уйти, иначе погибли бы всё. Эрик, там опасно! ― Где она? ― Третий коридор направо, Алисия через стенку у железной двери…       Но я его уже не слушал. Бросившись к машине, я вытащил оттуда дополнительную маску с кислородным баллончиком, развернув большое одеяло, облил его водой и, выхватив у Кайла из разгрузки пару гранат, направился вовнутрь здания, бросив на ходу через плечо: ― Никому со мной не идти. Это приказ. Ждать всем здесь.       Ориентироваться внутри было нелегко, защитные стекла противогаза ограничивали и так плохое видение. Полыхающий огонь со всех сторон подстёгивал, не оставляя ни секунды на размышления или колебания. Нужно было действовать быстро. Добравшись до указанных дверей, я несколько раз попробовал их на прочность, но безрезультатно, окликнув Алисию в небольшое отверстие на стене и не получив ответа, мне пришлось действовать решительно. Не раздумывая больше ни минуты, на расстоянии около пяти метров от двери заложил в небольшое углубление в стене две гранаты. От мощности взрыва, потолочные наполовину сожженные балки опасливо треснув, согнулись, осыпали меня дождём горящих искр. Пробираясь через дыру в стене, сквозь облако не осевшей пыли, я, наконец, достиг цели. Моя девочка, облокотившись головкой о стену, лежала без сознания. Длинные, темные, волосы прядями осыпались на пол, как только я взял её руки. Горящие куски древесины прожгли их насквозь, оставляя короткую бесформенную кучу. Немедля и даже не проверяя жива ли она или нет, я приложил к её лицу дополнительную маску, укутал во влажную ткань и что есть сил поспешил наружу.       По дороге назад передо мной дважды падали горящие элементы здания, ощущая тогда боль не больше комариного укуса, я ощутил всю «прелесть» и силу ожогов лишь очутившись с моей драгоценной ношей в безопасности. Расплавившись от высокой температуры, участки спец. формы запеклись на коже, и потому врачам Эрудиции приходилось после лошадиной дозы обезболивающего удалять эти повреждения, в большинстве случаев вместе с пораженной кожей. Сцепив зубы, да и благодаря усовершенствованным лекарствам, я вытерпел подобные процедуры. Главным моим успокоением было то, что Алисия была жива. Да, её состояние было критично, и ещё немного и ничто бы ей не помогло, что главное — я успел. Остальное не важно.       Не приходя в себя, Алисия находится в больнице Эрудиции третьи сутки. Я жду, когда она проснётся, пока не увижу, как она открыла глаза, не уйду отсюда. Хотя с другой стороны мне не по себе от этой мысли. Придется что-то сказать о Роуз, а мне сказать нечего. На следующий день после тушения пожара мои ребята снова осмотрели безопасные участки здания и никого, кроме тел изгоев, найти не удалось.       Звук открывающейся двери отвлек от воспоминаний, заставив обернуться на входящего. На пороге оказалась молоденькая медсестра. Хмуро сдвинув брови, заговорила, напущено сердитым голосом: ― И не сомневалась, что застану Вас тут. Эрик, возвращайтесь к себе в палату, к Вам врач уже трижды заходил. И не забудьте о вечерней перевязке.       Молча кивнув на всю её тираду, я снова откинулся на спинку стула. Сейчас я в больнице нахожусь только ради Алисии, в противном случае меня здесь ничто бы не удержало. Ожоги мало помалу затягиваются, их смогли бы залечить и медработники Бесстрашия. И даже понимание того, что сейчас всем на охранном посту и группой расследования заправляет Эммет, не может меня отсюда вырвать. Я терпеливо жду… POV Алисия       Отвратительный, горький привкус дыма и пепла во рту — это первое, что я ощутила едва пришла в себя. Ещё не открыв глаза, я по малу вспоминала то, что произошло. В затуманенном рассудке всплывали картины пожарища, не завершившиеся успехом попытки группы бесстрашных помочь мне и чувство отчаяния от осознания того, что Эммет оставил меня на верную гибель.       Мне страшно открывать глаза. Меня окружает тишина, если не считать короткие монотонные звуки работы датчиков. Словно только что воссоединившись со своим телом, я начинаю чувствовать его, и эти ощущения приносят мне дискомфорт. Ноет каждая клеточка, затекли конечности и ужасно болит голова, а ещё невероятно хочется пить. Неспешно облизнув губы, осмеливаюсь открыть глаза.       