I'll wait for you always

Стук дорожных сапог эхом отдавался в дальних углах залы и мерными ударами бил в голову. Король быстрым шагом направлялся к воротам, величественно расправив плечи и погружаясь в раздумья. За ним едва поспевали два мальчишки. Один гордо нёс расписанный золотом плащ, а второй пергаментный свиток с королевской печатью. В коридорах не было ни души. Только молчаливые мраморные стражники прошлого украшали собой светлые стены и потолки. Из раздумий Дазая вырвал звонкий женский оклик с нотками волнения. По мраморным плитам застучали каблучки. — Ваше Величество, подождите! — Коё подобрала руками пышные юбки, и часто-часто перебирая изящными ножками заспешила в сторону остановившегося короля. Едва дойдя до своей «цели» она рухнула в низком реверансе, но тут же с непонятной скоростью поднялась и взволнованно взглянула на правителя, как будто чего-то ожидая. — Оставьте нас на пару минут. — Дазай махнул рукой в сторону стены. Слуги послушно отошли — Да, Коё, что-то случилось? — Ты случился! Куда ты собрался? — Я уже не ребёнок, Коё. Мне пора на войну. Я потерял слишком много и не могу себе позволить потерять Чую. Пока он ещё жив, мне непременно надо ехать. — взгляд Дазая был более чем серьёзным. Коё не дала ему договорить: — Но!.. — он остановил её одним жестом. — Прости, сейчас мне всё равно, с твоим согласием или без него, но я поеду. Если останусь жив — жди. Если же я погибну… — он на мгновение замолчал — Если я погибну, постарайся найти такого короля, который был бы достоин этого трона. Дазай поднял глаза к потолку. Его взгляд прошёл по люстрам, картинам, каплям слюды и наконец спустился к бывшей наставнице. Король тепло и печально улыбнулся. — Прощай. — он невесомо коснулся её лба губами, а потом встряхнув плечами, тем самым поправляя пиджак, пошёл дальше по ковровой дорожке. Двое мальчишек слегка склонили головы, проходя мимо Коё, но тут же засеменили за королём. На глазах женщины выступили хрустально чистые слёзы. Что-то подсказывало ей, что даже если Осаму Дазай и вернётся, то прежним не будет никогда. — Будь осторожнее, Дазай! — крикнула она, поднимая руку вверх. На ковёр упали и тут же растаяли две прозрачные капли, вдали мелькнул край розовой ткани.

