Долог путь до близких отношений между отцом, который не знает правду, и сыном, который её скрывает.

      Чарльз понял, что в очередной раз уснул в своем кабинете. В последнее время это стало для него частым явлением. Он работал допоздна и раньше, но стоило это заметить Рэйвен или Эрику, как они тут же прекращали всю его деятельность и конвоировали до кровати. Однако сейчас им тоже приходилось, порой, спать совсем малое количество времени. И если Мистик могла принять какой угодно облик, тем самым скрыв следы недосыпа, то Ланшерр такой возможностью не обладал. Когда буквы перед глазами окончательно перестали складываться в слова, Чарльз решил всё же уделить время сну. Направляясь по коридору в свою комнату, он заметил Питера. Парень сидел на полу, под дверью комнаты отца, в обнимку с комиксом. Ртуть явно клевал носом.       — Что ты здесь делаешь? — спросил Чарльз, подъезжая вплотную. Сонный спидстер не предпринял попытки сбежать, как это было прежде.       — Какое это имеет значение? — тихо выдохнул Питер, явно стараясь не шуметь, — отца от вас охраняю, — парень вздернул нос, с вызовом посмотрев на склонившегося к нему телепата. Ксавье с досадой ударил по ручке кресла.       — Может быть, достаточно так вести себя со мной? Да, я уже понял, как сильно ты любишь Эрика. Честно говоря, одновременно и рад, и удивлен этому факту, так как общего и объединяющего в вас обоих вижу не так много. Но ты пойми кое-что. Наш конфликт может сказаться на командной работе. Неужели ты хочешь подвергнуть риску всё то, над чем мы с твоим отцом столько времени работали? Пойми, наконец, если не будет команды, то не будет и единства, а значит, полностью сплотиться и стать силой мы не сможем.       — Я понял, понял, только не жужжите, пожалуйста, так громко, — зашипел Питер на потерявшего дар речи от такого хамского обращения Профессора Икс, — так и быть. Уговорили. Мой отец считает вас своим другом. Я же, не ради вас, а для общего блага и ради моего отца, сделаю вид, что забыл всё, что тогда видел, — Максимофф оказался вплотную к лицу Ксавье, положив обе руки на подлокотники кресла, — но забывать я точно ничего не стану. И буду настороже. А пока я объявляю вам мир. Доброй ночи, профессор. Телепат только успел дослушать, как очутился возле двери своей спальни.       — Да что этот мальчишка себе позволяет! — рассердился Чарльз. — Ладно, в этот раз я закрою на это глаза, но в следующий раз я с собой так обращаться не позволю.