В мутном силуэте на стуле возле кровати не сразу признаю Эрика. Сложив в замок местами замотанные бинтами руки и прикрыв глаза, он, казалось, дремал, но стоило мне лишь немного пошевелить пальцами левой руки, как его взгляд молниеносно перенёсся на меня. Первые несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, будто каждый пытается удостовериться, что это не сон.       Наконец, глубоко вдохнув и облегченно выдохнув, Эрик без каких-либо слов просто наклонился ко мне и легонько коснулся сухих, потрескавшихся губ. Далее улыбнувшись и получив улыбку в ответ, встал и пошел за врачом. До утра следующего дня я его не видела.       Врач давал оптимистичные прогнозы. Кроме отравления дымом и пары ожогов на правой ноге и левом предплечье, значительных физических повреждений у меня не оказалось. Телесные раны быстро затянутся, но вот что же делать с памятью? Как только закрываю глаза, то слышу пулеметную очередь, вижу как, согнувшись, на пол нападет Роуз… Словно в бесконечно повторяющемся от ночи к ночи, одинаковом кино я снова с отчаянием и страхом брожу по длинным, нескончаемым, наполненным дымом и огнём, коридорам. Эти кошмары преследовали меня каждую ночь. Тяжело забыть случившееся, я даже не мыслю о том, чтобы смириться. Зака, по словам Эрика, нашло справедливое наказание, а вот его подручным удалось сбежать. Окончание инициации не за горами, и я уже знаю, куда пойду работать после распределения — патрулирование города. Тело Роуз так и не нашли, даже после того, как я указала Эрику, где конкретно это произошло. Я очень надеюсь, что она жива и находится в плену. И если это так я помогу, я найду, я сделаю всё, что в моих силах…       Прошёл год с момента инициации. Давно отгуляв официальное посвящение в члены фракции и получив такие долгожданные должности, мы бывшие неофиты, незаметно влились в никогда не спящий механизм фракций города. Смены, вылазки, походы за стену, писанина и бумажки, руководящая или должность инструктора — всё это забирала большую часть нашего времени. А когда получалось, что после трудного рабочего дня мы встречались в баре, то обязательно пропускали стаканчик другой нередко вспоминая дни инициации. Делясь впечатлениями и историями своей работы осознаём, что былой романтики и азарта, которые казались нам, зелёным неофитам, не осталось и следа. Тяжёлая и суровая реальность встретила нас в первые ж дни службы.       Дэймон служит в одной группе со мной. Не желая верить в гибель Роуз, парень следом за мной подал прошение на зачисление на эту должность. Нередко работая вместе с разведкой, мы были свидетелями облав и налетов, которые устраивали штурмовики на основе добытых нами сведений. И каждый раз допрашивая пленных спрашивали о захваченной в плен рыжеволосой неофитке, спасшейся во время штурма здания бывшей фабрики в юго-западной части города. Но каждый раз оказывалось глухо, все как один утверждали, что ни о ком подобном никогда не слышали. Лгут или нет, к сожалению, удостовериться не получалось.       За год наших с Эриком отношений многое изменилось. Во-первых, если можно так сказать, мы стали официальной парой. Не скрываясь, мы начали открыто встречаться, чем, конечно, тут же породили большое количество разговоров, которые, естественно, в глаза нам, по крайней мере Эрику, никто не смел говорить. Во-вторых, моему парню приглянулся мой новый стиль, как он признался: сам не ожидал. Стиль, главной частью которого является прическа, возник по воле случая.       По приезду с больницы во фракцию, затолкав свои обгорелые пряди под кепку, я первым делом побежала к Тори. Оценив критичным взглядом творческого человека появившееся из-под головного убора убожество, азиатка предложила два совершенно кардинальных способа. Первый: побриться налысо; второй: сотворить удлинённое каре. Второй вариант мне, конечно, импонировал больше, поэтому его результат радует до сих пор. Эрик, как только увидел мою новую прическу, нахмурившись, скептически оглядев меня, неожиданно улыбнулся и, притянув к себе, нежно поцеловал.       После окончания инициации я получила свой долгожданный угол. Небольшую комнату с маленькой ванной комнатой и чем-то наподобие кухни. Я помню, как мы с Роуз вечерами после изнурительных тренировок, повалившись на кровать, мечтали о том, как, вернувшись с работы, будем предоставлены сами себе в своей комнате. Нужно сказать, что я почти не ночевала у себя. Если не находилась на задании, то была у Эрика.       