Зерна граната. Экстра

      Перемещаюсь спасаясь от чокнутых ученых корпорации «Амбрелла"(грёбаная церковь с лизунами!!!) и с порога ору:       — Голодный и злой дампир! Спешите свалить с горизонта и не попасть под горячую руку!       Зомби, постоянный расход сил на регенерацию и «вампирские штучки», монстрятина с тухлой отравленной кровью, вонь от которой не продохнуть, атомная боеголовка проехавшаяся сверху по Раккун-Сити и мне, дикий голод и жажда, перемещение… И тут блин пепелище какое-то и далеко не солнечный день! Благо вампирские штучки позволили не остаться голой и луна полн…       Грозный рык, мой ответный зырк. И кинувшееся на меня существо воняющее псиной и смахивающее на одну из диких поделок Амбреллы, умудряется затормозить в воздухе и смачно плюхнувшись на пузо замереть. Живое, полное странной, но крайне энергетически насыщенной кровью, без опасного вируса… Облизываю губы, шумно втягивая воздух в лёгкие, более детально оценивая съедобность тварюшки. Рёв выдаваемый желудком вызывает хищную усмешку.       Тварюшка перестаёт прикидываться мёртвой, скулит. Да так тоненько и жалобно-жалобно, что всё желание грызть эту жертву эксперимента пропадает, пусть и жизненная энергия чистая.       — Сторожи и не давай ранить, — чеканю приказ, затем информирую не особо надеясь, что меня поймут. — Ошибёшься — сожру.       — Мочь… ловить… еду, — выдаёт неудавшаяся закуска, воображение дорисовывает собачьи уши и виляющий хвост. Настойчиво кивает в сторону странного бледного доходяги в белом. — Вкусный?       — Не в моём вкусе, слишком… сладкий, жесткий и старый, — отвечаю, простирая руки к луне, серебристый свет густеет обоняния касается неповторимый аромат «лунной крови», как назвала это явление Элис. Когда в ладонях скапливается достаточно, опускаю руки к лицу делая осторожные глотки живительной влаги.       — Невероятно… какой любопытный экземпляр для исследования… — доноситься до меня, заставляя вздрогнуть и потерять концентрацию, разлитая «лунная кровь» прожигает следы на земле, портит столь долго оберегаемую мной белую футболку с Эйнштейном.       — Убери это, — и прежде чем пахнущий псиной монстрик успевает нарваться на вставшего на его пути доходягу приказываю. — Сидеть. К ноге.       Команды неожиданным помощником выполняются молниеносно и с радостью. Взгляд глаз цвета красного вина полон мрачной решимости. Единственный кто удивляется выходке, спасённая мадам в белом халате и тут же пытается воткнуть нечто тентаклевое в подставленную спину. Булькнуть только не успевает прежде чем её поглощает собственная тень, что бы выплюнуть мне под ноги. Морщусь от очередного приступа жажды и пронзительного крика частично не дошедшей посылки. А уж как она истерит из-за того что регенерация не работает, сосредотачиваюсь на силе и возмущаться неадекватной больше нечему.       — Если бы оно тебя ранило, ни твоё состояние полутрупа, ни то, что ты не в моём вкусе не имело бы значения, — слежу за явно вообразившего себя реинкарнацией матери Терезы доходягой… пытающегося воздействовать на мою кровь. — Не заставляй тратить жизненные силы попусту. Сейчас оно мне не угрожает и не мешает, если оно так тебе нужно разберёшься с этим неразумным существом позже.       — Ты причиняешь ей боль, — воображение дорисовывает доходяге нимб и белые крылья, причина спора затихает из-за навеянного мной сна, не позволяющего испытывать страдания и боль. Доходяга хмурится, ему явно не нравится то, как я поступаю, но он молчит.       — Кроме благополучия этого существа тебе стоит подумать о своих сородичах чью чистую и полную жизни кровь я чую. Ты, в своём нынешнем состоянии мне не помеха, того кто мог бы принять твою силу нет. Твой род, в моём нынешнем состоянии не намного опасней людского. Оборотни… — опускаю ладонь на металлическую пластину, скрывающую лоб и глазницы, излучающего преданность существа, начинающего всё стремительней меняться под тяжестью мой власти над ним. — Без твёрдой руки, что направляла бы их они совсем утратили адекватность… — поправляюсь, успокаивающе гладя жалобно заскулившего оборотня собранного из множества живых существ. — Их вожак по крайней мере явный псих, творить такое с членами своей стаи.       — Металл… мешается… — жалуется болезный, и я быстрым и выверенным движением вырываю металл из плоти, получая волну благодарности в ответ на свои действия. Один единственный огромный сглаз с ярко лимонным белком изучает меня с щенячьей преданностью. А нарисованные воображением ушки и хвост начинают отрастать в реальности, лысые правда, но какие есть.       