Долог путь до близких отношений между отцом, который не знает правду, и сыном, который её скрывает.

      — Сейчас такое расскажем! Закачаешься! — Скотт, сияющий не хуже прожектора, почти вбежал в лазарет.       — Ну я бы сейчас предпочёл не двигаться, особенно раскачиваться… — Питер многозначительно кивнул головой в сторону сидящего неподалеку Хэнка, — мне сейчас нельзя делать слишком резких движений. Чревато.       — Спасибо, что ты это понимаешь! — отозвался учёный, смотря на пришедших гостей так, словно предполагал, что они прямо сейчас скинут сероволосого «гостя» лазарета с кровати и потащат в неизвестном направлении.       — Хэнк, я всё соблюдаю. Видишь? Ноги не отрываю от кровати. Не переживай, — спидстер помахал вошедшим Джин и Курту, — ну давайте, рассказывайте скорее. Мучить меня ожиданием — это последнее дело!       — Кароче. Идем мы, значит, к тебе и вдруг видим этих двоих обожателей Магнето. Одна радугой светится, второй… ух, почему мы раньше не видели, что у Дарена такая жуть начинается с внешностью, когда он способности применяет? На Хэллоуин костюм явно не нужен. Глазища желтые, поди ещё и в темноте светятся. Белки черные и руки тоже как ночь, и, кажется, с когтями, — вдохновенно начал Скотт повествование.       — О, да он же версия котейки! — восторженно воскликнул Питер, — надо будет обязательно уговорить показать это преображение!       — Ты сейчас серьёзно? — рассмеялась Джин, пытаясь представить Дарена с пушистыми ушами, — ты увидел в нём кота?       — А у вас другие ассоциации? Ну жёлтые глаза, коготки, да и он ходит в чёрном, так что просто большой чёрный кот-переросток, — спидстер сделал пару жестов руками, изображая движение кошачьей лапы, при этом издавая мурлыкающие звуки.       — Если он и кот, то как следует получивший по хвосту от твоего отца и Чарльза за нарушение правил школы, — довольно заявил Саммерс, откровенно гордясь тем, что это его заслуга и друг хотя бы частично отомщен.       — Ой, а мы их сами-то соблюдаем? — искренне удивился Питер. — Скотт, ты, конечно, извини, но у нас на последней тренировке даже святой Курт пошел против заданных установок. Так что у нас не то чтобы куча прав детишек осуждать. Не повезло им. Как так вообще вышло, что они попались? Надо было прикрыть. Замять.       — Ты бы ещё предложил их пряниками угостить. Мы отвели этот распавшийся дуэт в кабинет профессора. Он распалился похлеще, чем твой отец. В общем, получил почитатель великого Магнето по полной программе, — Циклоп не знал, списывать ли добродушие товарища по команде на травмы после тренировок или же на то, что всепрощающая сущность спидстера распространилась еще и на Дарена.       — Так, ты вот сейчас реально не преувеличиваешь? — Питер обвел взглядом своих гостей. — Народ, ну вот что вы за люди! Папка вчера устал, а вы им ещё детей поцапавшихся подкинули, буквально пуделей в клетку со львом швырнули. И Чарльза, видимо, надо отпаивать успокоительным чаем. Как только меня отсюда выпустят — сбегаю за самым лучшим.       — То, что гордость черноодеждной принцессы потопчет кумир — это ничего страшного. Он заслужил, — отрезал Скотт, — знаешь, если бы твой отец узнал, ЧТО Дарен говорил тебе и о тебе раньше, то наш «я будущий наследник Магнетовской империи» получил бы куда сильнее. Если б вообще в живых остался.       — Звучит что-то слишком жестоко. Прям как планы мести героев в кино, когда они ведут огромные монологи о своей трагичной судьбе, — Максимофф поморщился. — Ты слишком болезненно реагируешь на его слова в мою сторону. Ну подумаешь, брякнул человек, не подумав. Будто я анализирую свои высказывания. Реагируй все вокруг так на мои слова, я бы уже давно был в позорной ссылке где-то на границе Сибири, по коллективному приговору. Скотт, я, конечно, признателен за месть ради меня. Но не надо, правда.       — Когда ты в пацифисты заделался? Ты не рад что ли, что этой черной заразе наконец оборвали крылья? Расслышать не удалось, как твой отец его наказал, но лепет и просьбы «отмените» мы слышали хорошо, — Циклоп искренне не понимал, чем Питер недоволен. И тем более, почему встал на защиту своего, как он думал, недруга.       — Да я и в радикалистах никогда не ходил… Ну что вот мы теперь имеем? Побитый жизнью Дарен, мой отец на нервах, видимо, роботизированная копия Чарльза с повышенным уровнем агрессии. Нам понадобится очень большой чайник для успокоительного чая. Может даже кастрюля… В общем, ребят. Запомните: мы должны защищать мелких, — поучительно завершил Максимофф свою речь, с важным видом поднимая указательный палец к потолку.       — Мелких? Им семь или что? — Скотт посмотрел на севших по бокам от кровати больного Джин и Курта, как бы прося о поддержке.       — Эй, ты не на них гляди, а на меня! Я тут истину рассказываю, — спидстер помахал руками, привлекая внимание, — народ, ну вы правда потащили после каких-то там «плохих» действий Дарена, который боготворит моего отца, и Брайт, которая ещё меньше по возрасту и более опасливо относится к окружающим, к профу, который за мир и добро и прости господи к Магнето? Дали бы подзатыльник каждому. Сами. Ну закатили речь и отпустили бы с миром. Это же просто, — Максимофф тяжело вздохнул, как после долгой и тяжелой проповеди.       — Питер, скажи мне, откуда у тебя повышенные инстинкты доброго профессора, помноженные на мать Терезу? — Скотт всё еще считал, что поступил правильно, но сопротивлялся волне добра уже гораздо слабее.       — Да потому что если сложить количество часов, что я выслушивал нотации от взрослых, выйдет, — Питер театрально погладил подбородок, — … Семь лет, одиннадцать месяцев и четыре дня. И это по самым скромным подсчетам. Я знаю, насколько это нервно и много ещё чего. Хотя в большинстве случаев меня ругали либо взрослые, на которых мне плевать с высокой башни. Или мама, которая всё равно меня любила. Знаешь, если бы проф чихвостил меня при отце … Было бы в разы неприятнее. А Дарен вообще первый раз в такой ситуации.       — Да с кем не бывает, отчитали разок. Погрустит, перебесится, ничего же смертельно страшного не случилось, — обладатель лазеров кидал последние аргументы, хотя чувствовал себя далеко не так уверенно, как в начале.       — Тащите ко мне их, когда в следующий раз что-то случится. Сам все сделаю, — Максимофф воздел руки к потолку, — боже! Мне нельзя вас и на час оставить! Ладно, по поводу Дарена с отцом поговорю, может смягчится.       — Всё же сильно тебя приложили, — озвучил Скотт уже приходившую ему в голову мысль.       — А я считаю, что Питер прав, нужно быть добрым с ближним, — вступился Курт.       — Ты у нас чистая душа и не хочешь очернять её ни злыми мыслями, не поступками. Это нам ясно, но с Питером то что? Надо сказать Хэнку, что он тебя плохо осмотрел, — заключил Саммер, сочувствующе похлопывая друга по руке, — всё будет хорошо, тебя вылечат.       — Вообще-то я хочу стать лучшей версией себя, — Максимофф показал язык. — Самосовершенствоваться вообще полезно. Попробуй как-нибудь       — Стены лазарета плохо на тебя влияют, — выдал свой вердикт Саммерс.       — Ладно, у вас есть менее трагичные новости? — решил перевести Питер тему, делая, однако, в голове пометки, — как Ороро, кстати? Я думал, что она первая запустит мне в голову деревянную миску, ну чтобы папа не успел её полет остановить.       — Не знаем, — Джин откинула волосы назад, чтобы не мешали ей чистить принесенный апельсин, — не общаемся. Кажется, мы ей надоели со своими дикими идеями.       — Дела, — спидстер задумчиво потёр затылок, — Скотт из-за меня на Дарена нападает, Ороро вас игнорирует, хотя должна только меня. Папа поди тоже не просто так злющий ходит … народ, кто меня проклял на раздражение других, а? — простонал Ртуть. — Спрячьте меня с глаз подальше, авось мир во всем мире наступит.       — Не переживай. Ты проклят этим с рождения, — «успокоил» Саммерс, — так, ладно мы. Хотя я думал, что Магнето меня лично к металлическому кресту прибьет. Как ты?       — Если я пожалуюсь, то буду выглядеть как нытик, который хочет внимания, — Питер на секунду замолчал, а потом хитро заулыбался, — но поскольку я и есть нытик, который хочет внимания, слушай, что и в какой степени у меня болит…       — Что у тебя там болит, Максимофф? — чуткий слух Зверя уловил слово-раздражитель в разговоре и поспешил к пациенту.       — Душа у меня болит, Хэнк! Душа, — успокоил спидстер разволновавшегося хозяина лазарета.       — Смотри у меня, — пригрозил ученый, — ляг обратно, а то чуть ли не прыгаешь по кровати, как лягушонок.       — Он отвлёкся? Далеко ушел? — прошептал Питер, когда всё утихло, — я могу включать режим разглагольствования и жалоб на жизнь?       — А ты точно пострадал на той тренировке или симулировал, чтобы побольше внимания захапать? — с деланным сомнением спросил Скотт.       — Да как ты можешь наносить мне такое оскорбление! — возмутился Питер, но шепотом. — Честно сказать, если б не Брайт, я, наверное, там и отрубился. Надо бы ей что-то вкусное принести. За труды. В общем, совет от бывалого бойца: бейтесь чем угодно кроме головы и желательно позвоночника. Джин, спасибо за апельсин, народ, сами по паре долек возьмите. Скотт, ты обязательно бери, у тебя витамины все на злость ушли. Надо восполнять запасы.       — Ты точно в порядке? — Джин с сомнением смотрела на заживающие следы от прошедшего боя на лице у самого подвижного и мельтешащего члена команды, — что сказал Хэнк? Когда ты на полу распластался, совершенно не было похоже, что ты цел.       — Да и сейчас немного уставшим смотришься, — поддержал Курт такую оценку состояния сокомандника. — Ты разговаривал с отцом? Он отказался от таких тренировок? — спросил Вагнер, пока остальные занимались поеданием фруктов.       — Нуу… ему, конечно, было не всё равно на то, что мы сделали. Иначе бы он уже настучал мне по голове, а так жалеет, слава богу. Касательно тренировок… В его глазах наши действия больше смахивают на глупость обиженных детей и проблема не в методах, а в наших решениях. Так что… Не похоже, что мы добились нужного нам результата. Мой отец даже упрямее чем я, что поделать, — Питер развел руками.       — Так не пойдет. Мы объявим бойкот, если он решит повторить тот же прием! — возмущенно прошептал Саммерс, чтобы Хэнк не прибежал отчитывать, что они громко разговаривают у постели больного.       — Думаешь ему наш игнор помешает использовать этот приём? Он из чистого Магнетовского упрямства ещё что-нибудь придумает за такую наглость, — пожал плечами спидстер, отправляя в рот последнюю дольку.       — Мы тоже ещё что-то придумаем. Нам фантазии не занимать. Что-то же должно его остановить! — Скотт был в бешенстве, что им не удалось даже таким идиотским способом достучаться до отца Питера. Хотя он им и расписал, почему они глупо себя вели и какие варианты действий следовало сделать, но казалось, что случившееся должно было задеть мастера магнетизма настолько, что он обязан быть в ужасе от одной только мысли повторить что-то подобное.       — Ага, мои похороны. А поскольку я не особо тороплюсь в ад, то идей не особо много. Мольбы на коленях и даже чистка его шлема не поможет, — перечислял Питер, - Продавать душу тоже вариант такой себе, против упрямости отца даже сатана бессилен.       — Какой же он упрямый баран. Так над тобой издеваться! — Скотт, правда, не рискнул это произносить в полный голос. Всё же возмущение — возмущением, а жить хочется.       — Грустно, печально. Хэээнк, а у тебя образование психолога есть? А то оно мне скоро понадобится. В перерывах между избиением отца и воплощением наших идей, буду сидеть в лазарете и обсуждать насколько я близок к нервному срыву, — спросил Максимофф у появившегося за какими-то склянкам Зверя, на что тот помотал головой и вновь скрылся за дверью.       — Так, я сейчас сам пойду к нему и скажу, что так нельзя! — Скотт поднялся с места, движимый своим душевным порывом.       — Воооу, попридержи геройство, я пока не при смерти и не в депрессии. А вот Магнето в плохом расположении духа это смертный приговор! Джииин, — призывной трелью позвал Питер, — твой парень собирается тебя кинуть и отправиться тусить с симпатичными ангелами! Приятель, я правда ценю все благие стремления, но неее. Нееееееее. Плохая идея. Вот. Отдохни, потом идеи будут получше, — Максимофф накинул другу на голову пододеяльник на манер покрывала на клетку попугая.       — Ладно, подождем, — согласился Циклоп, усаживаясь обратно, стягивая с себя постельное белье и кидая в хозяина, — стони тогда погромче, когда Хэнк будет при отце тебя осматривать, чтобы думал, что сделал очень больно.       — Эй, я не хочу на отца чувство вины вешать! Он же не специально всё это со мной сделал. Я же этот план придумал воплотить, — Питер со вздохом потер затылок. — Хотя были более адекватные варианты. Просто я пенёчек. Да и всё со мной нормально. А Хэнк и тем более папа не настолько наивны, чтоб поверить в махинации симулянта. Скотт слабо толкнул друга в плечо, на что получил сдавленное шипение.       — Бей по другому плечу в следующий раз, пожалуйста, — попросил обладатель скорости, потирая часть тела. — Хорошо, надеюсь, мы все тут поняли, что я в лазарете не по приколу, но все пока не настолько плохо, чтобы идти и лично выяснять отношения с моим отцом. Если у кого-то появятся суицидальные мысли — вот повод сходить к нему, когда он не в духе. А пока — не надо.       — Может в следующий раз ему Ороро втащит? — предложил Скотт, и почему-то эта мысль его развеселила, — будет у неё титул «раздающая удары Леншеррам».       — Ооо, она бьёт весьма не слабо, — Питер потер место удара, вспоминая тот момент, — я думал, у меня щека тогда ощутила температуру адского пламени. Ороро ведь меня там не прокляла как?       — Да мы все в шоке были. Оказывается, даже её можно довести, — Джин провела рукой, поправляя волосы.       — Осталось вывести из себя Курта и конец нашей вселенной, — спидстер весело хлопнул в ладоши, вызывая неодобрительное хмыканье со стороны кабинета Хэнка.       — Нам надо с ней как-то мириться сейчас или лучше подождать? — Курт остановил свой хвост в миллиметре от попадания по прикроватному столику.       — Она похожа сейчас на человека, который готов мириться, не закинув вас в шторм, стоит только открыть рот? — задал вопрос Максимофф. — Если ошибемся с ответом, то конец мой будет быстрым и болезненным.       — Не думаю, — отозвалась Джин.       — Тогда думаю, что ответ понятен. Так что пока любим Ороро на расстоянии и даём ей остыть, а то остывать будем уже мы после удара молнии, — подвел Максимофф итог сказанному.       — Притащи ей что-то из Египта потом. Или сладостей, — предложил Скотт вариант плана действий.       — Не, это больше похоже на покупку прощения, — Питер сразу отверг эту идею, казавшуюся ему неправильной, да еще и с налетом фальши. — Притащу, когда помиримся. Так будет правильно.       — А ты планируешь мириться как? Словами? Через рот? Учти, — предупредил обладатель лазеров, — что тут серьёзность нужна, а не твое привычное радостное поболтайство.       — Я иду мириться с подругой, а не заключать пакт молотова-риббентропа Так что я буду серьёзен в том масштабе, насколько и искренен. Джин, давай проверим на тебе. Ты же девушка? Девушка. Сейчас вопрос на засыпку. Ты бы была склонна к милосердию в случае, если я начну строить из себе непонятно что с серьёзным лицом как посол государства на переговорах? Или попробую извиниться именно что от себя?       — Не обращай на Скотта внимание. Он ещё только учится извиняться, — девушка послала своему молодому человеку задорную улыбку. — Мы редко ссоримся, поэтому, он мало практиковался.       — Понял? Иди учись. Советы он тут раздаёт, — Питер замахал руками так, словно отгонял стаю мух.       — Скорее хотел сказать, чтобы ты ответственно подошел к делу и не налажал. Если не выйдет — получишь по лицу второй раз, — произнес Скотт с видом «да что ж все шишки то мне, я ж как лучше хотел».       — Если я не налажаю, то у нас скорее всего пробудится апокалипсис. Но я правда рискну. Ороро божий одуванчик, возможно, посланный Зевсом, — спидстер приложил руку к сердцу. — Я готов взять на себя ответственность и лично вернуть её к нам. К слову о возвращении. Надо бы папе сообщить, что примагничивать людей с конца зала немного неуважительно и может их напугать.       — Ооо да, — насмешливо протянул обладатель лазеров, — он, конечно, скажет, что больше так не будет, ещё и извинится перед нами.       — Не, даже я б на его месте не переступил гордость для извинения, — покачал головой Максимофф.       — Тогда в чём вообще смысл этого разговора? — поинтересовался Курт, телепортировавшись минутой ранее за забытой чашкой чая и теперь спасая напиток от полного остывания.       — Чтоб он магнитил людей к себе или от себя помягче, — ответил спидстер, — или же вознаграждал эти манипуляции обнимашками и нежным укутыванием в свой бордовый плащ…       Воцарившуюся на секунду тишину в лазарете нарушил дружный смех.       Иксы продолжали делиться новостями, пока их посиделки не прервал «хозяин» лазарета.       — Команда, не хотелось бы вас прерывать, но Питеру нужен покой, да и поздно уже, — вклинился Хэнк в разговор.       Ребята попрощались, Зверь отлучился по какому-то делу, а Питер … отправился исполнять созревший в его голове план. Хотя скорее не план, а совершение дружеского визита.

