Я вернусь!

В этот день Элли Кусланд проснулась со странным предощущением перемен. Сегодня непременно должно произойти что-то очень важное! В усадьбе было тихо. На коврике у кровати спал и дергал во сне задней лапой Тото. Оглушительно тикали древние, еще прабабушкины, ходики с осипшей полвека назад кукушкой. Шелестели пестрые накрахмаленные занавески, из раскрытого окна тянуло свежестью сада. Наемные работники уже позавтракали и копались в огороде или возились в коррале. Отец с братьями еще не вернулись с дальнего выпаса, а мать и Ориана, наверняка, хлопотали на кухне, готовя еду на всю обитающую на ранчо ораву. Их с дедом будить не стали — они были здесь на правах гостей и могли бездельничать хоть с рассвета до заката. Элли пользовалась этим правом не из-за лени. Она запасала каждую минуту, проведенную дома, словно кукуруза, тянущаяся к солнцу — витамины. В Нью-Йоркском университете ей нравилось, но разве может быть на свете место лучше, чем дом? Она улыбалась, потягиваясь. Но произнесенная мысленно фраза заставила сердце внезапно забиться — часто-часто, словно крылышки у колибри. «Может. Ты знаешь. Ты помнишь!» И улыбка медленно сползла с лица, сменившись горестной гримасой. В груди привычно заломило, засвистело холодным ветром сквозь дыру. Волшебная страна... Была ли ты?! Восхитительная и жуткая сказка, потерявшаяся в прошлом, погребенная новой жизнью и новыми впечатлениями. Элисса очень и очень старалась ее забыть. Уносил ли их с Тото ураган, окунали поочередно то в прорубь, то в кипяток чудеса и чудовища? Улетев в пастушьем трейлере в небеса и вернувшись буквально с того света, она рассказала родителям о своем невероятном путешествии. Брайс Кусланд тогда крепко обнял ее и с тревогой переглянулся с Элеонорой. А потом записал на прием к самому именитому психиатру Топики. И Элисса послушно глотала таблетки, и ездила с отцом в Топику, соглашаясь, что все, о чем она рассказала — галлюцинация, вызванная стрессом. Она не вызволяла Железного Дровосека — самого сильного, честного и верного спутника на свете — из клетки злой ведьмы, где он стоял много дней. А тот не убивал похитившего ее одержимого людоеда. Не было Трусливого Льва, который сперва напал на них с Тотошкой, а потом стал их лучшим другом. Не было Страшилы... Губы задрожали. Она зажмурилась и перевернулась лицом в подушку, оставляя на наволочке влажные следы. Перед ее взглядом снова встало мягкое лицо с вечной улыбкой, непослушные соломенные вихры и глаза — теплые, как разогретая солнцем сосновая смола. Она не снимала его, подвешенного разбойниками, с дерева. Не отпаивала водой, не перевязывала ран разорванной юбкой. Он не закрывал ее собой от острых клювов заколдованных птиц и вражеских стрел, не спасал от демонических Летучих Обезьян. Не обнимал, чтобы согреть. Не брал ее лицо в свои ладони, уверяя, что все будет хорошо. Не было ни сражений, ни дороги из желтого кирпича, ни Изумрудного города, ни добрых волшебниц Винн и Лелианы, ни язвительной ведьмы Морриган, ни холодного заколдованного замка на Черных Болотах... Прошло два года. Почему же эти картины, которых, конечно же, не было, не желали тускнеть? — Я — Элли, маленькая и слабая. Я пришла издалека и прошу у вас помощи... — прошептала она, глотая слезы. Она стала гораздо сильнее — так говорили все, кто знал ее до и после того урагана. Фергюс утверждал, что она очень повзрослела, а Айдан смущенно шутил, что вместо сестры вернулся еще один брат. О ней писали газеты, ее приглашали на ток-шоу. Часть былых друзей от нее разбежалась, часть она разогнала сама. Ее куратор говорил, что пережитый кошмар разбудил в ней задатки лидера. А тренер по кендо не верил глазам — его посредственная ученица в одночасье стала беспощадным бойцом. От стресса, конечно же. ...