Химера собранная из множества живых существ становится всё более стабильной. Выправляется стремясь стать лучше… вкуснее. Этот процесс не стоит мне ни капли энергии, просто само моё существование, власть над жизнью переданная существом в мои руки делает всё это возможным. В пору возгордиться, да как-то не тянет.       — Нынешнем состоянии?       — Ты почти мёртв, а я на грани того, чтобы от голода, жажды и недавних травм, для кого-то послабей ставших бы смертельными, впасть в кровавое безумие. Стоит мне дать слабину и замкнутый круг когда мне, стремясь защититься будут наносить новые и новые раны, а я же на голых инстинктах… — прерываюсь, почуяв неладное, перевожу взгляд на химеру. — Эту гадость не используй, лучше избавься.       Видимо называть гадость гадостью не стоило, потому что химера не задумываясь вырывает её из тела отбрасывая в сторону, от страшной раны за мгновения не остаётся и следа. Один глаз разделяется на два, синюшная кожа светлеет, на голом черепе пробиваются и стремительно растут волосы, уши и хвост обрастают косматой шерстью.       — Ты тратишь силы, — звучит крайне нейтрально от красивого и лучащегося благородством и элегантностью темноволосого доходяги.       — Ни капли, — возражаю я, запуская пальцы в гриву жестких серо-пегих волос. — Пусть он мне не слуга, но уже то, что я отдала ему приказ позволяет пользоваться некоторыми привилегиями даруемых свите самим фактом моей власти. Вот создать одежду потребуется потратить силы… Впрочем беседу об этом можно будет продолжить и позже, нападать на кого-то сама я не стану, самоубийц что полезут ко мне остановит… временный подчинённый. Сейчас, когда твои родичи сражаются, тебе стоит больше уделить внимания именно им.       Жалобный скулёж и взгляд рядом с которым кот из Шрека кажется дилетантом явно показывает, что проходящее перерождение существо на основе химеры явно против присвоенного статуса.       — Помнишь приказ?       — Сторожить и не позволять ранить, — отвечает довольно приятным для слуха баритоном с рычащими нотками.       — Выполняй, — обижено рыкнув, принявший животную форму классический на вид вервольф начинает кружить вокруг то и дело останавливаясь и зыркая по сторонам в поисках возможной угрозы для меня. — Умница.       Появление хоть такой хлипкой защиты позволяет проявиться скопившейся усталости и я прикрыв ладонью непроизвольный зевок, тру глаза. Расслабиться не даёт осознание того, что одна рана и крыша моя улетит в дальние дали. Ну, еще и громкий вопль пустого желудка. Беспомощно комкаю ткань подпаленной «лунной кровью» футболки, сосредотачиваюсь ловя руками серебристый свет, наличие защиты позволяет полностью погрузиться в нужные для выживания окружающих действия, пить живительную влагу мощными глотками не боясь обжечься из-за потери концентрации.       Медленно и неохотно жажда отступает, сознание проясняется, настроение повышается. Оглядываюсь по сторонам находя только неразумное существо спящее у моих ног и вервольфа очень занятной расцветки закончившего перерождение. Дымчато-синий, с плотно сбитой шерстью к которой руки сами тянуться прикоснуться, солнечно-желтые глаза. Человеческая форма тоже вышла симпатичной, конечно он остался всё тем же поджарым, мощным, внушительным, и пока слишком молодым волчарой, но сойти у людей за своего вполне бы смог. Немного вампирских штучек (нежелание сверкать голыми прелестями перед камерами очень мотивирует в обучении) и так вообще типичный подросток выходит.       — И как твоё имя? — спрашиваю у вервольфа, который на долго задумывается прежде чем ответить.       — Титан.       — Титан, будешь подле меня пока я не наберу достаточно сил, чтобы продолжить путь?       — Я буду рядом столько, сколько Вы позволите, Хана-химе, — паранойя выползает на под свет софитов и с крайне вялой моськой машет ручкой, на манер мисс мира, а затем уползает обратно.       — И откуда ты узнал как правильно ко мне обращаться?       — Не знаю, — расстраивается вервольф. — Мне кажется я всегда знал это. ***       Мадук торжествует, глядя на Музаку поверженного Гардой прежнего Лорда оборотней. Чувствует ни с чем не сравнимое чувство превосходства говоря заявившимся на его земли ради своих возвышенных целей благородным о том, что они сами объявили войну оборотням, что это целиком и полностью их вина.       — Полагаю, ты забыл то, что твои воины первыми вторглись в Лукидонию, — говорит эта соплячка, ныне занимающая место Лорда у благородных.       — Ха-ха-ха. Парочка воинов в Лукидонии это совсем не то же самое, что сама Лорд благородных, пришедшая в наши владения, — наслаждается каждым мгновением триумфа Мадук. — «Идиотка, она решилась на такой безрассудный шаг, потому что верит в Ноблесс? Она совсем не понимает, что сейчас иные времена, чем когда мощь его нас беспокоила».       «Сейчас Ноблесс — всего лишь символ прошлого. Он больше не представляет для меня угрозы. К тому же большую часть силы он потратил в бою с Музакой и после него, так что сейчас он слабее чем прежде», — пройдясь оценивающим взглядом по Истинному Ноблесс решает для себя Мадук. — «Должно быть, он на ногах еле держится. Ке-ке-ке»       — Ноблесс, не думал что наша следующая встреча произойдёт на наших землях, — в радушном жесте разводит руки в стороны Мадук.       -… — кажущийся безразличным взгляд Ноблесс, вызывает раздражение, Лорд оборотней ожидал более бурной реакции, но не получил.       — Однако же вы явились в не самый подходящий момент. Только поглядите, что стало с Вашим другом Музакой…       — Это твоих рук дело? — удовольствие от того, что смог задеть этого благородного растекается по венам приятным теплом.       — Нет. Я и пальцем его не тронул. Это сделала женщина рядом с ним. Когда-то она была самой верной его последовательницей, но будучи преданной им и прошедшей через адские муки, она наконец-то отомстила. Она поступила как подобает.       — Гррррр! — поверженный Музака, с чудовищной незаживающей раной на теле, резко встаёт, качается идя вперёд и качаясь из стороны в сторону со странной ломаной грацией, мешающей хоть как-то предсказать его движения.       — Гарда. Добей его. ***       — Не только вампиры любят театральность, — задумчиво произношу я, становясь свидетельницей драмы двух лучших друзей с тайными заговорами и прочей мишурой. У каждого из главных героев есть группа поддержки, а так же по курсу есть колоритный и немного сумасшедший главный злодей, который в месте со своими миньонами и организовал трагедию, причем еще умудряющийся в этом обвинять одного из главных героев, того который бывший лорд оборотней. И имечко у злодея говорящее — Мадук. Не имя, а анаграмма сущности!       Одна из почетных ветеранов отрада из птиц обломинго затягивается самокруткой и поправляя каску заявляет: «Я бы сказала, что сучности, но перед нами явный кобель, хотя судя по его морде на постельном поприще он кабель… экранированный, вот и сублимирует».       Я слушаю, наблюдаю за драмой успокаивающе гладя скалящего клыки Титана, мечтающего перегрызть Мадуку глотку за всё что он сделал с оборотнями.       — Мы с людьми развязали парочку войн. Чтобы обставить всё так, словно твоя дочурка погибла, оказавшись в центре событий. В конце концов нам удалось втянуть её в один из организованных нами конфликтов и убить. Как мы и предполагали, ты попытался убрать людей забравших жизнь твоей дочери. И Ноблесс не оставалось иного выбора, кроме как остановить тебя. Чтобы всё прошло как по маслу, нам нужна была помощь благородных.       «Однако, здравствуйте. Злодей ему и бабу из людей со специальной подготовкой подсунул, чтобы иметь возможность обвинить в предательстве интересов родной расы, и её смерть после рождения и какого-то периода воспитания полукровки-оборотня организовал. И убийство этого полукровки организовал, чтобы папаша взбесившись на людей кинулся, а благородный был вынужден его остановить… а виноватым и вообще главным предателем для оборотней оказался Музака. Явно же не Мадук планы крутил, раз всё глако вышло, сам бы этот засыпался на стадии подготовки наживки».       Злодей кичиться силой и хитростью, раскрывает все коварные планы и… огребает от бывшего Лорда оборотней, самую малость не до смерти, но выворачивается начиная тянуть силы из других оборотней через гадость в форме осколка камня, от которой я посоветовала избавиться Титану.       — Что происходит?       — Что за камни торчат у нас из груди?        — Они вытягивают силы из нас, — в разнобой жалуются нынешнему Лорду оборотней его генномодифицированные воины, а в ответ им летит:        — Не беспокойтесь. В этом нет ничего странного.       — Ничего странного? — удивляется одна из жертв.       — Значит Вы знаете, что это? Нет, откуда Вам известно? — подхватывает другой оборотень.       — Откуда? Я самолично их поместил в вас, когда вы принимали новую силу, — чувствуя собственное превосходство отвечает злодей.       — Хотите сказать… Вы поместили их в нас, чтобы поглотить наши силы? — не может поверить в услышанное воин.       — Именно, — не собираясь жалеть чувства почти трупа Мадук. — Всё это было давно спланировано. И модификация ваша была нужна за тем, чтобы поглотить как можно больше сил.       — Мы были Вам верны! Как Вы могли так поступить с нами?!       — Разумеется, я руководствовался интересами клана, — начинает опять вешать лапшу на уши подданным Мадук. Титан отскакивает от меня и обратившись полностью зверем, а не как ранее частично сохраняя черты человека, скулит тыкаясь огромной мордой в плечо. Я колеблюсь не желая вмешиваться в разборки местных жителей еще больше. Но кое-что координально меняет моё мнение.       — Мадук, это правда? Ты вытягиваешь силы и из других оборотней?       — Да, так и есть. Я не помещал в них кровавые камни как в воинов, но разместил в наших землях специальное устройство. Через него все оборотни снабжают меня силой.       Щурюсь, разглядываю распинающегося злодея.       — Избавь эту мерзкую шавку от гадости, она оскорбляет мой взор, — приказываю Титану, проникнувшись пафосом местной драмы.       — Что за…?! — всё что успевает вякнуть Мадук, прежде чем Титан начинает вырывать из его тела гадость в месте с приличными кусками плоти.       — У тебя иная цель, — останавливаю разошедшегося вервольфа.       Титан обращается в человеческую форму, тени облекают его принимая видимость одежды. С остервенением вервольф начинает крошить камни, так что под раздачу попадает и пострадавшие от действия гадости воины-оборотни.       — Что это за монстр?!       — Я — Титан, — произносит с необычайной гордостью мой временный подчинённый. — Во мне жива память каждого, кем пожертвовали ради создания химеры послужившей основой для моего рождения, по этой причине я взял именно это имя, — радужка глаз наливается желтым светом, светлеет из-за усиливающегося сияния. Этот пылающий взгляд направлен на злодея и кажется еще чуть-чуть и вервольф подпалит им мерзавца. — Я помню всё, что знали и испытывали они, Мадук. Ты и представить себе не можешь, как велико моё желание растерзать тебя на мелкие кусочки.       Раздраженно рыкнув и мотнув головой вервольф возвращается ко мне, подставляя голову, чтобы я продолжила его гладить.       — Умница, — хвалю, почесывая за ушком, устроившего свою волчью морду на моих коленях, вервольфа.       — Аааааааааа?!       «Когда рассветёт и мои внешность с поведением и восприятием придут в норму они так же реагировать будут или нет?»       — Хана-химе, я чувствую, что многие из моих сородичей… — осторожно начинает психическую атаку Титан и замолкает когда я стискиваю на грани допустимого его ухо.       — Как же тебе несказанно повезло, что во мне не только вампирская кровь, — вздыхаю я, сосредотачиваясь на сущности ксана, пробуждая её после долгого сна вызванного голодом, жаждой, отсутствием возможности встречать рассвет не боясь получить ракетой в лоб… Сколько меня уже мотало по мрачным мирам в которых мне было не продохнуть?       И всё-таки мой свет жив.       Сгинул в море ваш бедный кораблик…       Но, каждый продолжил борьбу       Так пускай же по капле, по капле       Жизнь и свобода изменят судьбу!       Мир отзывается вторит звонкому, пронзительному голосу, откликается, зачарованный звуками моего голоса замирает.       Будет первая капля силою,       Будет радость каплей второй…       Не должны умирать невинные!       Не должны умирать слабые!       Не должны… не должны…       Не должны умирать!       Жизненная сила пострадавших сородичей Титана возвращается к ним, проходя сквозь Мадука и причиняя при этом не малый дискомфорт.       Бьется море о черные камни,       Трудно сладить в неравной борьбе…       Но, я верю, по капле, по капле       Жизнь и силы вернутся к тебе!       "Так, и почему я так поменяла это куплет? Почему не полностью?"       Будет первая капля силою,       Будет радость каплей второй…       Не должны умирать добрые!       Не должны умирать...        Горло перехватывает из-за чьей-то резко подскочившей мощи, точнее изменившегося запаха ставшего безумно соблазнительным. Рвано вздыхаю, чтобы продолжить петь, но делаю только хуже, потому что запах крови невообразимо прекрасен, от рывком усилившегося голода перед глазами темнеет и я стремительно начинаю терять сознание.       "Сапёр ошибается только один раз", - глубокомысленно изрекает обломинго ветеран. _________________________ * немного подправленный текст из советского мультфильма «Русалочка»http://teksty-pesenok.ru/rus-iz-rusalochki/tekst-pesni-ne-dolzhny-umirat-krasivye/1810544/