***

       Перед королём распахнулись обитые железом ворота, и его взору предстала главная городская площадь, полностью заполненная народом. — Вот он! — Вот король! — Вышел наконец-то! — выкрики доносились из разных концов толпы. Люди махали шапками и хмурили брови. Дазай прошёл через всю каменную площадку, находящуюся перед главным входом к её середине и остановился. — Что заставило вас, почтенные граждане, собраться перед моим дворцом и бесцеремонно, не называя своих обид и печалей, звать меня и пугать мою стражу? — спокойно, но холодно спросил он. Из толпы вышел юноша в дорогом чёрном жилете с большим рубином на верхней застёжке. Он держал свою шапку, обшитую мехом, в левом кулаке. Его чёрные с белыми прядями по бокам волосы слегка колебал ветер. — Не надо нам тут Ваших любезностей! — грозно рыкнул он. По толпе прошла волна тихого шёпота. Такой наглости от богатого купца не ожидали даже самые смелые. Король лишь слегка вскинул брови и ухмыльнулся. — Не ты ли, Акутагава Рюноскэ, мой почтенный друг и слуга, говоришь мне это? — Дазай смотрел ему прямо в глаза — Всем известен твой суровый нрав, но не кажется ли тебе неуважительным вести такой разговор с тем, кто готов помочь и выслушать? Акутагава недовольно фыркнул. — Помощь? Какова Ваша помощь, если торговые обозы грабят и уничтожают шайки вооружённых разбойников с неизвестными эмблемами?! Если люди бунтуют и во всех друзьях видят врагов?! Есл~ — Если я не могу выиграть даже эту элементарную войну? — продолжает за него Дазай — Всем недовольствам и ссорам всегда есть начало. В драке всегда виноваты двое. Я не волшебник, Акутагава. Мне не под силу одним взмахом руки одолеть пятидесятитысячную армию. И мне, как королю, хочется, чтобы жители моего королевства были счастливыми. Я готов помогать вам, но не тогда, когда вы с мечами и кулаками идёте ко дворцу. — Не можешь? Тогда что ты за король?! Где твоя хвалёная способность? — вскричал Рюноскэ. Как будто бы какая-то неведомая сила подталкивала его на эти ужасные слова. Все вокруг мгновенно затихли. Дазай с презрением и печалью смотрел на торговца. Потом выражение его глаз сменилось безразличностью. Он смахнул каштановую прядь со лба и повернулся к людям спиной. К Акутагаве подбежал светловолосый паренёк и слегка встряхнул того за плечи. Рюноскэ будто очнулся. Он растерянно уставился на своего спутника, который с укором смотрел ему в глаза.  — Ваше Величество, прошу, простите моего незадачливого друга. Его рассудок явно помутился! Мне очень жаль, что он вообще осмелился сказать Вам такое. Я даже не посмотрю на его состояние. Как мы можем загладить свою вину? — Накаджима Ацуши склонил голову к груди. — Твой друг, Ацуши, совершенно прав. — задумчиво произнёс Дазай, медленно подходя к мальчишкам, нёсшим его вещи. Он накидывает на плечи плащ и пару секунд вглядывается в пасмурное небо — Мне не следует быть здесь королём. — говорит он наконец и возвращается на своё место, внимательно глядя на Ацуши — Акутагава прав. Я не наделён способностью, а все мы знаем, что человек, не обладающий никаким даром не имеет права садиться на трон. Будьте добры сжечь это после моего отъезда. — он обращается к слуге, указывая на пергаментный свиток, замечает своего коня, недовольно топчущегося на месте, и совершает неожиданный и поражающий всех поступок.

Двадцатилетний Осаму Дазай I, единственный наследник покойного короля, подходит к воротам, снимает со своей головы золотую корону и вешает её на золочёную ручку. Невозмутимо проходит через застывшую толпу и одним движением грациозно вскакивает на коня. Он обводит людей взглядом, склоняет голову в долгом и почтительном поклоне, а потом он разворачивает коня, и в головах звенит стук удаляющихся конских копыт…

***

       Начался ледяной осенний дождь. Он хлещет в лицо, забирается под рубашку, струями скатывается с носа и подбородка. Остервенелый ветер сдирает с плечей плащ, развевает волосы и завывает в ушах. В голове короля только одна мысль. То, о чём он совершенно случайно узнал из разговора двух секретарей в коридоре возле его покоев. Грязевые ручейки, шумя сливаются друг с другом и утекают в поросшие мхом канавы. Король сворачивает с дороги на север, направляясь к сожжённой деревне в шестнадцати километрах отсюда. Где-то там, далеко-далеко за лесом в тайном штабе скучает маленькая девочка со странным именем — Любовь и ненавистным отчеством — Фёдоровна. Дочь того, кто начал эту бессмысленную войну. Дочь Фёдора Достоевского. Из-за грозы небо совсем потемнело, конь Дазая выбился из сил. До сожжённой деревни оставалось чуть меньше часа. Вот вдали уже виднеются почерневшие и обугленные балки и очертания крыш. Дазай остановил коня в роще у деревни, выбрав особо травянистую поляну, дабы его копытный друг успел наесться и отдохнуть. Мужчина достал из нагрудного кармана часы на золотой цепочке. 19:21. Дазай крадётся к крайнему дому, проходит вдоль улицы, прячась в темноте ноябрьской ночи, видит двух широкоплечих мужчин с фонарями у входа в небольшую избушку с покосившейся дверью и замшелой крышей. Времени нет совсем. Дазай закрывает глаза и вдыхает полной грудью. Только если он сейчас выкрадет маленькую девчушку из этого забытого Богом места, ему, быть может, удастся спасти Чую. Как поступить?.. Прикинуться своим и пройти внутрь? Нет, недостаточно информации о паролях и планах Достоевского. Да и если вырубить стражу внизу, эти могут помешать ему по дороге обратно. Остаётся только убить этих двоих и всех, кто увидит или встанет на пути. Хироцу научил его прекрасно обращаться с холодным оружием и пистолетами. Рискованно. Ведь если не он, то Чуе не поможет никто. Но делать нечего. Пора!