И мозолей от меча на ее ладонях тоже не было? Они тоже ей померещились? Как и шрам от стрелы на предплечье? От копья — на бедре? От волчьих клыков — на лодыжке?! Нет, говорили ей, ты просто напоролась на арматуру, тебя проткнула острая щепка, покусал испуганный Тото. Ах, бедное наше дитя, просто чудо, что ты снова с нами... И только дед Фархард молчал, хмурил кустистые брови. А потом взял и высыпал в унитаз прописанные ей лекарства и увез ее в долгую морскую прогулку на своей яхте. Он не задавал вопросов, не успокаивал, не пытался отвлечь. Просто гладил по голове, когда она ночи напролет рыдала в его каюте, отпаивал горячим грогом да травил в ответ морские байки. А когда Элисса вернулась домой, ее жизнь покатилась по знакомой колее. Разве что громадный мастиф теперь не отходил от нее ни на шаг, сопровождая даже на лекциях в университете. Но эту маленькую слабость ей простили. Элли беспокойно заворочалась в кровати. Непонятное ощущение, возникшее, едва она раскрыла глаза, теперь стало ярче. Слабое жжение в груди все росло, разливалось по крови теплом, дарило обещание. Тото проснулся, положил морду на ее ладонь. Умные карие глаза глядели с тревогой. — Ты тоже это чувствуешь? — тихо спросила она, садясь в постели, кладя его голову себе на колени. Пес вильнул обрубком хвоста, а потом настороженно обернулся в окно — словно ждал, что оттуда кто-то появится. — Нет, милый, — Элисса печально покачала головой, поглаживая Тото за ухом. — Никто к нам с тобой не... За окном захлопали крылья, и на карниз опустилась встрепанная ворона. Она окинула их внимательным взглядом, перешагнула на подоконник и принялась невозмутимо чистить перья. Тото неуверенно гавкнул, но ворона смерила его таким взглядом, что пес поджал хвост и привалился к колену хозяйки. Удивительно осмысленным взглядом пронзительно-желтых, совершенно не вороньих, глаз. Сердце Элли снова затрепыхалось безумно, как флажок ветроуказателя во время урагана. — Не может быть... — прошептала она. Ворона оторвалась от своего занятия и, глядя на нее, насмешливо склонила голову. — Я сплю? Или это снова галлюцинации? — белое окно и черная птица на нем поплыли в ее глазах, смазанные слезами. — Морриган?! Птица слетела на пол. Подошла поближе, глядя все с той же насмешкой, а потом вспорхнула на столбик кровати. И только теперь Элли заметила, что к ее лапе что-то примотано. Маленький берестяной свиток! Она отвязала его трясущимися руками и снова, не веря, поглядела на ворону. — Я все-таки сплю... Та спланировала на постель и пребольно клюнула ее в бедро. — Ай! — Элли схватилась за ногу, а потом рассмеялась, вытирая слезы. И осторожно развернула свиток. Кривые буквы сложились в слова не сразу: «Мы в беде — Мор идет по стране. Деревянные солдаты уже захватили ИГ. Привези оружие! Ждем тебя. А., С., З.» — Алистер, Стэн, Зевран, — она прокатила эти имена на языке, словно невиданную сладость, и снова закрыла глаза, чувствуя, что вот-вот умрет от распирающих ее чувств. А потом вновь впилась в послание взглядом, осознавая прочитанное: — «Мы в беде...» Морриган! Что там случилось?! Ворона сердито нахохлилась и хранила молчание. — Я буду спрашивать, а ты кивай, хорошо? Та кивнула. — Они живы?! — ворона задумалась и все же кивнула — неуверенно, как показалось Элли. — Были живы, когда ты улетала? Кивок. — ИГ — это Изумрудный город? Новый кивок. — Мор... Это болезнь? У вас эпидемия?! Нет, нет, тогда они попросили бы лекарства. А они зовут меня сражаться. Деревянные солдаты захватили Изумрудный город... Выходит, Мор — это имя? Ворона издала короткое раздраженное карканье. — Нет... Значит все-таки война, но похожая на эпидемию? Что-то вроде зомби-апокалипсиса? Но ты же не знаешь такого слова... Морриган вновь возмущенно каркнула, а потом выразительно кивнула. — Поняла. Но мало просто купить для вас оружие, нужно его как-то переправить! Никто не позволит мне вывозить его из страны. Или ты знаешь, как это сделать? Кивок. Элисса задумалась. В огнестрельном оружии она разбиралась плохо, хоть