Долог путь до близких отношений между отцом, который не знает правду, и сыном, который её скрывает.

      — Я даже удивлен, что ты не устроил сыну разбор полетов прямо на месте, — поделился Чарльз, едва Леншерр появился на пороге его кабинета.       — Спасибо, — саркастично улыбнулся металлокинетик, — ещё один человек считает, что я пройдусь по головам и впихну в горло своё видение мира. Я же видел в каком Питер состоянии. Хоть он и не подает вида, но я знаю, что приложил его крепко.       — Мне все же нравятся те изменения, которые в тебе произошли. Волнуешься не за абстрактное будущее всех мутантов, а о конкретных людях. А также раньше ты бы разозлился из-за шлема и вмешательства в твой разум. Теперь же тебя беспокоит только то, что твой ребенок пострадал по собственной глупости, — Ксавье кинул вопросительный взгляд на доску с шахматами, на что получил согласный кивок.       — Мои действия влияют на него, а потом отражаются на наших взаимоотношениях. К этому всё ещё сложно привыкнуть, — Эрик помогал расставлять шахматы, отмечая, что куда-то запропастилась фигура белого ферзя, — ты, Рейвен и остальные — взрослые люди, вас никогда не тянуло слишком сильно… оберегать. Голова своя есть — значит, сами справитесь. Но Питер…       — Хоть по годам взрослый, да на самом деле тот ещё ребенок? С противоречащим тебе взглядом. Но проблема в том, что ты не можешь сделать с ним тоже самое, что и с остальными — убрать с дороги или проигнорировать. Приходится либо вступать в спор, либо соглашаться. Питер, в свою очередь, делает то, чем ты редко занимался — активно взаимодействует с командой. И в отличие от тебя, он не ведет себя как инородный элемент, а работает как полноценный винт. И очень сильно влияет на команду. В сегодняшнем случае не самым положительным образом, — Чарльз протянул закатившиеся под стол фигуры черного ферзя и черной ладьи, а тем временем Эрик нашел белую королеву. «Участники» шахматного боя с тихим стуком заняли позиции друг напротив друга.       — Ты боишься, что в нём взыграют мои гены и в случае чего команда будет на его стороне? Перестань. Даже если так, то тебе бояться нечего. Он никогда не будет делать тоже, что в своё время делал я, — сделал Эрик первый ход белой пешкой. — Но если ты в это не веришь, то давай, обвини моего сына во всём, что случилось.       — Ну да, по хорошему надо обвинить вас обоих, — согласился Ксавье, отзеркаливая ход противника.       — И Скотта он заставил спорить, и Джин в голову к Брайте залезть, — Леншерр сдвинул своего коня.       — И Курта твой шлем спрятать, — стук черного коня по доске отбил точку в своём предложении, но Эрик «исправил» её на запятую перестановкой белого слона.       — А Ороро осталась при своем мнении и только это послужило тому, что она попыталась всё прекратить. Дай угадаю, когда мы телепортировались в лазарет, ты всех погладил по голове, велел больше не идти на поводу у плохого мальчика Питера и отпустил? Ещё несколько фигур поменяли своё положение на доске, прежде чем Чарльз ответил.       — Признаю, был не справедлив, когда решил, что только он виновник сложившейся ситуации, ну и ты ещё, конечно. Скотт… в общем, ребята признали, что разработали всё коллективно и готовы нести за это ответственность. Что будешь делать с этой информацией? И с ними?  Телепат проводил взглядом своего «съеденного» черного коня. Сам Эрик после следующего хода, произведенного в тишине, нарушаемой только треском камина, потерял пешку*.       — Если ты ждешь ответа «размажу по стенке», то нет, — Леншерр призадумался, глядя на доску, — буду менять план тренировок. Каждой такой своей выходкой они демонстрируют, что не готовы к тому, что их ждет в реальности. Белый ферзь срубил черную ладью.       — Ты выиграл, друг мой, — сдался Ксавье через несколько попыток спасти своё положение.       — Они не должны воспринимать жертву своих друзей так же легко, как мы теряем фигуры в игре, — проговорил Эрик, — ни на тренировке, ни в бою. Иначе разница потом будет слишком заметна.