***

      Дарен не помнил, как дошел до комнаты. Хотя изначально путь показался ему целой вечностью. Было ощущение, что абсолютно каждый, кто встречался ему на пути, знал о произошедшем. Знал о том, что только что случилось. И смеялся над его неудачей. Его позорным положением.       Стараясь двигаться бесшумно, чтобы как можно меньше народу его заметили, парень отвлекался от рвущихся наружу эмоций, но как только дверь за ним закрылась, и он оказался во мраке своей комнаты, то почти без сил опустился на пол. Руки сцепил в замок, колени подтянул ближе к груди. Его трясло, как в лихорадке. Катастрофа. Просто вот самая настоящая. Как можно было так напортачить? Не просто на новом месте — это уж не так важно. Но перед человеком, который так много значил для молодого мутанта. Душу жгла и обида на Брайт. Почему подруге вообще взбрели в голову эти глупости? Как она могла сказать такое? Он не заботился о ней? Делал всё только ради того, чтобы выслужиться? Показать себя? Вовсе нет!       Ещё и запретили ходить тренировки. Индивидуальные наверняка тоже. Будет теперь эдакое стояние на месте. Лучше бы уж сразу на дверь указали, зачем мелочиться. Но нет, всё куда изощреннее (ну а как же, сам сэр Магнето придумывал), в то время как другие будут совершенствовать свои навыки, он будет наводить чистоту на книжных полках, ходить в грязи и в пыли. Парень предчувствовал насмешки от команды Икс и в особенности издевки от сына своего кумира — Питера. Конечно, такой повод. Дарену хотелось быть лучшим, особенно в сравнении именно с этим серебристым недоразумением. Хотел показать, что он достоин того, чтобы быть рядом с Магнето. А теперь… Да кто он теперь вообще?       Дарен тяжело поднялся, кое-как дошел до окна на ватных ногах. Ему не хватало воздуха, хотелось вдохнуть полной грудью. И закричать во весь голос, выпуская таким образом накопившиеся боль, злость и обиду. Но не дойдя до цели он внезапно остановился рядом с зеркалом. Оттуда на него смотрел парень в черной одежде с красными глазами из-за катящихся уже несколько минут слёз. Мутант только сейчас это осознал и начал яростно стирать их с лица. Но отражение не становилось лучше. Более того, оно словно смеялось над его попытками скрыть истину. Говорило, что он жалкий неудачник, абсолютно без всякой возможности устроиться в жизни. Не смог вписаться даже в свой мир мутантов. Везде чужой, везде проблемный, везде ведущий себя неправильно и получающий за это. Как хотелось всё закончить прямо сейчас… чтобы над ним перестало издеваться хотя бы собственное отражение. И Дарен, прежде чем сообразил, что вообще сделал, изо всех сил ударил кулаком по зеркалу. Треск разбитого стекла и осколки, падающие словно в замедленной съёмке, засыпавшие пол, не вернули ясность мыслей, а только всё усугубили. Дарен ахнул, зажимая себе рот рукой, с ужасом смотрел на то, что натворил. В голове неслось: «нет, нет, нет. Ну как же так… Быть не может, что я…». Постояв так несколько секунд, он опустился на колени и взял один из крупных осколков в руку. И что дальше? Разбил злосчастное зеркало. Снова не справился с собой. Снова провалился. Вот теперь точно всё. Можно попрощаться не только с тренировками, но и со здоровым телом. Если не выгонят, то точно побьют за порчу имущества. Казалось, что сегодня уже произошло всë самое худшее в жизни. Ну почти.       — Чем мы тут звеним? Всё в порядке? — внезапно раздался голос и так же внезапно в комнате зажегся свет.       Дарен неосознанно выставил руку, направляя острый край стекла в сторону голоса, правда на несколько секунд всё же пришлось зажмуриться от света вспыхнувшей лампы. А дальше, как только глазам вернулась способность видеть, Дарен понял то, от чего «оружие» захотелось воткнуть уже себе. Желательно в артерию. Потому что в список «что самого ужасного с вами произошло за этот день», только что добавился ещё один пункт. Напротив вытянутой руки, крепко сжавшей часть зеркала, стоял сам Питер Максимофф.       — У тебя не слишком гостеприимное приветствие, — прокомментировал спидстер, косясь на «оружие», — давай я принесу тряпку, и мы это колюще-режущее аккуратно уберем, пока ты не поранился, хорошо? Кто сказал, что неприятности у Дарена закончились?