и немного умела стрелять из пневматической винтовки. Но что именно ей нужно приобрести, а главное — как? Вопрос — следует ли ей вообще этим заниматься? — даже не возник. — Я знаю, кто нам поможет. Подожди здесь! — и она вылетела из своей комнаты, как была, в майке и трусах, стремглав добежала до гостевого крыла и забарабанила в дверь деда. — Фархард! Открой! Срочно! Он распахнул дверь, тоже полуодетый, с не прикрытым штаниной протезом левой ноги, но зато с ружьем наперевес: — Нападение?! — Прости, — она густо покраснела. — Я все объясню. Наверное... Слушай, дед... Или я окончательно спятила, или все это время была разумнее своих жалельщиков. Пойдем. Я тебя кое с кем познакомлю. Он ответил ей пристальным взглядом, а потом усмехнулся и спросил: — Наверное, мне стоит переодеться? Когда он вошел в комнату, Элисса, уже накинувшая халат, угощала ворону нарезанным яблоком. — Морриган, позволь тебе представить моего деда, капитана ВМС в отставке, Фархарда Макэнрига. Дед — это Морриган, придворная колдунья правителя Изумрудного города Алистера Мудрого, — произнесла она светским тоном. Ворона склонила голову, грациозно отставив назад одну лапку. Фархард смущенно кашлянул, а потом щелкнул каблуками: — Рад нашей встрече, мэм. Элли показала ему послание и попросила помощи. Впервые за два года она чувствовала себя абсолютно собранной, спокойной и уверенной. Все кошмары, сомнения и тоска остались позади. Сейчас Элисса совершенно точно знала, чего хочет. И теперь все зависело от ее деда — единственного на свете человека, который ей все это время верил. Фархард долго молчал, а потом начал задавать вопросы — деловые, конкретные. Каким именно вооружением пользуются в Волшебной стране? Как выглядят оборонительные сооружения? На что способна магия? Какие волшебные существа могут участвовать в войне? А потом они вместе расспросили Морриган о деревянных солдатах. Выходило, что их пробудили древней магией, до поры спящей где-то на Глубинных тропах. Любое живое существо, убитое таким солдатом, вскоре вставало в их ряды, теряя разум и покрываясь плотной деревянной корой, которую не могли разрубить мечи и проткнуть стрелы. Неизвестный волшебник, выведший эту армию из тьмы под свет солнца, и сам претерпел изменения, став чем-то гораздо большим, чем был ранее. — Драконом что ли? — испуганно спросила Элисса. Морриган медленно кивнула. В желтых глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на страх. Было видно, что этот разговор ее вымотал. В комнате повисла тишина. Элли поглядела на свои руки. Они не дрожали. Они скучали по мечу, черт побери! И по соломенным непослушным волосам... — Эм двадцать Супер Базука, — внезапно сказал Фархард. — А лучше сразу три. Попробую раздобыть Марк сорок семь Страйкер. Это тоже гранатомет. Наверное, найду несколько барреттов. Ну, про барретт-то ты слышала? Бронебойная снайперка. И по мелочи — гранаты, боеприпасы, бронежилеты, аптечки и всякое прочее, — эти слова рождали в сердце Элиссы невнятный восторг и острую, как скальпель, надежду. — Ну что так смотришь? Я еду с тобой, разумеется. Придется забрать у Харви свой Хаммер. В общем, дамы, беготни на несколько недель. Минимум, на две. Такие дела быстро не делаются. У Брайса есть хороший вместительный прицеп, заберем. Как я понимаю, в Волшебной стране с бензином плохо? Надо будет взять несколько бочек. Только как мы все это доставим? — Колдовство? — спросила Элисса, взглянув на Морриган. Та важно кивнула. — У них будут эти две недели? — легкие заледенели, а потом дыхание вернулось: ворона снова кивнула. Элли посмотрела на деда. Его глаза горели предвкушением и азартом. Казалось, он только что сбросил лет двадцать. Она подумала, что, должно быть, выглядит сейчас точно так же. Словно проснулась от долгого сна. Словно опять вставала на крыло. — Я вернусь, — прошептала она, глядя в окно. — У нас все получится. Вы только дождитесь!