Зерна граната. Экстра

      Знакомство с расой благородных из-за маленького недоразумения ставшее слишком тесным (когда я не просыпаясь после голодного обморока по давней привычке в бессознательном состоянии попёрлась рассвет встречать, с лёгкой руки одного хакера данное действие внезапно превратилось в акт самопожертвования и спасать откачивая своей кровью меня кинулся самый благородный из благородных, его даже здравый смысл в лице Франкенштейна остановить не смог) ограничилось лишь лёгким испугом и вынужденным более долгим чем я рассчитывала пребыванием в этом мире. Благо никаких последствий кроме нескольких наиболее ярких воспоминаний Истинного Ноблесс обосновавшихся в мой голове, не последовало, а с желанием сделать хотя бы еще один малюсенький глоточек его крови бороться оказалось легко. Сложнее оказалось на него не пялиться.       Весёлое ни к чему не обязывающее приключение подходит к концу, каких бы кошмаров я себе не напридумывала, но ничего страшного не случилось, благородные оказались крайне милой и спокойной расой имеющей крайне мало общего с вампирами. Не мир, а курорт и не встречай я так в последнее время крайне кровожадные взгляды Франкенштейна, по непонятной причине ставшего точить на меня зуб, решила бы задержаться тут чуть подольше, но… Видимо, что-то из-за особенностей воспитания и сущности, я упускала, а портить столь душевный отдых скандалом который явно был не за горами (прожигающие взгляды, странные высказывания смысл которых от меня ускользал, накаляющаяся обстановка)       На последок я даже решилась сделать яблочный пирог по рецепту Джури, у неё они всегда выходили чудо, как хорошо и мы с Юуки любили наблюдать за тем как она готовит. Даже сбежала из школы (в которую меня властно упёк Франкенштейн) оставив Титана для отвлечения внимания, чтобы сделать прощальное лакомство. В доме только я, а после останется только пирог, а мы с Титаном тихо и незаметно растворимся в сумерках.       «После всех тех мотаний по мирам в этом я действительно смогла отдохнуть и набраться сил для того, чтобы продолжить путь домой. И главное что же Франкенштейна во мне так злит?..»       … «Скоро рассвет», — это четкое осознание вырывает меня из забытья.       Сонно тру глаза обращая внимание на четыре внушительных мохнатых колонны объятые всполохами голубоватой энергии, необычайно вкусный, соблазнительный запах и грозный рокот из-за которого мелко вибрирует земля. Чуть погодя обращаю внимание на сборище странных типов невдалеке.       Мозг отказывается хорошо работать в долг. Без какого-либо материального вознаграждения за труды даже в выдаче недавних воспоминаний отказывает.       — Солнце… — шепчу, неверя что наконец-таки смогу поприветствовать его, смогу закутаться золотые лучи, отогреться после долгой-долгой разлуки. — Как же я скучала…       Мир сужается до тонкой полоски горизонта и то, что происходит вокруг кажется мелким, незначительным и скатывается шелухой.        Первый, робкий луч касается подставленной ему руки, растекается золотым мёдом по пальцам, чтобы рассыпаться мелкой пыльцой, наполняя воздух жизнью и радостью.       — Привет, — говорю глядя на солнце, ощущаю, как тоска утихает, а суть истинного вампира и ксана приходят в гармонию. Золотые лучи обнимают меня, успокаивая расшатанные нервы, слабость и желание вздремнуть еще пару минуточек ретируется в неизвестные дали стоит мне развернуться и встретиться взглядами с толпой пристально наблюдающих за мной нелюдей.       — Доброе утро, — улыбаюсь я своей фирменной улыбкой.       — Хана-химе! — кидается ко мне легко опознаваемый вервольф, тыкается носом в ладони, скулит виляя хвостом.       — Ну-ну, всё хорошо, теперь шансы на то, что из-за ранения впаду в кровавое безумие значительно снизились. Только бы еще нормально поесть и приду в но… — вырубаюсь успокаивая вервольфа…       …Пробуждение ознаменуется одуряюще вкусным запахом и бодрящей, нежнейшей сладостью растекающейся по языку, но это сладость отрезвляет горечью воспоминаний и непомерной тяжестью долга защитника народа превратившегося со временем в его судью.       Широко распахнув глаза сталкиваюсь с тёмными глазами Ноблесс. Он сам сейчас прочувствовал, что желая помочь и как-то отплатить за мою помощь сделал что-то совсем не то, вот только он уже отступить не может. Выбор принять или отторгнуть предложенную добровольно кровь только за мной.       Принимаю, делая один маленький глоток, проживаю несколько особо ярких воспоминаний Ноблесс не позволяя установиться какой-либо связи между нами.       — Ты последний рубеж защиты своего народа… Не будь таким безрассудным в поступках, — ловя образы событий давних времён произношу не особа задумываясь над тем, на каком именно языке это делаю.       — Так каждый раз когда ты пьёшь кровь? — звучит крайне озадаченный голос благородного с нескрываемыми нотками любопытства и восхищения. Для меня не скрываемыми.       — Нет, — отвечаю коротко, на весь театр воображения раскидывается надпись: «Беги, Хана, беги!». Потому, что несмотря на весть отрезвляющий эффект мрачных воспоминаний, желание сделать хоть еще один маленький глоточек Истинного Ноблесс никуда пропадать не спешит. — Всё зависит от обстоятельств и намерений. Не делай так больше.       — Почему?       — Не делай, — повторяю, не собираясь объяснять ничего…       … Тишина, изысканный запах чая мешается с еще более восхитительным запахом чужой крови раскрывая новые грани и оттенки. Взгляд невольно скользит к Ноблесс, но я мысленно одёргиваю себя напоминая, что пожирать взглядом кого бы то ни было крайне не вежливо и может быть истолковано не верно.       — Ты не любишь сладкое?       — Временами ненавижу, - отвечаю, первым делом вспомнив пару неприятных инцидентов случившихся во время путешествия по мирам, но они далеко не вся моя жизнь. - Временами люблю.       Франкенштейн почему-то не удерживает в руках роняет чашку горячего чая прямо себе на брюки…       — Ай, — слишком глубоко уйдя в свои мысли режу палец, слизываю выступившую кровь и собираюсь сосредоточится на готовке, но ставший почти материальным взгляд Ноблесс заставляет взглянуть ему в глаза.       «Он же должен быть в школе…»       — Необычный запах, — и от этих двух слов, сердце предательски сбивается с ритма, а щеки краснеют. С языка едва не слетает идиотское: «хочешь попробовать?» и я перевожу взгляд на яблоки.       — Хочу.       Змей искуситель в моём воображении лопая наливные яблочки, наподобие тех, что я купила для пирога шепчет: «Это будет честно, если он попробует, верно? Ты то его кровь уже пила…» Ангел в одежде римского легионера накрывает змея медным тазом, сообщая: «не пори горячку, Кадис явно про яблоки говорил. Не мог же благородный такое сказать о твоей крови, хватит уже на ровном месте намёки искать. И так уже навоображала за всё это время непойми что».       — Яблоки? — спрашиваю успокоившись и даже не сомневаясь в утвердительном ответе.       — Нет, — воспользовавшись моим лёгким ступором Кадис берёт мою руку и касается губами запястья, радужки глаз Ноблесс вспыхивают алым.       "Крайне мало общего с вампирами", да?" - усмехается выползший из-под таза змей искуситель, явно потеряв связь с реальностью, утвердлительно киваю на вопрос змея.       Легкий дискомформ в запястье сменяется приятной негой.       У благородных с вампирами оказывается не так уж и мало общего.