***

— Эй, Иоши, ты ничего не слышал сейчас? — спрашивает охранник Кэмико у своего соседа. — Нет. Видишь, какая буря? Это всё ветер. — Мда… — он выдыхает облачко пара в морозный воздух — Холодает. Сменил бы нас кто. — он думает о горячей медовухе и табаке. Проходят минуты — Иоши, ты чего молчишь? С тобой ведь говорю! — Не хотите ли отдохнуть, господин? — сладким голосом спрашивает тёмный силуэт, кажущийся бесформенной тенью в свете фонаря. — Э-э-э? — недоумённо восклицает Кэмико — Ты ещё кто? — Оу. Я тот, кто сделает твою жизнь легче и безопаснее. Точнее твою смерть… — и только сейчас Кэмико замечает, как его коллега неестественно для живого человека съезжает по стене на грязную землю — Прощай! — шепчет сладкий голос и в глазах мужчины навсегда темнеет после невыносимо жгучей боли. Дазай тушит фонари и по скользкой лестнице спускается в подвал. Снизу слышны смех и голоса. Главный разбойник настороженно поднимает голову от карт и хмурится. — Повеяло холодом. Кто-то открыл верхнюю дверь. Хэнэко, сходи посмотри! — он оборачивается к мускулистому парню и жестом посылает за дверь. Тот кровожадно улыбается, достаёт блестящий кривой кинжал и покидает комнату. В помещении остаётся шесть человек. — Да где носит этого верзилу?! — капитан бьёт кулаком по столу по прошествии восьми минут — Вы двое — за ним! Осаму бьёт точно и верно. Так, чтобы ни один не успел издать даже стона. А потом он укладывает трупы в уголок под лестницей. Три. Ровно три. Зря разделились эти двое, наивно полагая, что быстрее справятся с юркой чёрной тенью. — Никому ничего нельзя доверить! — взревел начальник охраны маленькой девочки и рывком отшвырнул стол. Карты с шелестом рассыпались по деревянному полу, а стол отлетел к стене, и ударившись об неё, упал на бок. Широкими шагами мужчина прошёл к двери, и вскоре его сапоги застучали по лестнице. В комнате осталось три человека. Дазай улучает момент и просачивается внутрь, когда все трое заняты тем, что собирают с пола рассыпавшиеся карты. Он нетерпеливо кашляет в кулак. Один из трёх несчастных сразу поворачивает голову и не успев ничего понять, получает одну единственную пулю в лоб. На звук выстрела оборачиваются ещё двое. И вот уже три бездыханных тела лежат на окрашенном кровью полу. Пламя свечей всколыхнулось — главарь возвращается в штаб. Дазай прячется за дверью и взводит курок. — Nǐ zài zhèlǐ zuò shénme?! — юноша слышит ломаный китайский. Видимо остальные бандиты были китайского происхождения. Его образованность помогает понять, что фраза в переводе звучит как: Что вы тут устроили?! Разбойник проходит вглубь комнаты к перекошенному комоду и наклоняется — Yǒurén zài lóu shàng shāle nà liǎng gèrén. (Кто-то убил тех двоих наверху) Дазай неслышно крадётся к толстому главарю. Он заносит пистолет над его затылком, палец давит на металлический крючок. Но тут Дазай вдруг осознаёт, что падает на пол, а над ним, отшвырнув его пистолет в угол комнаты, отвратительно ухмыляясь, возвышается главный разбойник. — Ты чего удумал, крысёныш? — шипит он — Или ещё не понял, с кем связался? — как бы ни пытался он спрятать эмоции за злобной маской, в его глазах читались страх и растерянность. — Отдай мне