Но, не смотря на то, что мы спим, наши отношения открыты, всё же я понимаю, что не имею на Эрика никакого влияния. Я сделала такой вывод с одной ситуации и последующего нашего разговора.       Однажды я была свидетелем неприятной сцены между Эриком и одним бесстрашным из недавно инициируемых. Грубо, бесцеремонно отчитывая парня, Лидер не выбирал выражений и распускал руки. Незначительность предмета этого неприятного разговора удивляла. Оно не стоило и выеденного яйца. Меня удивила реакция Эрика на такую мелочь. Вечером, встретившись в его комнате, я после некоторого размышления всё же решила затронуть тему, что меня волновала. Аккуратно, начиная издалека и всё время наблюдая за его реакцией, я высказала своё мнение о его взрывном характере, о его временами несправедливом поведении по отношению к другим людям. Я просила его быть более сдержанным и взвешенным.       Эрик слушал меня, не перебивая, только изредка хмурился. Когда я закончила, он близко подошел ко мне и, нежно дотронувшись до подбородка, поднял лицо вверх. Внимательно всматриваясь мне в глаза, начал негромко говорить: ― Да, во взвешенности, безусловно, есть общественная польза. Правильное восприятие чувств других людей и правильная на них реакция — это хорошо. Всё это обобщается под понятием «милый». Но это не ко мне. ― Ты попробуй. И будешь удивлен, как легко это получается, − поспешно ответила я. ― Я не милый. И важно, чтобы ты это понимала. Я могу быть жестоким, неприятным, эгоистичным… Такой я. Я не горжусь, но и не стыжусь этого. Я таков, какой есть. Это просто факт. И при моей работе моя природа мне чаще помогала, чем мешала, и я не стану меняться ни ради тебя, ни ради кого-либо. ― Ты уже меняешься. Ты уже не такой, каким был при нашем знакомстве. Ты … ― Мил к тебе? — наигранно мягко спросил он. − Да. По большей части. Тебя я считаю исключительной, поэтому я делаю исключительные усилия, чтобы к тебе приспособиться, но если ты хочешь оставаться в моей жизни, ты должна понимать, что я временами буду отходить от этого поведения. Это должно быть частью нашего понимания в отношениях. Ясно? ― Эрик, но никто не сможет терпеть это вечно… − мне стало грустно от его слов. Отвечая ему мне очень хотелось, чтобы он понимал всю серьёзность моего ответа. ― С самим собой нужно быть честным, − пожав плечами, спокойно ответил он и отошел от меня, а я всё не могла прийти в себя. Эрик оставался Эриком, не смотря ни на что. И мне было не по себе, мне хотелось плакать и одновременно истерически смеяться от мысли, что я даже посмела предположить, что он когда-нибудь изменится…       На тот момент у меня просто не было слов, что ему ответить. Закрыв ладонями лицо и бесшумно шевеля губами, я не нашла ничего лучшего, как просто выйти и, где-нибудь уединившись, успокоиться.       Но, не смотря на то, что Эрик вел себя со мной так открыто эгоистично и демонстративно холодно, все же, после каждой смены моего патрулирования, он внимательно читал рапорты, а после проводил со мной «воспитательные беседы». Эрик изначально был против моего выбора профессии. Он планировал выбить мне тихое и не пыльное местечко по перекладыванию бумажек в штабе, он был уверен, что и я не буду противиться его решению. И был очень удивлен, когда, ознакомившись с приказами на зачисление, увидел мое имя в графе «патрулирование города». Скандал был жуткий, без фильтра между мозгом и языком, но, немного успокоившись, послушав мои аргументы и доводы, Эрик в конце концов смирился.       Прислушиваясь друг другу, пытаясь найти компромисс в спорных вопросах, а иногда просто помалкивая в нужных моментах, мы с Эриком смогли приспособиться и сделать друг к друга счастливыми на столько, на сколько это было возможно.       За всё время пребывания в этом мире как во время прохождения инициации, так и после неё уже работая в патрулировании меня всё не оставлял вопрос: почему я здесь? Почему? В чём состоит моя миссия? Задание? Или как можно ещё назвать это приключение? Хотя нужно признаться, что я настолько уже привязана к фракции и тому способу жизни, который был у меня на протяжении чуть больше года, что даже и не представляю себя нигде больше. Продумывая варианты своего пребывания тут, я остановилась на одном важном и, как мне кажется, верном ответе. Всё дело в Эрике.       