***

      — Какое бессовестное использование медикаментов без согласия пациента! Вы наглые Айболиты, дай угадаю, капельница была со снотворным? Я бы точно не вырубился так быстро! — возмущался едва проснувшийся Питер. Со следами подушки на щеке и спутанными волосами это смотрелось больше комично.       — Кто бы говорил об использовании без согласия, — парировал пришедший (словно почувствовал) Эрик.       — Я вот прям по взгляду вижу затаившуюся у тебя претензию! — обвинительно тыкнул Максимофф указательным плацем в сторону отца (ну никакого почтения к родителю).       — Потому что она у меня есть!       — И какая новая претензия у тебя успела появиться часа за два, пока я спал? — продолжал распаляться окончательно проснувшийся спидстер.       — Начнем с того, что ты спал не два часа, — уточнил Хэнк, — за такое короткое время ты бы не успел восстановиться. Да ты и сейчас всё еще не здоров. Мы на тебя килограмм мази израсходовали вчера! Поэтому, сделали всё, чтобы ты не растряс при своих быстрых движениях голову. А то брыкаешься, сопротивляешься. Никакого покоя, положенного тебе, не соблюдаешь.       — Ох, я так рад, что вы считаете меня взрослым, ответственным человеком, который уж точно может соблюдать такую вещь как врачебные предписания! — съязвил Максимофф.       — Ты хотел сбежать в госпитали Абхазии! — припомнил Зверь.       — Это была гиперболизация для более точной формулировки моих желаний на тот момент. И вообще ни о какой Абхазии я не говорил. Да и бежал бы я в места, где медицина получше, чем в Албании и Абхазии вместе взятых! — спидстер не собирался признавать справедливость примененных мер.       — Мне нужно что-то добавлять и оправдываться, почему мы так поступили? И вообще. Будь ты обычным человеком после такого сражения и валялся бы под снотворным несколько дней. И раз ты теперь настолько хорошо себя чувствуешь, что повышаешь на меня и Хэнка голос, значит, ты поправился и можно дать тебе по шее за вчерашние выкрутасы, — Эрик не позволил Маккою одному «сражаться» с характером сына.       — Насчёт голоса ты придираешься! Он такой же как и обычно, а ты просто ищешь повод, чтобы начать гневную тираду! Будь я обычным человеком, то не факт, что вообще жив остался. И вот я к тебе после подобной тренировки рукоприкладство не использовал! Чтобы Питер и тихо молча ждал, пока ему предъявят еще один ворох обвинений? Да ни за что. Тем более не хотелось вспоминать то время, когда он сидел в своей комнате после того, как избил отца, и не хотел идти с ним лишний раз идти на контакт, потому что видеть последствия своих кулаков совсем не хотелось.       — Вот точно ремня дам, — пригрозил Эрик.       — Тиран, — с обидой буркнул Питер, забирая подушку с законного места и укладывая к себе на колени, — детей бить не педагогично, спроси у Чарльза.       — Поверь, ещё несколько таких тренировок, и он сам мне это предложит, — не согласился Леншерр.       — Тебе меня не жалко? Вы вроде говорили, что мне надо лежать. Хотя мне только хуже стало! Голова теперь тяжёлая, всё болит из-за того, что я переспал меру, — пожаловался спидстер на своё состояние.       — Всё болит, потому что ты получил удары металлическими деталями. И о чем ты только думал, когда решился на такое? — Эрик сел на кровать к сыну, аккуратно осматривая налившуюся шишку на голове.       — Мне было обидно, что ты не желаешь прислушаться ко мне, — Максимофф немного отстранился, переводя взгляд на подушку. — Да, мы не додумались сдерживать друг друга, хотя такая мысль мелькала. Но мы хотели точно положить конец этой дурацкой методике. И ещё… Питер понизил голос, а Хэнк сделал вид, что ему что-то срочно понадобилось на другом конце комнаты, а потом и вовсе в вне лазарета.       — Я довольно мало тебя вижу, а теперь ещё половину этого времени трачу на тренировку с твоим избиением, а потом бегаю от тебя, потому что боюсь в глаза заглянуть, боюсь, что ты бессознательно начнешь дергаться в ожидании удара, едва я руку подниму. И эти бесконечные ссоры мне надоели. Ты просто не понимаешь, что я чувствую в этот момент. Нет, ты может понимаешь, но не хочешь останавливаться. А я ощущаю, что тебе от меня нужно только это. Только мой чертов контроль над телепатией. И всё. А я сам? — Питер наконец поднял взгляд на отца, но почти тут же его опустил. — А моё состояние тебя совсем не волнует? Из сосуда, который покрыт трещинами, вода будет вытекать. Знаешь об этом? — спидстер невольно бросил взгляд на свои руки, словно ища на них следы отцовской крови. Эрик приложил одну руку сыну к виску, прижимая часть волос, а второй убрал выбившуюся прядку.       — Когда у тебя только чёлка отрастет, в глаза же лезет, — Леншерр немного приподнял голову Питера так, чтобы их взгляды встретились, — ну, теперь, когда ты точно меня видишь, смотря мне в глаза, повтори пожалуйста, свою мысль о том, что мне на тебя плевать, если сможешь.       — Я не это имел в виду, просто…       — Ты выразился иначе, — мягко перебил металлокинетик, продолжая удерживать вихрастую голову, — но имел в виду это, так что не иди на попятную, а обоснуй-ка мне такой довод. Питер набрал в грудь побольше воздуха. Слова крутились на языке. Но стоило ли их вообще произносить? Как отец вообще отреагирует? Вдруг просто фыркнет и уйдет, бросив напоследок что-то обидное. Или скажет, что все слишком по-детски? От этих «или» болела голова. А Эрик сидел и терпеливо ждал.       — Я … Слишком требовательный 25-летний идиот, что застрял в детстве. Я большую часть жизни провел, зная об отношениях отца и сына на примере книг, да по рассказам знакомых. А примеры были весьма неплохими, что аж зависть просыпалась. И вдруг появляешься ты, весь такой из себя невероятный Магнето, что ещё и соглашается меня принять. Не сразу, но всё же. Это же фантастика! Просто сюжет для целой трилогии фильмов! Подумать только. Вселенная преподнесла мне настолько невероятную личность в родители… Я просто не знаю как описать эту чувство. Это как счастье от приобретения безумно желанной вещи, на которую ты долго копил, откладывая каждый цент, поэтому после покупки ты готов носить её не снимая, хоть спать в ней. У меня так произошло с моей первой серебряной курткой. Ты представить не можешь, как долго я искал подходящую! Считай, ты олицетворение моей любимой кожанки. Только вот ты под рукой 24/7 не находишься. И я ни в коем случае тебя не виню, просто… Я напридумывал себе мир сквозь розовые очки и теперь недоволен, что все идёт не так. Ты от природы не особо эмоционален, не склонен проявлять свои чувства, а мне уже не пять лет, чтобы со мной нежничать. Да, у каждого тут своя жизнь, свои дела. Видимся мы по большей части только на тренировках, потому что личности мы оба вполне взрослые, самостоятельные, сформированные. Хочется верить, что ты меня относишь к данному описанию, а то многие мои знакомые бы уже давно со смеха на пол свалились, опиши я им себя так. Но я надеялся, что с твоим появлением мне удастся восполнить недостаток внимания, что накопился за все время. Но ты решил, что приоритетнее восполнить мой недостаток в умении сопротивляться телепатии. Пойми меня. Я обрёл человека, которого мне не хватало долгие годы и хочу чуть больше времени проводить с ним вместе, а не сменять друг друга на кушетке лазарета. И. в общем ладно. Неважно. Забудь всё, что я сказал, ладно? Это не имеет значения. Я…       — Это имеет значение. Для меня важно знать, что ты чувствуешь, — прервал Эрик, накрывая руки сына своими ладонями, — слушай. Да, в последнее время мы действительно много ссорились. У нас разные видения того, что приемлемого для применения на тех же тренировках, а что нет. Я учусь идти тебе навстречу. Не всегда согласен с твоими просьбами, мне не нравится твоя жертвенность, я не доволен тем, как ты упорно задвигаешь контроль над металлом на задний план и делаешь вид, что им не владеешь, пока инстинкт сам не сработает… Но, — поспешил добавить Леншерр, видя, что Питер хочеть что-то возразить, — давай я договорю до конца. Это не значит, что мне всё равно, как ты на это реагируешь. Просто пойми, всю жизнь рядом со мной были только те люди, которые, как и я, преследовали свои цели и не обращали внимание на способы её достижения и на сопутствующие физические и психологические неудобства. Признаю, мне трудно перестраиваться. Мне всё время кажется, что не хватит времени подготовить тебя к тем трудностям, что будут дальше. но похоже, придется искать другие способы. Что ж. Хорошо. Я готов на это пойти, потому что твоё состояние мне не безразлично. Питер, я редко это говорю, но я люблю тебя. Когда мы ругаемся, когда ты не справляешься с заданиями на тренировках, когда у тебя что-то идет не так — это не делает тебя в моих глазах хуже. Видимо, мне надо чаще тебе говорить что-то хорошее и прислушиваться к тебе. По поводу нашего общения. Да, мне сложно иногда тебя понимать, но мне интересно находиться рядом с тобой. Я хочу находиться рядом с тобой. Питер, ты мне дорог. Ближе чем ты у меня нет никого. И то, что можно делать тебе, я не позволю никому другому.       — Например обнять тебя? — хрипло спросил Питер, надеясь, что он успеет уткнуться отцу в шею до того, как навернувшиеся слезы можно будет разглядеть в свете ламп.       — Например это, — соглашается Эрик и чувствует, как резко становится намного теплее.