девочку, иначе пожалеешь! — хрипит Осаму. Его горло сдавливают две огромные шершавые ладони. Разбойник залился хриплым смехом. — Чем это я пожалею? — он наклонился ниже к брюнету и вдруг ощутимо вздрогнул — Неужто ты сам король?! Нет, что ему делать в такой глуши… Прикидываешься, крысёныш?! — рявкает он и хватая Дазая за воротник плаща, сильно встряхивает. У юноши в глазах немного мутнеет из-за нехватки воздуха. Но тут под правую руку что-то попадается. И он кидает это «что-то» в атамана, но тот нагибается и смеётся ещё громче, а потом оборачивается, и смех его превращается в кашель. Он вскакивает и мечется по комнате. — Идиот! Что ты сделал?! Это новая китайская граната! Сейчас рванёт! — он хватает небольшую шкатулку из слоновой кости и несётся в сторону лестницы, скрываясь за дверью. Дазай прислоняется к стене спиной и тяжело дышит. Вдруг он слышит ужасный, дикий грохот и громкий крик, закрывает голову руками и в его голове проносится: «Всё пропало! Прости меня, Чуя…» Но проходит минута, две, а он всё ещё не чувствует смерти. Дазай медленно открывает один глаз, потом второй. Комната цела. Никакого взрыва «новой китайской гранаты» не произошло. Он трясёт головой, отгоняя страх, и встаёт, опираясь руками на стену. Перед глазами пляшут тёмные круги, но это быстро проходит. Брюнет проводит рукой по лицу и осматривается. В узком проходе между лестницой и дверью что-то лежит. Дазай присматривается, подходит ближе и видит жирного атамана, лицо которого украшают струи алой, ещё тёплой крови. В спешке он поскользнулся на одной из ступеней и упал головой вниз, сломав шею. Получатель достоин своей отвратительной смерти труса. Дазай ищет в стене потайную дверь, но все его попытки не увенчиваются успехом. Вдруг до него доходят звуки тихого детского плача. Осторожно подбирая слова, боясь спугнуть зашуганную девочку, Дазай зовёт её по имени: — Любовь Фёдоровна! — ласково зовёт он — Где ты, милая? — Кто Вы? — спрашивает его дрожащий детский голосок на очень плохом английском после двух минут молчания. Дазай радостно выдыхает. — Я хочу отвезти тебя к папе. Ты знаешь, где дверь, через которую тебя посадили в комнату? — спрашивает он, пытаясь говорить как можно проще, чтобы девочке было не сложно понять его слова. — Знаю. — чуть радостнее говорит она, и через пару метров от того места, где стоит юноша, раздаётся приглушённый стук. Ровно через четыре минуты и тридцать шесть секунд Дазай сталкивается глазами с красноватым от слёз лицом девочки лет пяти, с ярко-жёлтыми волосами и зелёными глазами. Она всхлипывает и прижимается к нему, а он поднимает её на руки и гладит по голове. — Вы не знаете, что случилось? — спрашивает Люба немного успокоившись. — Тебя украли плохие дяди, а твой папа подумал, что это сделали мои друзья и начал большую войну. — с выражением рассказал Осаму и легонько щёлкнул девочку по носу, от чего та тихо засмеялась — Но теперь мы отвезём тебя к нему и он будет очень рад, что с тобой всё хорошо. — А как тебя зовут? — спрашивает она. — Извините, мадемуазель! — театрально восклицает брюнет, опуская девочку на пол и кланяясь — Меня зовут Дазай Осаму. — девочка весело засмеялась. — Ты мне нравишься, Дазай Осаму!