Моё положительное влияние на него, временами, давало о себе знать. Эрик всегда самостоятельно решал все насущные проблемы, касающиеся как дел фракции, так и личных, но иногда, что мне было невыразимо приятно, наш бесстрашный Лидер интересовался и моим мнением. Выслушав его и взвесив все за и против, Эрик иногда поступал так, как я ему советовала.       Бывали случаи, когда я сама считала своим долгом указать на, по-моему мнению, совершаемые им ошибки или просто высказать своё мнение. Такие случаи в частности касались непонятной и мутной связи Бесстрашия и Эрудиции.       Уж слишком частые и продолжительные визиты Джанин Мэтьюс во фракцию, затягивающееся до глубокого вечера совещания Эрика, Джанин и Макса в кабинете последнего невольно заставили меня вспомнить о том, чем закончился этот союз. Однажды вечером я осмелилась завести разговор об этом, но тут же наткнулась на сопротивление и полное нежелание обсуждать со мной этот вопрос. Но я не сдавалась. Кнутом и пряником я пыталась донести последствие этой связи: ― Эрик, милый мой, послушай меня, не нужен Бесстрашию этот союз. Джанин использует нашу фракцию в своих личных целях, только глухой не слышал о её вражде с Лидерами Отречения. Наш долг — наоборот, остановить её, не дать разгореться тому пламени, который, в конце концов, сожжет всё вокруг и нас с тобой тоже… ― Алисия! Не вмешивайся в то, что тебя не касается… − сдерживая гнев, холодно отчеканил Эрик. ― Как это меня не касается? Я живу в этом мире, Бесстрашие — мой новый дом, который я не хочу потерять… И тебя тоже. ― Я тебя предупреждаю в последний раз, Алисия. Если ты не оставишь эту тему, твой страх потерять меня воплотится в жизнь.       В эту последнюю угрозу я мало верила. Эрик сказал её лишь для того, чтобы напугать меня и остановить дальнейший разговор, но я сдаваться была не намеренна. В тот вечер я была настроена во что бы то ни стало донести до него свои убеждения. К сожалению, все мои планы нарушили звуки рации, Эрика срочно вызывали в диспетчерскую. Последующие попытки возобновить эту тему не увенчались успехом, но это не значило, что я оставила мои волнения без внимания. Для меня было важно самой понять всё, разобраться, а не ложны ли мои подозрения, возможно, всё сложится не так, как мне известно, и я зря ищу бурю в стакане воды. Так было до поры до времени, пока однажды не произошел случай, перевернувший всё с ног на голову и окончательно убедивший меня в моей правоте.       Одним погожим утром после тяжелой смены я брела по коридору из столовой в свою комнату. От пробегающих мимо бесстрашных я случайно узнаю о том, что сегодня большой день — Церемония выбора! Новоприбывшие неофиты уже на всех порах мчаться на поезде в сторону фракции. Мне вдруг стало очень интересно на них посмотреть, оценить и в конечном счете просто встретить внизу у сетки. И потому, не раздумывая, я направилась прямо туда.       Когда я пришла, Лорен и Фор уже стояли на месте, ожидая прыгунов. Инструктор как всегда был мрачен и задумчив, наклонив голову чуть в бок и поджав губы, Фор слушал обрывки речи Эрика, доносившейся с крыши. Как всегда голос Лидера, когда он разговаривал с подчиненными, был тверд и безэмоциональн. Невольно улыбнувшись своим предположениям насчет того, что твориться у неофитов в головах, я ожидала первого прыгуна, делая ставки, как остальные, парень это будет или девушка. Долго ждать не пришлось. Раздался шорох одежды на ветру, удар об сеть, сопровождающейся металлическим звоном креплений, и вот на сети показывается девушка, одетая в серую и ужасно мешковатую одежду. Она смеётся и закрывает лицо руками, но после, собравшись, хватается за протянутую руку Фора и оказывается на земле. Мне её лица видно не было, но голос показался приятным, когда она поблагодарила Фора за помощь. Лорен, стоящая за инструктором, ухмыльнувшись, произнесла: — Поверить не могу. Убогая спрыгнула первой? Неслыханно! — Она неспроста выбрала Бесстрашие, Лорен, — возражает Фор. — Как тебя зовут?       Девушка не знала, что сказать. Она тянула с ответом, а я, напрягшись, подошла ближе. У меня дежавю или это сон. Нет, не может быть, чтобы это была она… Но оказавшись возле Фора я услышала: — Трис. Меня зовут Трис.