***

Питер почувствовал, как на него легло что-то мягкое и теплое. Вообще-то, он не планировал засыпать, но желания организма оказались сильнее. Сонно открыв глаза, спидстер увидел Ороро. Судя по сумраку вокруг, день ещё не наступил, а значит, он теперь не единственный вне своей спальни поздно ночью.       — Почему не спишь? — вопрос странный, но вполне резонный. Питера и правда интересовало, почему теперь в школе две не спящие души.       — Когда живешь в одной комнате с телепатом, то начинаешь чувствовать чужие эмоции. И я проснулась от ощущения, что ты замерз. Вот и решила принести одеяло, — отшутилась девушка.       — Полезное приобретение, — слабо улыбнулся Максимофф, усердно протирая глаза в попытках отогнать сон.       — А ты почему здесь? — задала в свою очередь вопрос мутантка. Ребята находились в коридоре. Спидстер до этого мирно спал, сидя на полу, спиной прислонившись к двери отцовской комнаты.       — Папа выгнал спать в свою комнату, потому что решил, что с заботой о нем я перестал высыпаться, — поведал Ртуть, — что, конечно, правда, но я не могу просто взять и уйти. Понимаешь, — Максимофф вздохнул, — оказывается отцу снятся кошмары. А когда он слышит мой голос, то сразу успокаивается. Знаешь, — доверительно зашептал Питер севшей рядом Шторм, — в такие моменты я чувствую себе такую силу. Никогда не ощущал подобного. Даже когда с Апокалипсисом дрался. И мне это нравится, — сокрушенно признался мутант, — звучит эгоистично, но я…       — Всё же не так, — Ороро успокаивающе положила тонкие руки на плечи парня, — ты же искренне заботишься о нём. Ты любишь его и рад быть полезным. Ты оберегаешь своего отца. Здесь нет ничего плохого. И Эрик знает об этом.       — Спасибо, Ороро. За слова, за то, что заботишься. Здесь и правда прохладно. И это, — Питер набросил на девушку часть принесенного «спасения», замечая, что она начала мелко дрожать, — прости, что грубо разговаривал с тобой в последний раз. Не скажу, что буду вести себя иначе, но ты хотела как лучше. И я не должен на это злиться. Максимофф сжал уже согревшейся рукой еще ледяную ладонь Ороро. Если бы он присмотрелся повнимательнее, то отметил бы запылавшие щеки девушки.       — Я не говорю, что прав во всем, что делал или в том, что собираюсь сделать в будущем. Ты тогда говорила о неоднозначности мотивов поступков моего отца. Я знаю это. Но я его сын, и я такой же. Может казаться неправильным, что я делаю сейчас или собираюсь сделать в будущем. Я не говорю, что ты должна принимать всё, что я делаю молча. Твое мнение, может, мне и не понравится, но я хотел бы его слышать. Как-то так, — неловко улыбнулся спидстер, мол, я не мастер по красивым извинениям.       — Вот начну тебе высказываться по любому поводу, пожалеешь о своих словах, — польщено рассмеялась Ороро, впрочем, достаточно тихо, чтобы не разбудить спящего Эрика. Мутанты просидели болтая обо всем до самого утра, комфортно расположившись на большой диванной подушке, принесенной Питером из гостиной. И хотя на следующий день Монро дремала при каждой удобной возможности и, кажется, облокачивалась на все стены особняка, она всё равно не пожалела, что тогда решила проверить Питера.

***

Максимофф заявился отцу с утра и застал того бодрым, полностью одетым в повседневную одежду, готовым вновь вернуться к работе.       — Ты уверен, что хочешь обратно прыгнуть в наше болото? Может, ещё стоит отдохнуть? Полежать? День-два? — Ртуть попытался посеять зерна сомнения.       — Мне уже гораздо лучше. Можно сказать, полностью здоров, — заверил Эрик, примагничивая к себе скопившиеся у него за время болезни ложки. Потому как Питер по старой привычке не торопился их возвращать на место. Скепсис и несогласие на лице Ртути были написаны большими красными буквами.       — Кроме прочего — это школа мутантов. Здесь нельзя надолго отстраняться от дел. Чарльз там вообще живой? После всех ваших выкрутасов.       — Живее, дальше некуда, — пробурчал Максимофф, — что ему сделается то. Угомонить всех в школе не так уж и сложно. Поверь моему… — парень закашлялся, — в смысле, его опыту.       — Если тебя это утешит, я действительно хорошо отдохнул. Спасибо тебе за хлопоты, — успокаивающе добавил Леншерр, про себя не понимая, как он докатился до оправданий за то, что стремится работать. — И вообще, ребенок, перестань изображать из себя дракона, похитившего принцессу. Я не гожусь на эту роль. Ты, кстати, тоже, — миролюбиво закончил Эрик, проведя рукой по серебристым волосам сына.        — Учти, если снова разболеешься, не говори, что я не предупреждал, — поучительно проговорил Максимофф, смирившись, что его роли сиделки пришел конец, — я тогда сдам тебя Маккою, в палату, где будет куча визжащей малышни. Будешь с ними «отдыхать» и наслаждаться жизнью.       — Это угроза мне или детям?       — Всем, — усмехнулся спидстер, натягивая очки, чтобы до завтрака успеть смотаться за любимым шоколадным печеньем в соседний штат, — зачем мелочиться.

