I'll wait for you always

       Девочка мирно посапывает на его руках, прохладный ночной воздух бьёт в лицо, путая волосы и мешая серьёзным мыслям, конь несётся во весь опор, отталкиваясь от сырой земли мощными копытами. Сейчас только одна цель…

Успеть...

Наступление Чуиного отряда началось около трёх часов назад. Если за секунду можно лишить одного человека жизни, то сколько всего может случиться за три часа?.. Дазай старался об этом не думать. Сейчас он яростно соображал, как будет вести себя, оказавшись на месте… Что он скажет, что сделает? Малышка шевелится, переворачивается на бок и вжимается в грудь Дазаю, сжимая в ладошках край тёмного плаща.

Осталось немного… Два поворота от огромной центральной дороги и примерно пол часа от устья реки к востоку. Вон там вдалеке при свете луны поблёскивает мутная гладь.

Всё будто застыло после дождя. В воздухе витала влажность, оседая на плотную ткань она неприятно холодила плечи, тянула вниз, заставляла сгибаться под своей тяжестью. Конь совсем выбился из сил. Он медленно брёл вдоль реки, понурив голову. Тишь. Спокойствие и ни-че-го. По траве пробежала кривая тень, ухнула птица, сверкнули в темноте огоньки чьих-то глаз. И вдруг Дазаю кажется, что он видит едва заметное движение далеко впереди. Чёрные своды обугленных строений нагоняют страх, где-то там пляшут, взвиваясь высоко в воздух, огненные языки багряного пламени, дым стелется над кронами деревьев и слышатся отчаянные крики людей, которые идут в бой не для того, чтобы выйти из него победителями, а для того, чтобы завалить окрестность своими трупами, не давая врагу идти по стране…       Правитель наклоняется к уху верного коня и что-то шепчет, умоляя поспешить, потерпеть ещё немного… И конь подчиняется. Серой молнией мчится он по полям, стремительно преодолевая оставшиеся пяди. Дазай прижимает девочку к себе и держится за мягкую гриву. Разрушенная мельница зияет чёрными дырами несуществующих окон, конь круто поворачивает, мчась к сожжённой дотла деревушке, копыта касаются засохшей, истоптанной травы, дым въедается в глаза, заставляя течь слёзы и кашлять. Они прорываются через пелену тумана и клубов пара, смешанного с дымом. Пахнет кровью и гарью. Юноша спрыгивает на землю, слегка тормоша девочку за хрупкое плечо. — Люба, мы приехали. Слезай. — она трёт заспанные глаза кулачками, морщится от неприятного запаха и озирается по сторонам. — Где мы? — Рядом с этим местом сейчас находится твой папа. И он уже очень давно ждёт нас с тобой. Давай я помогу тебе слезть? — девочка мотает головой, потом неуклюже перебрасывает ногу через коня и чуть не падает на землю......но Дазай вовремя подхватывает её на руки и улыбается — Не холодно? — Нет. Ты мой спаситель. Обязательно расскажу папе, какой ты хороший! — она смеётся, но вдруг её личико становится серьёзным — А кем ты работаешь? — спрашивает малышка немного подумав — Мой папа, например, пишет книги и договаривается с разными серьёзными дяденьками о каких-то товарах, спросах и процентах. — она опять забавно морщится и с интересом смотрит на Дазая. Тот усмехается. — Я раньше работал начальником у некоторых людей, но в основном только подписывал разные бумажки и слушал постоянные жалобы и проблемы. А теперь я здесь. На войне… — еле слышно добавил он и ткнул девочку в щёку, привлекая её внимание. — Чего тебе? — Идём? Что-то мы совсем здесь задержались. Как бы твой папа ещё сильнее не расстроился…

***

       Они врываются в полуобрушившуюся деревенскую церковь прямо посередине битвы. Выстрелы и крики на мгновение стихают, уставшие воины устремляют свои взгляды на нарушителей «спокойствия», и обе стороны несказанно удивляются увиденному… Кто-то видит своего короля, непонятно каким образом оказавшегося в самой середине кровавой разборки и маленькую девочку, испуганно смотрящую на горы трупов. Кто-то видит пропавшую госпожу, маленькое сокровище хозяина. Она держит за руку непонятного юношу, который хмуро и серьёзно вглядывается в купол церкви.

А кто-то видит свою ненаглядную дочь и злейшего врага рядом с ней. Кто-то Фёдор Достоевский. Кто-то очень плохо настроенный…