***

      — Ристора, как теперь себя чувствуешь? — спросила Брайта у своей «пациентки», на которой применяла новый способ использования своих сил**.       — Отлично! — восторженно отозвалась девушка с фиолетовыми волосами. — А то глаза слипаются, клонит в сон, голова словно вот-вот лопнет, а мне еще нужно дочитать эту книгу для профессора и выполнить одну просьбу, а там жуть какая интересная история, не оторвешься! А сил на всё не хватает, но благодаря тебе я ещё несколько часов могу читать без остановки, спасибо! Если чего захочешь, неси книгу — в любое время помогу. Брайта кивнула, наблюдая, как загорелся огонь счастья в глазах той, кому она помогла.       — Только потом обязательно дай глазам отдохнуть. Я их не вылечила, а только снизила болезненные ощущения, — успела крикнуть мутантка, прежде чем её «исцеленная» унеслась в особняк.       — Зачем ты тратишь на эти глупости свои силы и время? — к подруге подсел Дарен, подождав, пока она останется одна. — Тебе совсем нечего делать? Твой самоконтроль всё ещё не на высоте. Ты позволила страху перед молниями взять над тобой вверх и не смогла выполнить свою задачу до конца. Уже второй раз проваливаешь одну и ту же тренировку. Сэр Магнето явно тобой не доволен, но это и правильно. Ведешь себя так, словно ты бездарность. Не разочаровывай его.       — Мне всегда есть чем себя занять, — парировала любительница яркой одежды (сегодня это красная футболка, оранжевый ремень, желтые джинсы, зеленые кеды с голубыми шнурками, синими лаком и фиолетовым браслетом), — а вот ты похоже снова скучаешь, ведь и в этот раз проявить себя тебе не позволили.       — Моё время еще придет, ты знаешь. Просто на такие мелочи мой талант не хотят разменивать, — самодовольно заявил мутант с новым говорящим прозвищем «Деймос».       — А может это всё потому, что в мирное время, которое сейчас царит, твои силы бесполезны? — язвительно предположила Брайта, забираясь с ногами на лавку. — Знаешь, ты всегда учил меня, что мы должны использовать наши силы против людей: для нападения, для причинения боли, для их устрашения. Вчера, пока я помогала Питеру справиться с болью, то поняла, что могу не только это. Могу не только быть тяжелой дубинкой, что бьёт без жалости, не жалея сил. А ещё и приносить другим успокоение, делать их жизнь легче, счастливее. Могу видеть их улыбки, слышать их благодарности, а не наблюдать их перекошенные от страданий лица и сжиматься от истошных воплей. Думаю, ещё много чего я могу делать в противоположном направлении. И я буду в нём работать.       — Зачем? — искренне удивился Дарен. — Уметь сражаться гораздо эффективнее! Что ты будешь делать, когда будет война между людьми и мутантами? Задабривать всех? Магнето учит совершенно другому! Ты будешь бесполезна, если станешь развивать направление матери Терезы.       — Знаешь, что я тебе скажу? — тон у Брайт стал ледяным. — Это ТЫ видел так его идеи. А если так оно и было — это давняя история. Посмотри на то, что происходит сейчас. Твои методы обучения … да ты только ПРЕДПОЛАГАЛ, какими они должны быть. Давай честно, ты думал, что в этом тренировочном зале есть привязанные с мишеням живые люди, на которых мутанты учатся отрабатывать удары, а Магнето лично потом казнит оставшихся в живых при помощи гильотины, стащенной его сыном из музея истории французской революции! Твоё представление и реальность не совпали. Более того, у Магнето оказался сын и рядом с ним для тебя не нашлось места.       — Замолчи! — со злостью оскалился Дарен. — Пусть этот Питер и обладает огромной силой, но полностью без мозгов и существует, но он абсолютно не тот, кто нужен сэру Магнето.       — Продолжай себя убеждать в этом, делая вид, что не слышал интонаций, с которыми он обращался к Питеру после того, как очнулся, — равнодушна пожала Брайта плечами, — живи в иллюзиях, если нравится. В конце концов — это суть твоих способностей.       — Да что ты вообще в этом понимаешь?!       — Побольше твоего, видимо. И не смотри на меня так. Не понимаю чем ты недоволен, — Брайта немного опустила солнечные очки, так, чтобы установить контакт глазами, — ты же сам меня учил не бояться выражать своё мнение. Вот пожалуйста, не боюсь. Правда я знаю, к чему ты меня готовил. К революциям, к выходам к толпе разъяренных людей. Очки вернулись на место а их обладательница перевела взгляд в небо.       — Неблагодарная! Я научил тебя всему, что ты теперь умеешь, а в ответ слышу упреки в том, что у меня была какая-то левая цель. Что плохого в том что я хотел подготовить тебя к жизни в мире, который пусть ещё пока не наступил, но обязательно наступит? — Дарен пребывал в состоянии шока. Раньше они никогда не ругались, более того, подруга даже голос никогда на него не повышала. Всегда бойкая с другими, ему никогда не сказала ниодного слова поперек, а теперь такое выдает.       — Да ты меня показал Магнето не как свою подругу, а как обученную обезьянку. И явно гордился своей «работой». Смотрите, какой я шикарный дрессировщик! Ты не меня защищал, а стремился сделать солдатом в армии Магнето, — Брайта криво улыбнулась, вновь поворачиваясь к другу. Хотя с каждым словом похоже, что бывшему, — только вот беда. Ему наплевать и на тебя, и на твои старания! А я теперь хочу выбирать свой путь, а не действовать по твоей указке. Буду делать то, что хочу сама и советы мне не нужны. Выслушивать недовольство о том, чем я занимаюсь, тоже не собираюсь! — девушка поднялась с лавки, на которой до этого сидела, но Дарен поднялся за ней и схватил за плечи. Цвет его глаз начал меняться, глазной белок стал темнеть, сдавливающие хрупкую девушку руки также претерпели изменения. Но мутантку эти преображения нисколько не напугали. Она даже не вздрогнула, хотя почувствовала, что синяки от такого «капкана» у неё всё же останутся.       — Снова собираешься вызывать у меня кошмары? Я посмотрела их все, пока ты учил меня. Со счета сбилась, сколько часов я провела в агонии, потому что не смогла взять под контроль свои силы. Ты ведь со мной не церемонился. Ты хотел лишь одного — результата. И он есть! Брайта с силой оттолкнула от себя Дарена, а после освобождения заняла привычную уже ей боевую позицию.       — Давай, напади, на меня и будешь до конца жизни ходить с ощущением, что твоё тело сделано из желе! — азартно заявила девушка.       — Драки между мутантами запрещены, детишки! — на Дарена обрушился подзатыльник такой силы, что голова мотнулась вперёд, а на глазах выступили слезы. Брайта тоже оказалась «обезврежена». Стояла с заведенными за спину руками, удерживаемая Джин и немного Куртом.       — Что, дуэт «Ужасная радуга». Ссоримся или силы проверяем? Впрочем, неважно. Это учебное заведение и вам не позволено нарушать правила! — Скотт говорил серьёзным тоном. Даже, пожалуй, слишком серьезным. Конечно, такой повод хоть немного отыграться на этих двоих занозах. Когда ещё представится! Сразу вспомнились все лекции Чарльза по теме «дисциплина»и Саммерс успешно из цитировал.       — Отпустите её! — вспыхнул Дарен, глядя, как Джин хоть без фанатизма, но крепко удерживает трепыхающуюся Брайт на месте.       — Сама разберусь! — огрызнулась девушка-радуга, пытаясь высвободить руки.       — Ух какие вы сегодня кусачие. Хуже чем обычно, — удивленно отметила Джин.       — Конечно отпустим, — Скотт крепко ухватил навевающего ужасы мутанта за ухо одной рукой и за локоть другой, — и её. И тебя. Только сдадим вас, как нарушителей общественного порядка Чарльзу и «сэру магнето», — передразнил Саммерс восхищенный тон Дарена, — а ведь он терпеть не может, когда ему отдыхать мешают. А у них там партия в шахматы в самом разгаре. Курт, перенеси нашу дружную компанию. Мы идем нарушать спокойный вечер руководства школы.