***

Идя по коридорам школы, Эрик отметил, что успел соскучиться по оживленной атмосфере, царящей на каждом метре особняка. Удивительно, но его почти не раздражал стоящий вокруг галдеж и суета. Некоторые ученики с радостью на лицах подбежали к нему, чтобы поздравить с выздоровлением. И это было непривычно и приятно одновременно. Леншерр не раз задавался вопросом, а не совершил ли он ошибку, оставшись в школе, но каждый раз понимал, что ответ один: ему здесь нравится. Удивительно хорошее настроение не испортилось даже после попадание в зону повышенной опасности, а именно, в столовую. За преподавательским столом, конечно, все было куда спокойнее, чем в остальном зале, но это не гарантировало, что на голову не упадет желе, варенье или что-то в этом роде, а такое случалось. Случайно, разумеется. Маккой до сих пор нервно поглядывал на девушку, умудрившуюся опрокинуть на его шерсть банку с медом. Вычищать всё пришлось долго и болезненно.       — Мы рады снова видеть тебя в добром здравии, — счастливо улыбнулся Ксавье, приветствуя своего друга. За все это время они не разу не виделись, а ведь в общей сумме Леншерр проболел половину месяца, прошедшие словно в одном сплошном тумане.       — Теперь как минимум половина школы вздохнет с облегчением, — прощебетала Рэйвен, активно нарезая себе клубнику в пирожное, увенчанное пышной шапкой сливочного крема. Со своей способностью она могла есть всё, что заблагорассудится и в любых количествах.       — О чем ты? — спросил Эрик, чинно поглощая омлет параллельно размешивая сахар в кофе и краем сознания спасая раскаленную сковородку от падения в другом конце зала, поскольку её очень опрометчиво ухватили голыми руками.       — Твой сын устроил небольшой террор ради спокойствия своего отца, — объяснил Чарльз, отрываясь от каши, чтобы кинуть туда дольки мандарина, — хотя должен признать, даже я вздохнул с облегчением. Давно у нас не царила тишина аж в целом крыле особняка. Я и забыл, какого это. Ностальгия взяла.       — Главное, чтобы ты на почве этих счастливых воспоминаний снова пить не начал, — пробормотал Хэнк, бездумно поедающий бутерброд, склонившись как можно ниже над очередным научным трудом, что, впрочем, не спасло его от карающей корки мандарина, прилетевшей от всеслышащего Ксавье.       — Меня он тоже не подпускал к тебе. Едва появлялся в твоем крыле, так коляска тут же отказывалась меня слушать. Иначе давно бы навестил. Наверное, лицо у металлокинетика было уж слишком удивленное. Ксавье снисходительно рассмеялся.       — Друг мой, неужели ты не догадывался? Эрик на несколько секунд задумался. Действительно, он ни раз видел, как сын, засев в кресле с каким-то комиксом вдруг словно уходил глубоко в себя, при этом Ланшерр чувствовал магнитные волны, исходящие от него. И по его мнению, они стали гораздо крепче. Металл подчинялся сыну с большей охотой, чем прежде. Но тогда мужчина был слишком слаб, чтобы проследить за направлениями применения металлокинетических сил Питера. Послушав Чарльза, Эрик испытал слегка противоречивые чувства. С одной стороны, ему не нравилось затянувшееся противостояние сына и лучшего друга, а с другой… С другой стороны его трогало то, как Питер искренно заботился о нем, переживал, старался защитить. До этого так поступили только родители в далеком детстве, ну и Чарльз, по-своему. Эрик сам про себя считал, что никогда не производил впечатление того, кто нуждается в заботе и опеке. Может это и было так, но металлокинетик осознавал, что ему приятно проявление беспокойства со стороны родного человека, хотя и напрягало наличие конфликта. Потерянного времени на противостояние с Чарльзом было жаль. И не хотелось, чтобы сын совершал ту же ошибку. Эрик бросил взгляд на стол, где сидел спидстер с компанией. Те колдовали над созданием десерта. Девушка по прозвищу Магма растапливала шоколад до жидкого состояния, ребята выбирали начинку и Джин при помощи телекинеза придавала желаемую форму. Бобби дул ледяным дыханием, принуждая получившиеся фигурки застыть. Так у них получились конфеты в виде языков пламени, природных стихий, зверей (Эрик потом обнаружил у себя сладость в форме магнита). Созданные вкусности щедро раздавались остальным обитателям особняка.