— Папа! — кричит Любаша, когда видит своего отца, окутанного дымовой завесой — Папа, я тут! — она смеётся и машет руками. Достоевский медленно и гордо спускается по остаткам небольшой лестницы, которая некогда вела молодых деревенских девушек с прекрасными голосами к небольшому балкону под самым куполом церкви. Он с презрительным холодом смотрит на Дазая Осаму. Дазай Осаму сжимает кулаки, пытаясь скрыть свой гнев, направленный в сторону Фёдора Достоевского. Напряжённое молчание прерывает маленькая девочка с ярко-жёлтыми волосами и зелёными глазами. — Папа, это мой спаситель. Дазай Осаму. Он убил всех разбойников, которые украли меня. — в её глазах загорелся садистский огонёк. — Вот значит как… У непутёвого папаши из-под носа украли ребёнка, и сам король этой никчёмной страны возвращает мне его в целости и сохранности!.. — с нескрываемым сарказмом заговорил Фёдор. Дазай нахмурился, его не устраивал такой поворот событий. — Убил, говоришь? — спрашивает Достоевский — А у маленького Его Величества зубки не стучали, коленочки не дрожали? — он говорил это тоном, каким утешают маленьких детей. — Папа, ты чего? — Люба была удивлена. Её папа даже не обнял её! Он даже не спросил, всё ли с ней хорошо, он не поблагодарил Дазая! — Вы оскорбили меня на галазах у моих людей, Вы не обратили внимание на маленького ребёнка, оставленного далеко отсюда среди китайских контрабандистов, но Вы не только сделали всё это, Вы даже не узнали, являюсь ли я королём «этой никчёмной страны». До какого же уровня Вам надо было опуститься, Фёдор Достоевский, что Вы перестали уделять должное уважение достойным врагам? — Дазай выпрямился, неотрывно смотря мужчине в глаза. Он говорил чётко, с небольшими паузами, и эхо от его речи разносилось среди притихшего войска и заканчивала свой смысл высоко в сводах разрушенной церкви. — Это вы-то достойные противники?! — рассмеялся Фёдор — Эти неумеющие держать оружие букашки во главе с карликом командиром, который похоже только вчера слез с ближайшей сосны? — он отсмеялся и прикоснулся указательным пальцем к груди бывшего правителя — А королём у них оказывается стал никчёмный жухлик даже без короны и без королевской способности?! Нет, никогда не поверю, что вы являетесь мне достойными противниками, щенок. — Ты достаточно наговорился своим гнилым языком? Тогда послушай теперь меня… — он поднял руку и выкручивая, сжал кисть Достоевского так, что на его лице исказилась гримаса ужасной боли — Никогда не смей оскорблять мой народ и моих людей. — ледяным тоном процедил он — Я не потерплю такого отношения ни к себе, ни к моим подданным. Я вижу, что ты горазд говорить людям сладкие вещи, что они верят во весь этот дешёвый спектакль с похищением твоей дочери. Не ты ли сам отправил её в лапы чужих людей за новейшие оружие и горстку воинов? Пусть верят они. Я не верю. Забирай своё маленькое чудо и убирайся с моих территорий, пока я не показал тебе всю силу моих воинов! Может нас немного, — он притянул Фёдора за воротник — Но мы люди честные. Тебе никогда не видать моих земель! — Это мы ещё посмотрим! — прошептал он, вывернувшись из хватки Дазая. Мужчина поднял девочку в воздух и вручил ближайшему солдату, потом разминая, покрутил свою руку и указав большим пальцем на отряд Чуи, сказал: — Можете их всех…прикончить. — Папа, стой! — закричала девочка — Остановись! Он хороший, он спас меня! Да стой же ты! — она била одного из воинов по спине — Дазай! Скажи ему! — Люба разрыдалась — Прости меня! — крикнула она и спрятала лицо в полах воротника. Дазай лишь тепло улыбнулся ей и помахал рукой, шепнув тихое «Прощай…»

***

— Сколько вас осталось? — спросил Дазай, быстро подходя к Чуе. Отовсюду снова летели выстрелы. На самом деле Осаму сразу заметил рыжика среди толпы, в нём прибавилось столько уверенности, сколько он ещё никогда в себе не чувствовал. Как будто камень с души упал… — Не больше двухсот, Ваше Величество! — склонившись, ответствовал тот. — Какое Ваше Величество? — усмехаясь спросил правитель — Зовите меня просто — Дазай. «Дазай»? Чуе не нравилось это имя. Оно просто причиняло ему боль, о которой он всеми силами старался забыть. — Как прикажете. — найдя в себе силы ответить, выдавил Чуя. Он был поражён смелой речью Фёдору Достоевскому, когда при одном только виде его хотелось убежать и спрятаться. Король поднял их веру с колен, вселил в сердца надежду, возродил дух. Теперь они пойдут за ним до самой смерти.

А идти ведь осталось не долго…

***

       Люди падали один за другим. Ряды таяли и с одной, и с другой стороны. Но воинов Дазая Осаму становилось меньше почти с каждым выстрелом противника. Командир небольшого отряда стряхнул огненную прядь со лба и вытер пот. Подняв свой пистолет и проверив шпагу, он сделал выстрел. Второй. Третий. Все пули находили свою цель, вонзаясь в белоснежную кожу, и алая кровь вытекала из смертельных ран. Чуя бежал на сторону врага. Бежал, не желая спастись.

Люди дрались не на жизнь… А на смерть…

И тогда Дазай поднялся… Он гордо поднял голову и расправил широкие плечи. В одно мгновение клинок вылетел из ножен. И людям показалось, что перед ними стоит древний исполин, вернувшийся из прошлого по призыву родины. Холодный, непоколебимый, Приносящий Смерть… Один взмах шпаги, и ближайший солдат повалился на землю, измазанный собственной кровью. Дазай уверенно идёт вперёд, не имея совести и жалости он готов убивать каждого, кто осмелится просто подумать об убийстве рыжего командира. Он несёт за собой смерть. Верную и праведную подругу.

Но потом вдруг одна маленькая свинцовая пуля перевернёт весь ближайший бой в ужасную драму для одной из сторон… Уж слишком непозволительно близко подлетела она к невысокому рыжему командиру отряда. Слишком близко к Чуе Накахаре…