Муки Шайтана

Его огни в глазах не потухали, лишь усиливались и излучали неприятный свет – адский. - Султанша, прошу Вас, успокойтесь. И лучше бы Вы не сопротивлялись, ведь, чем больше Вы это делаете, Вам же хуже станет. – Он напоминал ей какого-то маньяка-убийцу с тяжелыми намерениями. - А теперь объясни, что все это значит? По какому праву ты меня созвал, еще и ухмыляясь вдобавок. Что ты задумал? - Да ничего особенного, Госпожа. Не бойтесь, я не стану проявлять насилие, но если Вы решите убежать, в чем я глубоко сомневаюсь, придется применить силу. То ли от этих слов, то ли от повышенного давления Хюррем начала потихоньку терять сознание. Причем, она не получила никаких наружных ран или травм по сей причине. Не могло же несколько побоев сыграть последующую роль на ослаблении организма. А может, это Паша постарался? Измучил ее душу настолько невыносимо, что у той боль просто не выдержала такого наклона и начала проявляться на телесной оболочке. И это еще ладно. Впереди ожидалась неприятная сцена. По крайне мере так казалось самой Хасеки. От волнения ее трясло так бурно, как не мучаются люди от холода в морозные дни. Наступила мучительная минута, она первой решила завести разговор. А по-другому быть не могло и не должно. - Объясни мне только одну вещь, какова твоя цель, Ибрагим Паргалы? ……………………………………………………………………………….................................... Первая минута, вторая, третья, четвертая… Больше пяти минут Визирь не проронил ни слова. Хюррем поняла, что он не станет отвечать, и она никогда не сможет избавиться от этого нахлынувшего кошмара. Сам от себя, не ожидая, Паргалы все же нашел ответ на вопрос Хасеки. Ответ был настолько шокирующий, а в прочем он был готов сказать это даже вслух. Поскольку мысли все равно не укроются от людей, от любопытных – так тем более. Зная эту превосходную Роксолану, от ответа можно было бы и не увиливать. Все равно уже ничего не поделаешь. - Мы связаны с тобой. Только не нужно сейчас говорить о вещах вроде вечности и другом, не менее глупом бреде. “Мы просто связаны с тобой”. Одно небольшое предложение способно заменить тысячи, чтобы дать понять насколько все серьезно. Куда бы прочь мысли не улетали, сейчас трудно было отправить все куда подальше, мягко выражаясь. И тут Хюррем током пронзило, словно несколько тысяч вольт. Скорее всего, чутка организма и собственная память уколола, дав понять, что следует быть осторожнее. Ведь перед тобой враг все-таки. Или не враг? ... - Ты сказал, что мы с тобой связаны? Это же, каким образом любопытно? - Султанша, мы теряем время. – Очень странные намеки. - Что Вы имеете в виду, Паша? Ответа не последовало, последовали действия. У Хюррем даже боли прекратились, до чего накалились обстоятельства. “Тяжелой” походкой Паша направлялся к Хасеки, все ближе с каждым шагом. Не стоит даже описывать, что она почувствовала в тот момент. Не шок и даже не страх, а неприязнь. Наклонившись к самому ее лицу, расстояние между ними явно уменьшилось, непроизвольно сильно. - Что Вы так меня боитесь, о, моя Хасеки Хюррем? - Я даж… - Ну, хорошо, может это объяснит Вам мои намерения. Он не пытался нарушить ее личное пространство, но надо же, как-то дать понять этой глупой женщине, что никакой ненависти не может быть между ними. Такие люди должны идти рядом друг с другом. Это вам не огонь и порох, совместил и взрыв. Это бомба замедленного действия, которая может сработать повторно и, причем ни один раз. И, кажется, сейчас произойдет первый взрыв. Наслаждения… Ибрагим боязливо коснулся верхней губы Султанши, даже его в тот момент непривычно трясло. И дело даже не в лихорадке. Дело в этой самой женщине, которая завладела его мыслями еще при жизни. Как же сладка эта мука, но пусть лучше так, чем совсем ничего. POV Хюррем. Чтоб провалиться мне сквозь землю. Он находится так близко, что дышать становится стыдно. Что же я потом скажу Сулейману. А что я могу сказать? Повелитель, приходил Ибрагим и открыто до меня домогался. Ну не чушь полная? Чушь… Гореть тебе в огне за подобное поведение. Да и мне суждено.