Долог путь до близких отношений между отцом, который не знает правду, и сыном, который её скрывает.

Ничего не может длиться вечно. Семейная идиллия семейства Максимофф тоже подчинялась этим законам мироздания. Магда не успела понять, как оказалась на ногах в нескольких метрах от места, где они сидели. Вообще-то она всегда запрещала Питеру перемещать себя на сверхскорости (один раз попробовала, когда опаздывала на работу, больше эксперимент повторять не возникло желания). Послышался звон разбитого стекла и звук удара. Выглянув из-за стены, Магда увидела разбитое в нескольких местах окно, упавшую школьную доску и что больше всего её поразило — тонкий парящий в воздухе лист металла, который, впрочем, тоже через секунду с грохотов упал на пол.       — Да, об этом. — Питер неловко почесал голову, перехватив тревожный взгляд матери, — тебе надо ещё кое-то принять во мне.       — Вы в порядке? — сквозь почти уничтоженное окно влетела Ороро, — Шип и Бум-бум затеяли дурацкий спор о том, кто дальше попадет при помощи своих способностей. Я смогла только погасить бомбочки, пока они летели, а шипы…       — С ними проблема решена. Все здесь, — спидстер приподнял доску, в которую, были воткнуты костяные шипы, словно иголки подушку, — профу придется раскошелиться на новую, хотя ему не привыкать. А вообще, может и эта ещё сгодится.       — Ладно, я пойду тогда, а то совершенно не успеваю следить за обстановкой, — Ороро спешно развернулась, под ногами захрустело стекло.       — Я же тоже должен был этим заниматься, — хлопнул себя по лбу Питер, — вообще вылетело из головы!       — Побудь с мамой. Это важнее, — Шторм улыбнулась, правда вышло не ободряюще, а скорее грустно. Мутантка вылетела через окно.       — Я видела её по телевизору, когда ваша команда попала в репортаж, — Магда узнала Орооро, — бедная девочка, у неё сильные ссадины на руках и на лице пластырь. Да и ты тоже весь в синяках, — последнее было обращено к Питеру. — Вас совсем не берегут.       — Всё не совсем так, — замялся Максимофф, запоздало расправляя рукава рубашки, вспоминая, что все эти раны не совсем дело рук «злых и враждебных», а скорее «добрых, но подневольных».       — Если тебе нужно идти, то ничего страшного, — Магда понимающе кивнула, — я найду Лидию, и потом мы вернемся домой. Ты же знаешь, что всегда можешь навестить нас с Вандой.       — Что ж, — Питер на секунду исчез, а затем появился в своей привычной серебряной куртке, словно снова заворачиваясь в некую броню после душевного разговора и открытие своих страхов, — буду делать то, что у меня получается лучше всего — выполнять обязанности героя-спасителя от разных напастей. Кстати, я надеюсь, что в том выпуске новостей, где ты нас видела, я светил своей рабочей стороной. А хотя у меня все стороны рабочие и вообще… Магда расправила сыну завернувшийся в процессе одевания воротник куртки, отмечая про себя, что ей не доставало (удивительно!) этой болтовни сына.       — Я бы могла сказать «будь осторожен», но мы оба знаем, что это бесполезно. Поэтому говорю проще: используй все свои способности с умом, — попросила Магда, сделав ударение на слове «все».       — Мам, ну о чем ты? Разве я когда-то действовал по-другому? — Питер вновь улыбнулся той особо-теплой улыбкой, которая у него была только для особых людей. Хотя он сам этой своей особенности и не замечал.

***

      — Что у него за сила? У того мальчика, который пришел сегодня со своей противной мамашей, — Питер с комфортом устроился на отцовской кровати, закутавшись в плед, положив под голову подушку и держа в руках банку с газировкой. Эрик, давно смирившийся с таким посягательством на свою территорию, сидел в кресле, положив ноги на подставку, преобразованную из наковальни, отобранной когда-то у студентов*.       — Мы ещё не знаем точно. Пока она проявляется таким образом, что дотрагиваться до его ладоней по ощущениям, как положить руку на раскаленный утюг. Огня нет, но обжигает достаточно сильно. — Эрик посмотрел на свои ладони, — самое интересное, при контакте не остается никаких внешних повреждений.       — Идеально подходит для того, чтобы пытать людей. Бесследно и эффективно. И попробуй потом что докажи — прокомментировал Питер, — я вот если кого-то так «трону», то сразу будет заметно. Мои способности совершенно не подходят для подобного применения.       — Не говори такого даже в шутку, — осадил Леншерр сына, — плохие идеи всегда быстро находят отклик.       — Извини, — Питер хоть больше и не боялся такого тона (ну почти), но всё равно сразу создавалось не очень приятное ощущение, что он где-то накосячил, — можно попробовать дать ему прикоснуться к … например к котлетам**. Посмотрите, приготовятся или нет.       — Да, а потом предложить несколько провести рукой по смятой скатерти и зафиксировать: разгладится она или нет, — Эрик потер глаза, — хотя идея проверить контакт этой способности с разными материалами и правда не плохая. Пока мы были заняты тем, как сделать так, чтобы этот парень никого не обжег. Хэнк делает перчатки со световыми индикаторами, благодаря ним мы сможем отслеживать изменения температуры рук и установить, от чего они зависят. Мы с Хэнком и Чарльзом готовы работать, а сам мальчик хочет только одного — вернуться домой. Чарльз долго распинался, объясняя, что ему нужно остаться здесь и изучить свои способности. Он же уперся: мне не надо этих сил — заберите, — Эрик говорил монотонно. По голосу невозможно было понять, что именно он думает по этому поводу. Поэтому, Питер сделал предположение сам:       — Ты не одобряешь такое, да? Думаешь, что мутация — это великий дар и нужно гордиться им? Леншерр усмехнулся, возвращая эмоции на своё лицо.       — Моя жизнь сложилась бы иначе, будь я обычным человеком. Скорее всего, умер бы в том прóклятом лагере. Но когда только появились способности, я тоже хотел, чтобы их не было.